Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

011. Глава 10.

011. Глава 10.

Пятый корпус мы отыскали быстро.
Большое двухэтажное здание было неотличимо от других таких же, стоящих по территории школы – кирпичное, основательное, смотрящее на мир тёмными стёклами окон. Ни в одном из окон свет не горел.
Над входом висела медная, потемневшая от времени табличка «ЖИЛОЙ КОРПУС, 1 КУРС» - и больше ничего.
Мы сгрудились около крыльца. Замок на двери отсутствовал, потому что не был самой двери – на её месте просто зиял пустой проём.
Иванова, шедшая первой, замерла на несколько секунд, потом, вытянув руку перед собой, сделала шаг вперёд – и ладонь тут же наткнулась на невидимое препятствие.
- Силовое поле! – Тут же определил кто-то из мальчишек (мне показалось, что Никита).
И тут же все увидели, что с правой стороны, на стене, висит металлический ящичек, в котором зияет щель, по размеру напоминающая ширину карточки.
- Без наших карточек ни в одно помещение зайти нельзя, - вполголоса вспомнила дочка Сенатора, вытащила из кармана свою и с некоторым сомнением оценили сначала размеры карточки, потом – размеры паза, соотнесла их, снова заколебалась. Похоже, она успела понять ценность карточки, и совать её в первое попавшееся отверстие не очень-то хотелось; ещё форматнётся накопитель – потом доказывай, что ты не слон.
Пока она переминалась с ноги на ногу, из ряда ребят выскочила девчонка в кожаном костюме. Нимало не задумываясь о последствиях, она засунула карточку в отверстие (та вошла больше, чем на половину) – по периметру защитного поля пробежали голубые искорки – и преграда исчезла.
- Спасибо, - саркастически поблагодарила Иванова и, сделав шаг вперёд, ударилась лбом и отступила – поле снова было на месте.
- Это моя карточка, - объяснила Юля, - поэтому войти могу только я.
Она проделала ту же манипуляцию, сделала шаг, два, три – и вскоре исчезла внутри.
Иванова засунула в паз свою карточку, и вскоре тоже оказалась в корпусе
- Проходим по одному! - Скомандовала она. - Если…
Что “если” - это мы уже не услышали: поле отсекло её от нас.
Ромка оставил мою сумку и одним из первых прошёл внутрь здания.
Просачиваться внутрь пришлось по одному – если по одной карточке пытались войти двое или трое, силовое поле становилось непроницаемым. Я испытала не самые лучшие мгновения своей жизни, когда забыла, куда сунула карточку, и насилу её нашла, по закону подлости, в самом последнем кармане.
Полностью деревянные дома в наше технологичное время встретить трудно, большей частью это пластиковые новоделки, замаскированные под старинные строения.
Однако дом, куда всей толпой ввалился весь наш класс, оказался по-настоящему деревянным. Из прихожей направо и наверх вела лестница с широкими (и, наверное, скрипучими, подумала я), ступенями, а полутёмный коридор из этой же прихожей уводил куда-то вглубь здания.
Ребята на какое-то время замешкались, потом переглядываясь, двинулись по коридору.
- Да-да, - командовала Полина Германовна откуда-то спереди. - Заходите сюда… Только не толпитесь! Здесь тоже по карточкам?… А, нет, обычные двери, отлично!… Да поаккуратнее же ты, чуть ногу своим чемоданом мне не отдавил!
Я задержалась, разглядывая стены. Мне всё-таки казалось, что они не могут быть из дерева. Я потрогала ладонью тёплую шершавую поверхность. Фактура не оставляла сомнений: тут всё - из натуральной природной древесины. Н-да, похоже архитектор здешней школы был весьма консервативным человеком.
Коридор закончился большой дверью. Полина Германовна стояла около входа и тыкала пальцем в каждого проходящего.
Я оказалась последней.
- Двадцать девять! - Сказала она, с усилием упирая мне в грудь палец, тонкий и холёный, потом попыталась заглянуть мне за спину. - Там точно больше никого нет?
