Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

013. Глава 12.

013. Глава 12.

До самого вечера мы разбирали вещи и устраивались.
Время от времени к нам забегали ребята, что-то спрашивали у Полины, та отвечала, а несколько раз надолго уходила.
Во время одной из таких отлучек произошло забавное происшествие. Когда дверь в очередной раз отворилась, я даже не оглянулась, решила, что вернулась моя компаньонка. Но Полина влетала в комнату на сверхзвуковой скорости, опережая собственный голос, а сейчас дверь скрипела словно в фильме ужасов. Я подняла глаза. Пятясь спиной вперёд, в комнату медленно заходил Никита. Всё его внимание было поглощено чем-то, что он обеими руками держал прямо перед собой.
Я деликатно кашлянула. Мальчик не обратил на это внимания. Тогда я кашлянула громче. Снова никакого эффекта.
- Привет, Никита!
Тот быстро обернулся, бормотнул что-то вроде «А это ты» и снова уткнулся в своя прибор. Теперь стало видно, что это именно прибор - небольшая, но, судя по напряжению рук, довольно тяжёлая коробка перемигивалась разноцветными индикаторами и тоненько пищала.
Никита продолжал пятиться.
Я с интересом наблюдала за ним.
Мальчик дошёл до интернет-кресла, задом нащупал его, уселся, всё ещё пялясь в свой механизм, потом удовлетворённо кивнул, поднялся и быстрыми шагами двинулся к двери.
Я вскочила с места и преградила ему дорогу:
- Подожди! Что это было?!
Никита вздохнул:
- Наська, давай потом, а?
Я мотнула головой:
- Говори сейчас! Тебе ещё повезло, что Ивановой здесь нет, иначе бы она устроила тебе допрос с пристрастием.
Мальчик досадливо поморщился, обвёл взглядом комнату и плюхнулся в Полинино кресло, которое оказалось рядом:
- Ты в курсе, что на территории школы нет Сети?
- Да.
- А ты часто видела компьютеры без подключения к интернету?
- Ни разу.
- Верно. А ты не задавала себе вопрос, почему тогда в каждой комнате стоит вот это? - И он показал глазами ни интернет-кресло.
Я заморгала:
- У меня не было времени об этом подумать.
- А у меня - было. Это вообще первое, о чём и я подумал.
- И что?
- Здесь проводной интернет.
- Разве такое бывает?
Никита захлопал глазами: похоже, он не мог поверить, что я не знаю таких простых вещей.
- Ещё как бывает. И довольно часто.
- Зачем?
- Это самый верный способ закрыть какой-нибудь сегмент общей Сети.
- Зачем кому-то нужно закрывать сегменты Сети?
Глаза моего собеседника стали такими грустными, словно он общался с неизлечимо-больным человеком.
- Этим часто пользуются всякие правительственные службы, в первую очередь – сами Навигаторы.
- И сайт нашей школы тоже закрыт?
- Получается, что так.
- А что это за штука? - Я указала подбородком на прибор.
- Простой детектор проводки. Я настроил его на параметры интернет-кабеля.
- И теперь ходишь по комнатам и проверяешь, где это кабель есть?
- Ну, да. Точнее, он есть везде, я хочу узнать, где он заходит в наш корпус.
- Зачем?
Никита снова вздохнул:
- Наська, хочешь жить долго и счастливо? Тогда не задавай лишних вопросов, ладно?
Он поднялся и широкими шагами направился к двери. Пока я искала достойный ответ, он оказался в коридоре.
- Если с первого же дня ты будешь делать что-то такое, что запрещено здешними правилами, ты очень скоро вылетишь из школы, - сказала я в закрытую дверь.
Впрочем, Никита вряд ли меня услышал.
- Так я и знала! - Заявила Полина, вернувшись после очередной отлучки, - во всём корпусе - ни одного взрослого. Сколько времени мы тут суетимся – и всё ещё никого нет. Не знаю, что будет завтра, но по крайней мере сегодня вечером мы предоставлены сами себе!
- Произошло что-то такое, после чего ты в этом убедилась?
Полина несколько секунд «переваривала» мой вопрос.
- Как-то ты странно говоришь... Вообще-то, да. Там ребята на первом этаже из зала стулья начали убирать.
- Что - все? - Не поверила я. – Зачем? И куда?
- Ага, все. Расставляют аккуратненько, вдоль стен, чтобы не мешали. Ни один здешний комендант, как бы он ни шифровался, этого бы не смог выдержать, обязательно прибежал бы разбираться.
- Что они там собрались делать?
- Не представляю, - ответила Полина (и я не сразу разгадала в этих словах иронию). - И как-то не очень хочется узнавать. Я ведь не тиранка средневековая. Хотят устроить дискотеку - пусть устраивают. Зачем лишать народ маленьких радостей жизни?
- А ты сама туда не собираешься?
- Однозначно – нет, - отрезала девочка. - Во-первых, сразу хочу провести линию между мной и остальными, иначе, если будут вспоминать, как я крутила задницей на танцплощадке, не будут воспринимать меня серьёзно. Во-вторых, - она даже принялась загибать пальцы, - кто я, а кто – они; одним своим присутствием я отравлю атмосферу всеобщей радости. Мне это надо? А в-третьих, - Полина душераздирающе зевнула, - я просто-напросто хочу выспаться. Думаешь, легко целый день на пьедестал карабкаться? А завтра, если я хоть что-то понимаю в этой жизни, будет ещё тяжелее. Так что давай, чадо, иди, развлекайся. Только когда вернёшься, громко не топай, сразу падай на кровать и засыпай.
- Я тоже никуда не пойду.
- Опочки. Неожиданный поворот. С чего это вдруг?
- Я не люблю всякое… такое, - я даже покрутила пальцами в воздухе, словно надеялась, что это натолкнёт меня на нужные мысли, но яснее выразиться так и не смогла.
Не знаю, насколько Полину удовлетворило моё путанное и более чем краткое объяснение.
- Не любишь – ну, и не люби. Твоё дело... Кстати, запоминай, что я тебе говорю, - спохватилась она, - пригодится в жизни. Если уж ты попала со мной в одну комнату, я из тебя настоящего Навигатора сделаю. Через пять лет все ахнут. Первое место на планете не обещаю, я уже застолбила территорию после папули, но вот второе - это сколько угодно. Будешь Навигатором по внешней политике. Или военным Навигатором… В общем - моим заместителем. Единственное условие: чтобы ты на двойки не училась. Бывшие двоечники – это, знаешь ли, народ токсичный; держать их рядом с собой – себе дороже. Биография диктатора должна быть чистой, аки слеза младенца. И друзья у него должны быть соответствующие. На каждого диктатора, как однажды сказал мой папуля, найдётся какая-нибудь Валькирия – и начнутся проблемы. Что, собственно говоря, с ним и происходит в последние два года.