Я пожала плечами, насколько это можно было сделать с сумкой в каждой руке.
- Странно, очень уж неровное число, - пробормотала дочка Сенатора. - По-моему, кого-то из наших нет. Ладно, проходи!… И сними, в конце концов эти дурацкие очки!
Не дождавшись ответа, она развернулась и деловито направилась к остальным ребятам.
Дались ей мои очки! В них темно и неудобно - если бы не этот проклятый синяк, я бы и сама с удовольствием их сняла!
И снова мы оказались в зале, и он был таким же, как и тот, в котором мы просидели почти полдня, за одним, впрочем, исключением: в этом бОльшую часть места занимали стулья, а в дальнем конце помещения находилось что-то вроде сцены.
Ребята, не сговариваясь распределились по залу. Они расселись небольшими группками по два-три человека, в зависимости от того, кто с кем успел познакомиться. Я устроилась на стуле в заднем ряду, который был ближе всех к выходу. Рядом устроился незнакомый мальчишка. Некоторое время он косился на меня, словно решая, стоит заговорить или нет, но потом, видимо, пришёл к каким-то неутешительным для меня выводам и чуть отодвинулся. Наверное, моё лицо в солнечных очках не внушило ему особенного доверия.
Самой целеустремлённой оказалась Полина Германовна, которая, не мешкая, направилась к импровизированной сцене. Кто-то из мальчишек хотел помочь ей взобраться наверх, но та сама легко вспорхнула на помост, отряхнула колени и распрямилась, цепко оглядывая аудиторию. Некоторые ребята не сразу это заметили, и продолжали перешёптываться между собой.
- Минутку внимания! - Она сказала это очень тихо, но почему-то все сразу услышали и все сразу замолчали.
- Итак, ребята! - Голос у дочери Сенатора стал ещё звонче и ещё решительнее, чем на предыдущем выступлении. - Почти восемь часов мы провели в помещении, которое нисколько не было к этому приспособлено, из всей мебели там была только кафедра. А в этом зале есть стулья, на которых можно сидеть, а, если сдвинуть их по два-по три, то даже спать. Понимаете, к чему я клоню?
Черноволосая девочка, сидевшая на несколько рядов впереди меня, привстав с места, ошарашенно спросила:
- Это мы, что - жить здесь будем?!
- Всё не так страшно, - Иванова скривила губы в аккуратной усмешке. - На самом деле я просто имею в виду, что в этом зале нас могут держать куда дольше, чем раньше; и день, и два, и неделю, пока кто-нибудь из начальства не соизволит нам объяснить, что делать дальше. Предлагаю самим как-то начинать шевелиться… - Она помолчала, обвела глазами зал и решительно продолжила. - Если наш уважаемый Михаил Сергеевич ничего не напутал, то именно в этом корпусе мы и будем жить. Полагаю, что жилые комнаты на втором этаже. Дружно поднимаемся наверх и начинаем размещаться.
- А никто из взрослых не будет против? - Забеспокоилась была всё та же черноволосая девочка.
Полина Германовна снисходительно пояснила:
- Я вас туда позвала, - она сделала ударение на первом слове, - а не вы сами пошли, поэтому это будут МОИ проблемы, а не ваши.
Ребята здорово устали, поэтому никто не стал спорить.
Старая деревянная лестница под десятками башмаком, туфель и ботинок заскрипела всеми сочленениями, застонала и забормотала, словно живая.
Я, как всегда, плелась самой последней и, как всегда, обращала внимание на всякие детали. К примеру, у меня сразу же возник вопрос, каким образом в этом относительном недавно выстроенном здании оказалась старая лестница, которой, судя по всему было никак не меньше полусотни лет. Да и сама школа существует, если я не ошибаюсь, лет двадцать. Или раньше на месте нашего учебного заведения располагалось что-нибудь другое?
На втором этаже возникла небольшая толкучка: почему-то никто не горел желанием проходить дальше порога. Я привстала на цыпочки и тоже застыла, во все глаза разглядывая открывшийся интерьер.