- Ты отца просто так называешь диктатором? – Не поверила я. – Всегда думала, что его так называют только в оппозиционных газетах!
Полина поморщилась.
- Теоретически именно мой папа единолично правит всеми. И власть у него абсолютная, под ним все: Навигаторы, их Советники, Советники их Советников… – в общем вся шайка-лейка этих бюрократов. Как ни крути, иначе как диктатурой это не назвать, - со вздохом закончила она.
Я прицепилась к слову и повторила:
- «Теоретически»?
Полина задумалась, наконец, не поднимая глаз, с усилием проговорила:
- Чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что не папа управляет Навигаторами, а Навигаторы – им. Для людей всё, конечно, выглядит красиво: папуля – правитель всех и вся, но реально, есть у меня такие подозрения, – он просто свадебный генерал…
- Каким бы умным не был твой отец, но физически он один, а Навигаторов – в двенадцать раз больше. У них возможности шире.
Полина тихо кивнула, потом вдруг спохватилась:
- Э-э, Бахмурова, ты только не вздумай ляпнуть кому-нибудь из ребят, о чём мы тут с тобой говорим. Это наши с папой семейные заморочки. Ещё не хватало, чтобы здешние гаврики принялись рассуждать, кто главнее – мой папуля или его подчинённые.
- Не беспокойся, я прекрасно всё понимаю. То, что мы с тобой живём в одной комнате, заставляет меня соблюдать некоторые правила.
- Рада, что ты такая понятливая.
Закинув руки за голову, я лежала на кровати и молча наблюдала, как Полина хлопочет около своих чемоданов.
Вскоре наша комната напоминала интерьер магазина одежды за пару дней до открытия: по полу громоздились стопки предметов туалета разного стиля и фасона, груды обуви, отдельно были сложены головные уборы.
Я подивилась:
- Как ты смогла всё это уместить в четыре чемодана?
- В три. Один я до сих пор не разобрала. Да и как-то не очень хочется. Займусь-ка я этим завтра.
Она принялась раскладывать одежду по полкам шкафа. Занятую моими вещами верхнюю полку она оглядела с такой миной, что я сразу поняла, что она думает и обо мне, и о моём нехитром скарбе.
- То, что здесь, в корпусе, нет никого из взрослых – это скорее хорошо, чем плохо, - заметила я. – И вряд ли здесь кто-то появится.
Обернувшись, Полина подняла аккуратные арочки бровей:
- Почему?
- Ты сама сказала, что в этой школе все ученики донельзя запуганы начальством. При таком раскладе наличие территории, свободной от влияния взрослых - это крайне необходимый момент.
- Это как-то не приходило мне в голову, - через минуту призналась девочка. - Думаешь, в этом общежитии самоуправление?
- Почти уверена в этом.
- Интересно, насколько это самоуправление САМО-. К примеру, зарядки к пищевикам, всякие гигиенические мелочи и тому подобные вещи покупать за свои деньги или у школы брать? А если кому-то ремонт захочется сделать?
- Дался тебе этот ремонт! Завтра всё узнаем.
- Надеюсь.
В коридоре послышались шаги и громкие голоса.
«Говорит… юбку длиннее одень, - донеслось оттуда, - а она… на себя посмотри… А мне что? Я вообще в джинсах хожу…»
Дверь распахнулась и в комнату, хохоча, словно сумасшедшая, спиной вперёд ввалилась долговязая девчонка с длинными светлыми волосами. Она как раз закончила одевать кофточку и теперь застёгивала пуговицы.
За её спиной маячил кто-то ещё, кого я не разглядела.
- Всё-таки последний свободный день, почему бы не побеситься? - Весело осведомилась нежданная гостья у своей невидимой спутницы и повернулась к нам.
- Ой! - Изумилась она, её глаза округлились. - Кажется, я комнаты перепутала. Моя - рядом. А вы чего тут сидите? На дискотеку не пойдёте? - Не дождавшись ответа, она жалобно пролепетала, словно оправдываясь. - Мы собираемся немного повеселиться…
Полина сухо пояснила:
- Вот уж нет. У нас и без этого дел невпроворот, не до развлечений.
Девчонка снова пролепетала что-то маловразумительное и предпочла побыстрее исчезнуть.
Дверь за ней захлопнулась.
Мы переглянулись.
- Детский сад! - Вздохнула моя соседка, опускаясь в кресло. – «Побеситься», «повеселиться»… Неужели тут все такие недоразвитые? А ещё суперы - высшая человеческая раса, - принялась рассуждать она. - Я понимаю, какие-нибудь физики, биологи, лингвисты - они ещё могут себе всякие глупости позволять. Но здесь же - школа Навигаторов; люди вроде бы должны быть умнее, чем все остальные, вместе взятые. А они туда же - дискотеку устроили. Нашли себе занятие.
Вскоре с первого этажа послышались тяжёлые музыкальные аккорды.
- Пойти, что ли, сказать, чтобы они там потише сделали? - Вслух задумалась Полина, потом махнула рукой. - А, ладно, пусть развлекаются.
Вскоре наша комната приобрела более-менее пристойный вид, зато шкаф оказался заполнен до предела. Мне с моим живым воображением казалось, что даже дверки в нём выгибаются наружу.
- Вот вроде бы и всё, - жизнерадостно отрапортовала моя соседка по комнате. - По крайней мере, на сегодня.
Она навзничь упала на кровать и некоторое время не шевелилась, затем, глядя в потолок, спросила:
- Так всё-таки, Бахмурова, кто тебе так здорово вмазал?
- С лестницы упала, - повторила я свою мантру.
Я тоже лежала на постели и тоже смотрела в потолок.
- Да ну тебя, - лениво отозвалась дочка Сенатора. - Я по-человечески спрашиваю, а ты даже придумать что-нибудь умное не можешь, твердишь одно и то же.
Я попыталась перевести разговор на другую тему:
- Полина, можно тебя кое о чём спросить?
Я первый раз назвала её по имени, и девочка заметно напряглась:
- Спрашивай.
- Что ты знала о «Штуках», пока сюда не приехала?
Она тут же расслабилась:
- Почти ничего. Сначала я прочитала одну статью…
Я сразу сообразила:
- Я даже знаю, какую. Сатью Валькирии.
Полина нисколько не удивилась:
- Её читали все, кто собирались сюда приехать.
- Просто потому, что во всей Сети больше ничего нет.