Тут было что-то вроде миниатюрной гостиной. Пол застилал шикарный ковёр в багрово-фиолетовых тонах. Всюду были развешаны репродукции старых картин, гравюры и литографии; между ними висели бра - совсем уже антикварные, с вычурными узорами, на аккуратных подставках стояли небольшие, с полметра высотой мраморные скульптуры. Вдоль стен стояли небольшие диванчики, пуфики ещё какая-то мебельная мелочь.
Кто-то из мальчишек ошеломлённо присвистнул, другой, запинаясь, проговорил:
- Н-никому не кажется, что директор дал нам адрес своих собственных апартаментов?
Иванова опомнилась первой (и это было ожидаемо):
- Не кажется. Тут просто общежитие, хотя и с некоторой заявкой на что-то большее.
И тут мы заметили множество дверей, расположенных по всему периметру помещения. Двери были основательные, из странного красного дерева, с массивными медными ручками. На каждой из них был порядковый номер.
Следующие несколько минут мне описывать стыдно.
Суперы всегда кичились своим интеллектом и при всяком удобном случае показывали своё превосходство не только над простыми детьми, но над людьми гораздо старше себя. Сейчас же они повели себя словно самые обычные дети, которых запустили в новый игровой центр: орали, бегали, хлопали дверями, возбуждённо переговаривались между собой, разве что за грудки друг друга не хватали. Чтобы переждать возникшую суету, я уселась на большой диван, стоящий между двумя, висящими на стене зеркалами, сидя, попрыгала, пробуя крепость натянутой кожи. Диван оказался самый настоящий, старинный, без дураков - красивый, удобный и, судя по всему, очень дорогой.
Шикарная тут обстановка, с этим не поспоришь. И если для нас - первокурсников - такие удобства, то как же должны жить те, кто на старших курсах?
- Тут пищевик старый! - С негодованием выпалил мальчишка, выбегая из одной комнаты и вбегая в следующую.
Рядом со мной распахнулась ещё одна дверь. Оттуда вышла полная светловолосая девочка.
- Тоже мне, - недовольно сказала она, ни к кому особенно не обращаясь, - нашли дуру.
- Что? - Не поняла я, подумав, что девочка говорит мне.
- Прямо под окном волейбольная площадка, - пояснила та. - Это мне, значит, пять лет слушать, как аборигены по мячу бьют? - И ничтоже сумняшеся вошла в комнату напротив.
Вдруг откуда-то появился Никита и невозмутимо уселся рядом.
- О, Наська, ты тут, - сказал он. - Уже выбрала, где будешь жить?
Я мотнула головой:
- Да нет, я подожду, если где-нибудь место останется… Не хочу бегать вместе со всеми.
- Сейчас все лучшие комнаты займут, будет жить в какой-нибудь норке с ободранными обоями.
- А что, есть и такие? - Обеспокоилась я.
- Пока ещё не видел, но, наверное, есть.
- Да ладно, мне многого не нужно: стол, стул, кровать, тумбочка, и чтобы потолок во время дождя не тёк.
- Ничего себе аскетизм! - Восхитился мальчик. - Тебе даже компьютер не нужен?!
- У меня персональник есть.
- Персональник - это баловство одно. Мобильная техника. На нём ничего нормального не сделаешь.
- Нормальное - это сайты ломать? - Съехидничала я.
Никита вздрогнул:
- Тише ты, Наська! Прям как маленькая! Не хватает ещё, чтобы здесь об этом кто-то узнал!
- Ладно, не буду. А что, тут в каждой комнате компьютеры?
- Ага! - Заулыбался мой собеседник. - А то я-то, дурак, хотел свой из дома привезти, хорошо, что батя сказал не торопиться. - Он поколебался и похвастался. - Но я всё равно много чего с собой захватил.
- Что именно?
- Ну, аппаратуру всякую. Сканеры, декодеры, коммутаторы, переходники…
- Зачем?
- Откуда я знаю, что тут будет. Вдруг нужно будет починить кому-нибудь комп или настроить доступ к Сети.