- Ну, это ты, конечно, Бахмурова, загнула. Есть, конечно, но всё это в таких местах, что и не сразу найдёшь.
- И я о том же.
- Потом я стала выспрашивать у папы.
Я заинтересованно приподнялась на локте:
- И что?
- Ничего. Сказал, что приеду – сама всё узнаю.
- И всё?
Полина пожала плечами.
- Не верю, - сказала я через минуту. – Чтобы Сенатор не знал, что происходит в школах – не верю.
- Он не сказал, что не знает. Он просто не захотел об этом говорить.
- Почему?
- Мне и самой это интересно. Даже неловко было за папу, как он изворачивался, чтобы на мои вопросы не отвечать.
- Не нравится мне всё это, - призналась я.
- Мы уже тут, так что бояться поздно.
Мы снова замолчали.
- Бахмурова, - наконец позвала Полина, когда я почти уже задремала. - Мобильник можешь мне одолжить? Домой хочу позвонить.
Я удивилась:
- А где твой?
- Не взяла. Подумала: зачем он мне тут, к чертям нужен. Говорить всё равно не с кем.
Я сняла с запястья тоненький браслетик и бросила через всю комнату. Полина ловко поймала его и застегнула у себя на руке.
- Папа просил позвонить, когда я устроюсь, - запоздало пояснила она.
Некоторое время в комнате царила полная тишина, нарушаемая лишь звуками музыки снизу. Я продолжала разглядывать потолок, а моя компаньонка сосредоточенно тыкала пальцем в виртуальные клавиши, парящие в воздухе. Пару раз она чертыхнулась, наконец подошла ко мне и протянула телефон обратно:
- Держи!
- Не дозвонилась?
- Тут Сети нет. В эфире – полная тишина. Такое ощущение, что тут всюду глушилки стоят. Зачем в этой школе такие шпионские страсти – ума не приложу. Думала, хоть телефоны будут работать.
- Я ещё раньше пыталась выйти в Интернет – у меня тоже ничего не вышло. А так как мобильная связь привязана к Сети, нет ничего странного, что никуда дозвониться нельзя.
- Могла бы раньше сказать!
- И ты бы поверила? И не стала бы проверять?
- Стала бы, - призналась Полина.
- Что и требовалось доказать.
Девочка хмыкнула и отошла прочь.
«Прокольчик, - лениво констатировала я про себя. - Небольшой, но прокольчик. Какой нормальный человек будет оставлять телефон дома? Выходит, кое-кто точно знал, что позвонить отсюда не сможет»
Это было лишнее доказательство того, что Полине известно куда больше, чем она хочет показать.
- Интересно, - раздался через минуту голос из другого конца комнаты, - у нас теперь каждый вечер будет так проходить? Мы просто будем лежать у себя в постелях, смотреть в потолок и молчать? Дома у меня всегда находилось, чем можно заняться.
- Как минимум, нам придётся делать домашние задания.
- О, кстати, - оживилась Полина, привстав на локте, - а чем ты вообще увлекаешься?
- В смысле?
- Ну, кто-то из ребят фанатеет от компьютеров, кто-то увлекается химией, кому-то хлебом его не корми дай только в устройстве атомного реактора покопаться или в схемах синтезатора гипер-поля. А у тебя какие таланты?
Я пожала плечами:
- Мне математика нравится. Точнее, статистика. А ещё я в шахматы неплохо играю.
Полина поморщилась:
- Слабенько.
Мне стало обидно:
- Однажды, три года назад, кто-то из военной Навигации пытался взять меня к себе на работу, и этот «кто-то» считал меня гениальным аналитиком.
- А вот это уже солидно. – Девочка помолчала и добавила. - Только я пока не знаю, как тебя можно использовать.
- Зачем меня использовать?!
Полина сделала ещё более продолжительную паузу:
- Ты вообще понимаешь, почему я сегодня целый день перед ребятами распинаюсь?
Я молча мотнула головой.
- Мне нужно стать старостой. Сначала – класса, а потом – всей нашей школы, если тут такая должность есть.
- Зачем?
- Хочу оправдать папины надежды.
- Это он тебе дал такое задание?
- Нет, конечно. Просто я десять лет живу рядом с ним и точно знаю, чего он хочет и чего не хочет. Мне точно известно, что, если я буду прозябать среди остальных ребят, он не будет от этого в восторге.
Я уточнила:
- У него на твой счёт большие планы?
- Вот именно. Знаешь, почему он нисколько не обрадовался, когда узнал, что я попала ни к математикам, ни к биологам, ни к лингвистам, а именно сюда? Потому что он был уверен, что я буду учиться именно в этой школе! Если уж так получилось, что я его ребёнок, то я должна быть начальником - и никак иначе! Самое лучшее, конечно - всего человечества, как папуля; но, если карта не ляжет - хотя бы чего-нибудь. В данном конкретном случае начинать нужно с наших гавриков.
Я задала самый логичный вопрос из всех возможных в данной ситуации:
- А при чём я?
- Одно из главных качество любого руководителя: с наибольшей эффективностью использовать физические и умственные качества своих подчинённых. Если ты думаешь, что ты единственная, кого я буду пытаться хоть как-нибудь использовать, то глубоко ошибаешься.
- «Все будем там»?
Полина не поняла шутки и кивнула:
- Точно. Папуля будет мной гордиться.
Я задумалась, пытаясь понять, чем же можно объяснить почти болезненную любовь Полины к своему отцу.
Подсознательным чувством вины? Всё-таки биография дочери Сенатора началась не самым лучшим образом: её мать умерла при родах, и вряд ли Полина не считала себя хоть как-то к этому причастной.
Вполне возможно, причиной было то, что Герман Геннадьевич – её единственный близкий человек; никаких бабушек-дедушек и прочих родственников ни по отцовской, ни по материнской линии у Полины не было.
А может быть решающую роль сыграло высокое положение отца. Вряд ли у Полины было много друзей, подружек или просто людей, с кем ей разрешали свободно знакомиться и общаться. А, если кого-то и допускали до неё, то через многочисленные барьеры и препоны, проверяя всё, вплоть до митохондрий. При таком положении дел немудрено, что девочка любит именно отца – рядом просто-напросто никогда никого не было.
- Бахмурова!
- Что?
- Куда я дела бумагу с именами?
- Ты его в правый верхний ящик стола положила.
- Молодец, внимательная… Бахмурова, у меня есть к тебе предложение. Хорошенько подумай, прежде чем отказываться.
Это прозвучало довольно официально.
- Ты уверена, что я откажусь?
- Почти. Сначала: небольшое вступление. Знаешь, что такое «языковые ассоциации»?
- Ты меня совсем за дуру считаешь!
- Прекрасно. Со словом «аналитика» у меня ассоциируются слова «вычисление», «информация», «базы данных». А если искать, с чем в свою очередь ассоциируются эти понятия, то в итоге мы можем прийти к словам «референт» и «секретарь». Понимаешь, о чём я?
Я мотнула головой.
- Очень плохо, Бахмурова. Двойка с о-очень большой натяжкой.
Она замолчала.
Я ожидаемо поинтересовалась:
- И какой же правильный ответ?
- Хочу предложить тебе место моей секретарши, можно даже сказать, моего заместителя. До сих пор у тебя это неплохо получалось.
Я вгляделась в лицо моей новой подруги и поняла, что та не шутит - физиономия у неё была такая, словно она только что облагодетельствовала всё человечество и теперь ждёт заслуженной награды.
- Ни в коем случае! - Запротестовала я. - Мы знаем друг друга всего несколько часов, а ты предлагаешь мне стать твоим доверенным лицом!
- Гм-м, хорошая формулировка. Да, предлагаю. Других я знаю и того меньше - вообще их не знаю. А с тобой я хотя бы в одной комнате живу.
- Думаешь, это повод?
- Ага. Как ты думаешь, если я поделюсь с тобой небольшим секретом, мы ещё больше подружимся?
- Думаю, да, - ответила я, и тут же пожалела об этом - мне не очень хотелось узнавать чужие тайны.
Полина подошла к окну и застыла перед стеклом, я видела только её неестественно прямую спину.
- Перед тем, как отправить меня сюда, папа сказал мне одну странную вещь, - она сделала интригующую паузу, - о том, что все проблемы, которые будут у меня возникать в этой школе, должна решать я сама, без его помощи. Как ты думаешь, к чему это?
Она всё ещё стояла ко мне задом, и я не могла видеть её лица.
- Не знаю. Может он хочет добиться от тебя самостоятельности?
- Во мне и так самостоятельности выше крыши! - Вскипела Полина, но тут же осеклась и уже совсем тихо добавила. - Мне кажется, тут что-то другое… - Она перешла на деловой тон. - Ладно, я поделилась с тобой своим секретом. Теперь надеюсь на взаимность.
Я чуть не расхохоталась. Если то, что сейчас произошло - это мастер-класс по дипломатии от дочери Сенатора, то мне остаётся только посочувствовать и Полине, и интеллекту тех людей, которые её окружали. Любой обычный ребёнок справился бы с налаживанием контакта со мной куда лучше.
Может дочка Германа Геннадьевича и была специалистом в чём-нибудь, то уж явно не в области человеческих взаимоотношений.
- Ты всё-таки настаиваешь, чтобы я стала твоим заместителем? - Спросила я, чтобы хоть что-то спросить.
- Ты догадлива не по годам.
Я задумалась. Снова эта несносная девчонка ставит передо мной проблему, он которой у меня вряд ли получится отвертеться. Я встала с кровати, прошла взад-вперёд по комнате, уселась за стол и кивнула:
- Ладно, я согласна.
- А почему мордочка такая кислая? - Полина быстрыми шагами пересекла комнату, присела рядом со мной корточки и, приобняв за плечи, доверительным шёпотом уточнила. - Я тебе чем-то не нравлюсь?
Я дёрнула плечами:
- Мне не нравится то, чем ты заставляешь меня заниматься.
- Это чем же? Я пока не собираюсь заставлять тебя кого-то убивать.
- В том-то и дело, что «пока». Не хочу, чтобы мной кто-то помыкал.
- Я не собираюсь тобой помыкать… - Девочка запнулась. - Ты ведь уже согласилась? Ладно, тогда могу признаться: собираюсь. Но в пределах разумного.
- Я думала, мы подруги.
- Мы и есть подруги. Кого, кроме подруги, я могу впустить в своё личное пространство? А заместитель, как ни крути, самый близкий человек любого начальника.
Я была вынуждена согласиться, что, пожалуй, да. Всё-таки в чём-то Полина меня переиграла.
- Тут без тебя Никита приходил, - перевела я разговор на другую тему.
- Он-то что хотел?
- Ничего особенного. Просто сказал, что все компьютеры в нашем корпусе соединяются через провода.
- И что? – Удивилась девочка и, не дождавшись ответа, продолжила. – Не вижу в этом ничего странного - обычный протокол безопасности. У нас дома - и в Одессе, и на Лимносе - весь интернет проводной. У одних только Навигаторов - сотни сайтов. Нужно же как-то обеспечивать их защиту? А контролировать прохождение информации проще всего, когда со всех этих сайтов в общую Сеть есть выход через один-единственный провод.
- Я этого не знала.
- Ты ещё много чего не знаешь, чадо… Кстати, а с чего это Никита начал тебе исповедоваться?
- Он в компьютерах хорошо разбирается.
- Тем не менее?
- Мы немножко дружим.
- Понятно. Только мне кажется, он - вредный пацан.
- Да нормальный он, - отмахнулась я. - А то, что он с тобой не сразу общий язык нашёл - это не показатель его вредности.
Полина хмыкнула:
- А он его и не нашёл. Пусть он мне сначала докажет, что может быть чем-то для меня полезным, тогда и поговорим.
- Полина, если ты будешь искать себе друзей по критериям полезности, то у тебя никогда не будет никаких друзей.
- Мне одной тебя хватит. А все остальные как-нибудь перетопчатся.
Я даже слегка подзависла, решая, стоит ли воспринимать эти слвоа как комплимент.
Музыка звучала недолго. Уже в половине одиннадцатого всё затихло, и ребята начали расходиться по своим комнатам.
К нам заглянул Никита.
- А чего вас не было?
Его удивление казалось мне чуточку наигранным.
- Исчезни! - Голосом мага, изгоняющего нечисть, потребовала Полина. Последние четверть часа она сидела перед трюмо и с таким вниманием смотрела на своё изображение, словно собиралась сама себя загипнотизировать.
- Не захотели, - объяснила я, не отрываясь от персональника. - Настроения нет.
Никита молча закрыл дверь.
- Ходят тут всякие…, - буркнула Полина.
- Ты на ведьму похожа, - отозвалась я, - сидишь распущенная перед зеркалом, прямо мурашки по коже бегут, как на тебя взгляну. Перед тобой ещё свечки не хватает.
- Зачем - свечки?
- Не знаю. Просто я помню всякие фильмы, там всегда ведьмы перед зеркалами со свечками и с распущенными волосами садятся, чтобы колдовать.
Полина тут же принялась собирать волосы в хвостик. Наверное, она не очень хотела походить на ведьму.