Я удивилась:
- Но ведь ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь о тебе знал… Ну, что ты в этом разбираешься!
- Одно дело: компы чинить, этого ещё никто не запрещал, даже суперам, а другое дело…
- Это вы о чём? - Вдруг совсем рядом раздался знакомый голос.
Я подняла глаза и вздрогнула от неожиданности - это была Иванова. Из воздуха она материализовалась, что ли?
- Да-а… так…, - пролепетал Никита, ошарашенный не меньше меня. - Мы… это…
Он не знал, насколько она тут давно и сколько успела услышать.
Полина Германовна хмыкнула и без всяких церемоний уселась по другую сторону от меня.
Так близко я видела дочь Сенатора впервые. От неё веяло едва уловимым ароматом очень хороших духов с нотками то ли пряностей, то ли цитруса.
Я невольно отодвинулась.
- Не бойся, я не кусаюсь.
- Я не боюсь
- А мне почему-то кажется, что ты от меня в ужасе.
- Тебе чего? - Буркнул Никита, который понял, что нежданная гостья ничего не слышала и стремительно обнаглел.
Полина Германовна бросила на него царственно-невозмутимый взгляд:
- Ничего, чадо. Просто сижу. Что - нельзя?
- Мы тебя не звали.
- А меня никто никогда не зовёт. Я всегда прихожу сама.
Они переговаривались через меня, и я чувствовала возникающее между ними напряжение, постепенно перерастающее в неприязнь.
Да, не сошлись ребята характерами, что тут ещё можно сказать. Точнее, слишком уж сошлись, а теперь отталкиваются друг от друга словно два одноимённых полюса в магните.
- Может быть ты не будешь нам мешать? - Каменным голосом осведомился мальчик. - Мы тут сидим, разговариваем…
Я укоризненно взглянула на него. Неужели он не понимает, что выказывает претензии самой Ивановой? Мало того, что эта холёная загорелая девчонка - дочь Сенатора, так она ещё и учиться будет с нами на одном курсе! У неё столько возможностей испортить жизнь не понравившемуся ей человеку, что перечить ей - себе дороже.
Никита приподнял подбородок и сразу стало понятно, что он думает о дочери Сенатора. Я сузила глаза, пытаясь этой гримасой призвать его к порядку. В ответ мальчик пренебрежительно хмыкнул.
От Ивановой наш безмолвный диалог не укрылся.
- Это твой брат? - Поинтересовалась она у меня, напрочь игнорируя присутствие Никиты.
- Знакомый, - пролепетала я.
- Насколько близкий? - Почему-то заинтересовалась Полина Германовна.
Я не успела ответить.
- У тебя в школе был «этикет»? - Спросил у неё Никита, тяжело поднимаясь со своего места.
- Был. – Слегка удивилась девочка неожиданному вопросу. – Он входит в обязательную школьную программу. И что?
- Пора бы знать, что в присутствии какого-нибудь человека невежливо говорить об этом человеке в третьем лице.
Иванова слегка порозовела:
- Не тебе учить меня как правильно себя вести, чадо. Я общалась с такими людьми, которых ты даже по визору не всегда видел.
- Тебе больше нечем похвастаться?
Они некоторое время смотрели друг на друга. Никита сдался первым: он поднялся и молча, широкими шагами, пошёл прочь. Мы проводили его взглядами. Он зашёл в одну из комнат и хлопнул дверью.
Иванова перевела взгляд на меня и коротко скомандовала:
- Очки сними!
Я не успела отреагировать: она сама сдёрнула их с моего носа и ошеломлённо воззрилась на мой синяк.
Я щурилась от яркого света.
- Вау! - Наконец выдохнула Иванова. - Я слышала, конечно, что многие из наших работают, но не до такой же степени!
- В смысле? - Спросила я, поспешно натягивая очки обратно. Не хватало ещё, чтобы синяк увидел кто-то ещё.
- Ты что, зарабатываешь себе на пропитание на боях без правил? У тебя вообще родители есть?