Через минуту она подошла ко мне и заглянула через плечо:
- Что ты делаешь?
- Рисую.
Полина с некоторым недоумением разглядывала хаотично распределённые по экрану прямоугольники и кружочки.
- Это что? - Наконец спросила она.
- Ты знаешь, как располагался стан израильтян вокруг ковчега завета?
- Ты о чём?
- О библейской истории. Каким образом израильтяне располагались вокруг своей главной святыни?
Девочка удивилась:
- В походе?
- Да. Во время сорокалетних странствий по пустыне.
- Что-то такое припоминаю. Вроде бы полукругом. Точнее - веером. Вокруг ковчега завета. В два ряда. И ещё один ряд с юга - там были служебные палатки… точнее - хозяйственные.
- Верно.
- Но всё это по легендам, - поспешно уточнила она. - Всего этого на самом деле этого не было.
- Это тоже правильно.
- И что?
Я мотнула головой:
- Ничего особенного. Есть у меня идейка. Я пока предпочитаю об этом не распространяться. Если я права, завтра ты первая об этом узнаешь.
- Ну и ладно.
На этом разговор оказался исчерпан.
Вечер тянулся, тянулся, тянулся и всё не мог закончиться. Я честно пыталась уснуть: закрутилась в одеяло, потом принялась считать, сначала - до ста, потом - до пятисот, после этого просто лежала и смотрела в потолок.
Дома я спала бы давным-давно или, может быть, болтала бы с Санькой. Здесь же мне просто было нечего делать.
Изредка я косилась на мою соседку по комнате, которая, хотя и плакалась полтора часа назад, что «жутко хочет спать», проводила своё время чересчур активно для позднего вечера после напряжённого и насыщенного событиями дня. Когда ей надоело без дела слоняться по комнате, она забралась в интернет-кресло, буркнула что-то вроде «Ща посмотрим, что у вас там твориться», надела на голову шлем и погрузилась в виртуал.
Наблюдать за человеком, находящимся в Сети - это более чем неприлично, всё равно, что… ну… к примеру, разглядывать человека, сидящего в туалете. Тем не менее, я не могла преодолеть своё любопытство и иногда бросала взгляды на Полину. Та развлекалась по полной программе: бегала, прыгала, махала руками, словно там, в виртуале, с кем-то дралась, вращалась в кресле чуть ли не вниз головой, потом долго перебирала ногами. Интересно, куда это она направилась?
Ещё не хватало, чтобы целая дочка Сенатора, не выходя из этой комнате, в виртуале влипла в какую-нибудь историю! (А то, что она на это способна, со всеми своими претензиями на мировое господство - в этом я была абсолютно уверена).
Я ещё какое-то время рассматривала потолок, потом встала с постели и снова принялась бродить по комнате. Мне только сейчас пришло в голову, что за десять лет своей жизни я всегда спала у себя дома и ни разу не засыпала в посторонней постели. Немудрено, что и сейчас уснуть у меня не получается.
Приоткрыв дверь, я выглянула в холл. Там было темно и тихо. Поколебавшись, я выскользнула наружу, при этом даже очки одевать не стала; подумала, что всё равно все наши давным-давно спят, вряд ли здесь кто-нибудь сможет меня увидеть. В полумраке загадочно блестела позолота кресел, белели скульптурки, стоящие вдоль стен. Ближайшая ко мне, стоящая рядом с нашей дверью, изображала какого-то античного бога с крылышками на шлеме и на ботинках. Я сразу вспомнила, что это Гермес.
Кстати, забавный фактик: в христианской мифологии даже у служебных существ - ангелов - крылья были вделаны в тело, а у античных богов - даже богов! - все атрибуты не составляли одного целого с телом, крылья или те же самые крылатые ботинки можно было где-нибудь забыть, обменять на что-нибудь у другого бога, а то и попросту забыть на очередной пьянке… в смысле, на пиру (на Олимпе это было обычным времяпрепровождением небожителей).
- Значит ты напялила очки из-за синяка?
Этот голос прозвучал словно гром с ясного неба. Я вздрогнула и заозиралась по сторонам.
Никого не было.
Вообще - никого.
- Оно того стоило?
Я, наконец, разобралась, кто это говорит. В кресле неподалёку от меня, закинув ногу на ногу, устроилась крутышка. За всё это время она так и не удосужилась переодеться; куртка, штаны и прочее обмундирование почти полностью сливалось с темнотой. А что-то рассмотреть мне удалось только потому, что странная девчонка всё-таки удосужилась снять кожаную кепку, и в полумраке смутным пятном белела пушистая шапка светлых волос.
Я было дёрнулась, но убегать или прятать лицо было уже поздно.
- Присаживайся! - Сказаал она.
Это короткое слово прозвучало скорее как приказ или требование, но не как дружеское предложение поболтать.
Поколебавшись, я подчинилась.
Девочка не смотрела на меня, её внимание было целиком поглощено ножом, который она крутила в руке. Образчик холодного оружия выглядел очень солидно - широкое лезвие таинственно блестело в свете дальних ламп, матово отливала массивная пластиковая рукоять.
- Красивый ножик, - сказала я, чтобы хоть что-нибудь сказать.
По-прежнему не глядя на меня, девочка холодно отозвалась:
- Ножиками тётеньки на кухнях мясо режут, а это - НОЖ. Большими буквами - эн, о, жэ. “Фиксейшен боуи”
- Что?
- Марка ножа. “Фиксейшен боуи”. Довольно известное в узких кругах оружие.
Я с опасением покосилась на нож:
- Он острый?
Большим и указательным пальцем крутышка взяла нож за самый кончик рукояти, вытянула руку перед собой и разжала пальцы. Серебристая молния стремительно скользнула вниз. Лезвие ножа вошло в крепкий деревянный пол словно в полурастаявшее масло - больше чем на треть. Всё это произошло абсолютно бесшумно, без единого звука.
Пока я пыталась осознать увиденное, девочка с озабоченным лицом потрогала рукоятку и грустно сказала:
- Теперь всё это нужно как-то вытащить из пола.
Я сделала пару шагов, взялась за рукоятку и попыталась исполнить требуемое - у меня не получилось. Тогда я схватилась за рукоятку уже двумя руками и снова дёрнула на себя. Снова - никаких результатов. Я поднатужилась, потянула изо всех сил, но вскоре была вынуждена сдаться.
- Может пусть этот “боуи” в полу торчит? - Предложила я. - Оставил же король Артур свой меч в камне - к нему потом девятьсот лет люди на экскурсии ходили. У нас тоже может быть своя достопримечательность.
- А если кто-нибудь из мальчишек его вытащит? - Поинтересовалась моя собеседница, поддерживая игру. - Чем награждать?
- Пусть тогда этот нож себе забирает, - пожала я плечами, - заслужил.
- Ну нет! - Возмутилась крутышка. - Пусть уж лучше на мне женится - всё равно у меня больше ничего нет, а “боуи” не отдам!
Мы переглянулись и расхохотались
- Юля! - Сказала девочка, протягивая мне руку.
«Точно - Юля. Андреева», - вспомнила я и в свою очередь представилась:
- Настя.
- И давно ты у неё на побегушках?
- У кого?
- У Ивановой.
- Я только сегодня с ней познакомилась!
- Да неужели? - С неприкрытым сарказмом поинтересовалась Юля. - Я вот тоже только сегодня с ней познакомилась. Только она почему-то не пригласила жить меня с ней в одной комнате. И не сделала своей личной секретаршей. Не знаешь, с чего это так?
Я пожала плечами, потом спохватилась: как она узнала про секретаршу? Или Юле хватило того, что Полина заставила меня переписывать их фамилии?
- Круто же ты начинаешь!
До меня наконец-то дошло:
- Ты мне завидуешь?! Да я всё отдам, лишь бы с кем-нибудь поменяться комнатой! Хочешь с Ивановой жить? Переезжай прямо сейчас!
Наверное, я всё-таки слегка лукавила: к тому времени я уже нашла общий язык с дочерью Сенатора, да и в том, что я живу с ней в одной комнате, я уже находила, скорее, больше плюсов, чем минусов. В чём-то я даже считала наше общение забавным.
Девочка смягчилась:
- Значит ты тут ни при чём? Тебя Иванова сама выбрала?
Я промолчала. Направление, в котором продвигался разговор, перестал мне нравиться.
- Хочешь хороший совет? – Осведомилась Юля.
- Хочу.
- Будь ближе к народу.
Я почувствовала, что мои губы расползаются в улыбке:
- Ты про дискотеку?
Девочка осталась серьёзной:
- И про неё тоже. А то, знаешь ли, если у Полины Германовны начнутся неприятности, тебя тоже может ненароком зацепить. Тут уже не отбрешешься, что просто рядом стояла.
- Что за неприятности? - Быстро спросила я.
- Неважно. Предположим, что я это сказала… гм-м… так… гипотетически.
Это прозвучало очень неубедительно.
- А если честно?
- Если честно, я и так сказала тебе больше, чем нужно, - Юля наклонилась, нежно обхватила ладонью рукоятку ножа и без всяких видимых усилий вытащила лезвие из пола. - Если голова у тебя не только для еды - сама допрёшь, а если ты в неё только ешь - тогда мне вообще не стоит перед тобой распинаться. Vale! (Пока! лат.)
Она резко подбросила нож - в воздухе повис сверкающий диск, ещё секунда - и опасная металлическая штука снова была у неё в руке. Я запоздало облилась холодным потом: одно неловкое движение - и Юлина ладонь запросто отлетела бы в сторону - в остроте ноже я уже имела возможность убедиться.
Пока я приходила в себя, девочка легко вскочила с дивана и быстрыми шагами направилась к себе в комнату. Я проводила её глазами. Из-за обтягивающей кожаной одежды тонкая высокая фигурка казалась ещё тоньше и выше.
«Ни за что в жизни так не оденусь, даже если меня будут убивать!»
Юля дошла до своей двери, взялась за ручку, но вдруг застыла, постояла несколько секунд, развернулась и пошла обратно.
У меня мелькнула мысль, что прямо сейчас она воткнёт мне в глаз свою опасную металлическую игрушку и так же невозмутимо удалится по своим делам.
Наверное, у меня в лице мелькнуло что-то такое. Остановившись передо мной, девочка хмыкнула:
- Не бойся, я своих не обижаю.
- Я и не боюсь.
- А мне кажется, боишься.
Ещё одна туда же! Может они с Ивановой сговорились и теперь дурачат меня?
Мгновенно перекинув нож из одной руки в другую, она резко развернулась и снова направилась в свою комнату.
Там произошло что-то совсем уже непонятное. Постояв несколько секунд перед дверью, странная девчонка сделала поворот на сто восемьдесят градусов и опять решительно направилась в мою сторону.
Она оказалась передо мной, и мы замерли, глядя друг на друга. Я смотрела на неё снизу вверх и, кажется, начинала понимать, что происходит. Девочка явно не собиралась меня убивать, она просто хотела мне что-то сказать, и даже приоткрыла рот, но так и не решилась. Она снова сделала движение, чтобы развернуться.
Это могло продолжаться бесконечно.
- Юля!
- Что?
- Я никогда никому не сделала ничего плохого. Почему ты опасаешься, что что я в отношении тебя поведу себя некорректно? Что ты хочешь мне сказать?
Девочка поколебалась и уселась рядом.
Я внутренне напряглась. Уж если она так долго решалась, наверняка я сейчас узнаю что-то очень и очень серьёзное.
- У тебя в пищевике зарядка есть?
Для меня это был психологический нокаут. Неужели эта затянутая в кожу крутышка с десантным ножом просто стесняется сказать, что голодна?!
- Пошли со мной! - Засуетилась я, вскакивая. - Я кое-что из дома привезла, и мы уже поужинали, но там что-нибудь должно было остаться!
- Куда?
- В мою комнату, куда же ещё!
Юля мотнула головой:
- Не пойду. Не хватало ещё с этой…
Она не договорила, но я поняла, что ей не очень хочется встречаться с моей компаньонкой.
- Иванова сейчас в вирте.
- Что ей помешает через минуту оттуда выйти?
Я пожала плечами:
- Тогда побудь здесь, сейчас я тебе сюда что-нибудь принесу!
Та подумала и кивнула:
- Ага.
Полина, как я и предполагала, всё ещё пребывала в виртуале и возвращаться из своих электронных миров в мир реальный пока ещё не собиралась. Она мерно перебирала ногами, судя по всему, куда-то шла - руки она вытянула перед собой, а её пальцы безостановочно порхали по пунктам виртуального меню, которое я, само собой, видеть не могла.
С нашей прошлой трапезы в кухонном шкафчике отыскались несколько бутербродов и котлет, баночка с каким-то салатом, который ни я, ни Полина попробовать не решились из-за его слишком экзотического ярко-зелёного цвета, и полбуханки нарезанного хлеба. Всё это уместилось на небольшой кухонный поднос, на котором в фильмах приносят в постель чай или фрукты. Ещё раз оглянувшись на Полину, я заспешила в коридор.
Юля не отличалась особыми манерами или попросту была очень голодной - она сразу схватила бутерброд, почти целиком запихала себе в рот и уже с набитым ртом заметила:
- Очень вкусно. Ты сама готовила?