- Ещё как есть! - Возмутилась я. - Это я просто упала!
Полина Германовна поморщилась:
- Не нужно делать из меня дуру! Будто я не могу отличить, когда человек просто падает и когда он падает на чей-то кулак.
- Я упала с лестницы!
Моя собеседница пожала плечами: мол, если тебе угодно, говори, что хочешь, но я-то знаю правду.
- Как тебя зовут? - Продолжала допрос Иванова.
Я не считала нужным скрывать эту информацию:
- Настя. Бахмурова.
- Так это ты - Бахмурова?! - Удивилась дочка Сенатора.
Я вытаращилась на неё:
- В смысле?
Я задавала этот вопрос уже второй раз за минуту.
Та отмахнулась:
- Забудь. Хочешь жить со мной в одной комнате?
Я оторопела:
- В смысле?
- Тебя что - заклинило? В смысле, здесь у нас двадцать девять человек и пятнадцать комнат, куда уж проще: одна комната на два человека.
- И что?
- Мне нужна… э-э-э… компаньонка.
В голове тут же начали прокручиваться варианты:
Если я соглашусь… - так, что тогда? Как мне жить с этой странной девчонкой? Не пожалею ли я об этом? (А я ведь уже начинала об этом жалеть!)
А если откажусь? Н-да, а вот в этом случае, если я правильно экстраполирую ситуацию, я буду жалеть об этом куда больше, и даже, может быть, всю оставшуюся жизнь.
- Почему именно я?
Полина Германовна передёрнула плечами, посмотрела куда-то в сторону и вдруг призналась:
- У тебя синяк - шикарнейший. Соседки с таким украшением больше ни у кого не будет.
- Разве это повод?
Дочка Сенатора тут же вспыхнула как намоченная спиртом вата:
- По-твоему, я ищу поводы?!
Я быстро замотала головой:
- Нет, конечно! Хотя… не знаю. Только… такая причина…, - я с трудом подбирала нужные слова, - мне кажется… очень странной.
Глаза сумасшедшей девчонки полыхнули яростным огнём, кулаки на тонких загорелых руках сжались. Я поняла, что ещё чуть-чуть - и я снова получу по лицу, на сей раз - не от какого-то мальчишки, а от самого известного ребёнка обитаемой части вселенной. Как ни крути - это прогресс.
Я даже зажмурилась, морально готовясь к неизбежному.
Ничего не произошло.
Я открыла глаза.
Полина Германовна невозмутимо оценивала качество работы своего маникюрщика.
- Не понимаю, кто ты такая, чтобы я искала какие-то причины, мотивы, поводы… - Она словно размышляла вслух и упорно продолжала разглядывать свои ногти. - А кулаками махать - это вообще не мой имидж. Ты не стоишь того, чтобы из-за тебя я поступалась своими принципами.
Мимо прошёл мальчишка, которого я уже немножко знала: Денис Стасов - светловолосый кудрявый ангелочек, а по совместительству - автор популярных книг по политике и социологии. Он с интересом покосился на нас и исчез за одной из дверей.
Полина Германовна проводила его безразличным взглядом и вдруг резко развернулась ко мне:
- Просто ответь: согласна жить со мной или нет?
Это было настолько неожиданно, что я автоматически кивнула и даже пролепетала что-то вроде «да», и только после этого с ужасом осознала, что натворила.
- Пойдём! - тут же подобрела Иванова. – Я уже выбрала комнату.
Она легко вскочила с места и направилась к одной из дверей. Я повлачилась вслед за ней, мрачно прикидывая, не совершила ли самую большую глупость в своей жизни. Точнее, то, что это очевидная глупость - в этом я была уверена, но самая ли она большая?
Мы подошли к двери с цифрой «пятнадцать». Я слегка удивилась такому совпадению: всегда считала это число своим счастливым.
- Заходи! - Полина Германовна распахнула дверь и посторонилась, пропуская меня вперёд.
Я набрала полную грудь воздуха, зажмурилась и шагнула в новую жизнь.