- Мама. Я из дома это привезла. У нас пищевик почти полностью пустой. Хотели приготовить гречневую кашу, а она оказалась без соли, без масла и сухая, как горох.
- У нас тоже ничего не вышло. Вместо манной каши - какая-то жижа без цвета и запаха.
- Ты, наверное, издалека?
Юля на мгновение перестала жевать:
- С чего ты взяла?
- Ну-у, ты уже съела всё, из того, что тебе дома в дорогу дали. Значит ехала долго.
Девочка продолжила процесс поглощения пищи:
- Можно сказать и так, - наконец сказала она. - Издалека.
Когда все продукты закончились и осталось только несколько кусочков хлеба, она доела даже их, и сразу повеселела:
- Настя, ты меня реально от голодной смерти спасла.
- Может тебе чай приготовить?
- Не нужно, - отмахнулась Юля. - Уж на чай-то, надеюсь, нашего пищевика хватит.
Всё-таки хорошие манеры - это было не про неё. Девочка не поблагодарила меня, даже не попрощалась, просто убежала к себе в комнату. В полутьме на двери таинственно блеснула позолоченная цифра «восемь». Нужно запомнить, что она живёт в восьмой комнате, вдруг это когда-нибудь пригодится.
Через минуту я поймала себя на том, что, улыбаясь, смотрю вслед Юле.
Всё-таки суперы - не такие страшные ребята, как мне казалось ещё утром. Не без своих, правда, тараканов в голове, но кто же без них.
За один неполный день мне удалось найти общий язык с Никитой, потом - с Маришей, затем - с Полиной, теперь вот я подружилась с Юлей Андреевой. Глядишь, скоро сойдусь со всеми нашими ребятами. Жизнь, как говорится в анекдоте, налаживается.
Какое-то время я рассеянно разглядывала висящие по стенам картины. Всё-таки для жилого здания здесь довольно странная обстановка. Для музея или для обители повёрнутого на своём хобби антиквара - ещё куда ни шло, но для проживания трёх десятков десятилетних детей, хоть и суперов, подобный интерьер весьма странен.
Углубившись в свои мысли, я не сразу поняла, что по лестнице кто-то поднимается. Сначала издалека послышались шаги, которые всё приближались и приближались, потом стене показалась тень от головы. Человек словно вырастал из-под земли - вот показалась шея, потом - верхняя часть груди, наконец - вся грудь. Мало того, что тень вырастала вверх, она ещё становилась всё больше и больше - человек, который её отбрасывал, приближался к источнику освещения. Такое рациональное объяснение не сразу пришло мне в голову, и на какое-то время я впала в самую настоящую панику: что это за великан появляется буквально из ничего?! Я даже подняла поднос, который всё ещё держала в руках, на уровень груди, словно пытаясь им защититься от неминуемой опасности.
Впрочем, прошло несколько секунд - на нашем этаже появился мальчишка, и я с облегчением перевела дыхание.
Вообще-то в описании людей я стараюсь соблюдать приличия; например, про толстого человека предпочту не говорить, что он толстый и постараюсь отыскать множество менее обидных синонимов и эвфемизмов – «плотный», «ширококостный», «упитанный», в конце-концов «полноватый». Но мальчишка, который возник в десятке шагов от меня, был именно толстым, до неприличия толстым - по-другому сказать было сложно.
Куцый пиджачок плотно обтягивал необъятные телеса и, казалось, от любого неосторожного движения был готов лопнуть по всем швам. Брюки, на пару размеров меньше, чем нужно, казались колготками. Картинку довершала совершенно дурацкая шапочка, которая была самой обычной, шерстяной, но такой крохотной, что, плотно натянутая на голову, казалась купальной.
Пока я, вытаращив глаза, разглядывала этого странного парня, мальчишка успел подняться на наш этаж, поставил на пол два больших чемодана и растерянно заозирался по сторонам.
Меня он увидел не сразу - я сидела в полутьме - но зато, когда заметил, тут же заулыбался, причём так широко, словно мы с ним были знакомы не один год:
- Привет!
Я кивнула.
- Меня зовут Марек. Ты тут давн…, - он осёкся, увидев моё лицо, и, запинаясь, ошеломлённо протянул. - Э-э-это что?
Я не сразу сообразила, что он имеет в виду мой синяк:
- С лестницы упала.
Мальчик вмиг помрачнел, быстрыми широкими шагами пересёк рекреацию, остановился в паре шагов и требовательно вгляделся мне в лицо.
- Кто тебя ударил? - Быстро спросил он.
Я дёрнулась так, что поднос упал под ноги, громко звякнув об пол.
- Ни-никита.
- Какой ещё Никита? За что?
- Он меня кое с кем перепутал.
- Что было потом?
- Никита извинился. Мы подружились.
Марек поморгал и пошёл прочь. Вскоре мальчик снова оказался между своих чемоданов.
- Это что? - Повторил он, внимательно глядя на меня.
У меня возникло ощущение дежавю.
- С лестницы упала.
Я опустила глаза и увидела валяющийся под ногами поднос. Странно: не помню, чтобы я его роняла.
- Поаккуратнее нужно быть! - Буркнул этот странный парень и недовольно огляделся по сторонам. - Мы что - будем жить здесь?
- Получается, что так.
- Больше похоже на музей
- Пойдём, - вскочила я, заодно подхватив с пола поднос, - покажу тебе свободную комнату!
Не без внутреннего удовлетворения я отметила, что жить ему придётся в одной комнате с Никитой - все остальные комнаты уже укомплектованы. Наверное, это будет забавный дуэт.
Марек подхватил свои чемоданы и направился в мою сторону.
Чем ближе он подходил, тем безуспешнее я пыталась сдержать чувство отвращения. Я никогда не любила толстяков, а этот мальчишка был вызывающе толст, и каждой чёрточкой внешности, каждой деталью одежды, каждым жестом вызывал у меня стойкое неприятие.
Он впервые оказался близко. Я увидела его полные, розовые и блестящие, словно намазанные жиром щёки, сглотнула, чтобы преодолеть внезапные рвотные позывы и поспешно опустила глаза. Боже, у него ещё и сандалии были крикливо-красного цвета, словно у девчонки из младшей группы детского сада!
- Сколько нас?
Я не сразу поняла вопрос:
- Двадцать девять. Ты последний - тридцатый.
- Очень интересно.
- Чего тут интересного? - Я по-прежнему упорно разглядывала пол.
- Очень круглое число. Чересчур круглое.
- И что?
- Тебе лучше знать, Настя.
Я замерла, во все глаза уставившись на собеседника:
- Откуда ты знаешь, как меня зовут?
- Ты же сама сказала, - удивился тот. - Я сказал, что меня зовут Марек, а ты сразу же сказала, как зовут тебя. Разве ты не помнишь?
Он так сверлил меня глазами, что я не выдержала, и снова отвела взгляд.
- Да, вроде бы вспоминаю… Пожалуй, так и было… - На самом деле, я не была в этом уверена, но продолжать разговор не хотелось, хотелось избавиться от этого парня, и как можно быстрее. - Ладно, пошли!
Никита открыл дверь сразу же, будто стоял перед входом и ждал, кто сейчас придёт. Он был в толстом сером свитере, в одной руке держал персональник, в другой - недоеденный бутерброд.
- Соседа тебе привела, - отрапортовала я. - Знакомься!
- Жаль, - вздохнул мальчик, - умеешь же ты настроение портить, Наська! Ладно, заходи! - Пропустил он в комнату моего найдёныша. - Если ты в компах не шаришь, значит подружимся. Если шаришь - извини. Двум художникам вместе не ужиться…
Последнюю фразу я расслышала уже из-за закрытой двери. Мог бы, кстати, и спокойной ночи пожелать!
Сидеть в коридоре больше не имело смысла. Я пошла к себе в комнату.
Полина уже выбралась из своих виртуальных миров и, мрачная, разглядывала содержимое кухонного шкафчика.
- Тут сосиски оставались, - сказала она, - котлеты и ещё какой-то салат. Съела?
Я покаянно вздохнула.
- Полностью?
Я снова вздохнула.
- Ну и горазда же ты жрать, Бахмурова. Даже не знаю, смогу ли я тебя прокормить.
Я возмутилась:
- Вообще-то это была моя еда!
- А, ну, как бы да… - Полинино смущение продолжалось недолго. - Ладно, у меня тоже много всякого, но всё это, по закону подлости, - она с ненавистью оглядела единственный, оставшийся неразобранным баул, - в самой последней сумке!
- Оно за ночь не протухнет?
- Не протухнет, не боись. - Она подумала и добавила. – Ладно, сегодня буду худеть, а утром хоть позавтракаем по-человечески, а то какие-то пирожки, сосиски… Мрак!
Во-первых, я слегка обиделась - не она ли сама эти самые пирожки и сосиски уплетала так, что за ушами на затылке явственно что-то потрескивало? Во-вторых, интересно, что это Полина называет «по-человечески»? С фантазией у меня не очень, поэтому всё, что мне пришло в голову - это борщ в поллитровых банках или тушёная картошка в них же.
- Что там на сайте интересного? - Спросила я, чтобы отогнать от себя заманчивые картины будущего завтрака. Никогда не была обжорой, но мне почему-то снова хотелось есть.
- Жуткая ночь и жуткий ливень. И ветер, который прямо-таки с горшка сдувает.
Полина замолчала.
- И всё? - Спросила я.
- Ага. Видела фотки баз на бескислородных планетах?
- И что?
- На сайте - то же самое. Всюду - громадные металлические полусферы с крохотными окнами, через которые ничего не разглядишь.
- И всё? - Повторила я.
Полина молча пожала плечами.
- Странный какой-то сайт. Может там моделирование реала? - Моя подруга снова помолчала, и я уточнила. - Ну, знаешь, это когда виртуал с точностью копирует кусочек реального мира. Какие-нибудь джунгли на Земле или орбитальный промышленный комплекс…
- Знаю, что такое моделирование реала, не тупая! - Перебила меня Полина. Она снова лежала на кровати, закинув руки за голову, и сосредоточенно разглядывала потолок.
- Может сайт моделирует наши базы на других планетах? - Предположила я.
- Зачем?
Этот вопрос поставил меня в тупик. Действительно - зачем? Наш сайт должен быть учебным, и, как следствие этого, на нём мы должны получать знания, а не пытаться выжить в тяжёлых инопланетных условиях бескислородных планет.
- Кстати, последний человек всё-таки пришёл. Теперь нас ровно тридцать.
- Кто такой? - Девочка даже не обернулась.
- Его зовут Марек. Фамилию не знаю. Толстый такой парень…, - я поколебалась и добавила, - не очень приятный.
- Странное имя - Марек. Оно вроде польское?
- Вроде да.
Мы помолчали.
- Ладно, давай спать. Устала - сил нет.
- Давай, - согласилась я.
Полина разделась и нырнула под одеяло.
- Выключение света! - Скомандовала она уже оттуда.
Ничего не произошло.
Девочка прокашлялась и несколько раз повторила фразу.
Снова ничего не случилось. Тогда она вполголоса выругалась и отправилась искать выключатель.
- Около двери, - подсказала я. - С правой стороны.
- Помню, - пробурчала Полина.
Раздался щелчок - и комната погрузилась в темноту. Через несколько секунд девочка обо что-то споткнулась и чертыхнулась, потом налетела на стоящее посреди комнаты кресло и снова вербально выразила всю гамму своих эмоций. Наконец ей удалось добраться до своей постели.
Всё затихло.
- Бахмурова! - Вскоре позвала Полина.
- Что?
- Ты спишь?
- Да.
- Понятно.
Молчание продолжалось недолго.
- Бахмурова! - Снова раздался одинокий зов во тьме.
Я не стала отвечать.
- Понятно, - повторила Полина.
Больше она не пыталась завязать разговор.
Вечер закончился достойным для этого странноватого места образом. Только я успела провалиться в забытьё, как в комнате раздался жуткий грохот.
Спросонок я решила, что произошла какая-то глобальная катастрофа и попыталась нашарить рукой ночник, но потом вспомнила, что не дома.
- Полина! - Мой голос дрожал. – Это ты? Что с тобой случилось?
- Всё в порядке, спи! – Глухо ответила та, поколебалась и добавила. - Это я с кровати упала.
- С кровати?!… - Меня разобрал смех.
- У меня дома стена с другой стороны, - мрачно объяснила моя невидимая собеседница и пообещала. - Если кому-нибудь об этом расскажешь - убью на месте.
Я давилась от хохота и не могла ответить ни слова. Полина несколько секунд послушала меня, потом подозрительно осведомилась:
- Бахмурова, у тебя истерика, что ли?
Я едва смогла взять себя в руки:
- Похоже на то.
- Знаешь, есть такое хорошее народное средство…
- Только не надо давать мне пощёчины, я уже успокоилась.
- А то смотри, это я быстро - мяукнуть не успеешь.
Когда я всё-таки уснула, то как-то так получилось, что, не успела я закрыть глаза, уже нужно было вставать.