Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

015. Глава 13.

015. Глава 13.

Я открыла глаза, увидела деревянный потолок и некоторое время пыталась сообразить, где нахожусь. Вспомнила я быстро - мне не так часто приходилось просыпаться не в своей постели.
Школа. Школа Навигаторов. Новая школа, в которой я теперь учусь, в которой мне предстоит делать это целых пять лет - и сегодня самый первый день.
Я приподнялась на локте, обозрела интерьер комнаты и сразу же увидела Полину. Та в глубокой задумчивости прохаживалась вдоль своей постели: взад-вперёд, взад-вперёд.
На её кровати, словно на витрине, была аккуратно разложена одежда: кофты, майки, джинсы, брюки, даже какие-то украшения вроде цепочек, серёжек и браслетиков.
- Открываешь магазин? - Спросила я. - Прямо в нашей комнате? Решила распродать всё лишнее?
Полина даже не обернулась.
- Не смешно! - Буркнула она.
- Тогда зачем всё это?
- Если ты ещё не забыла, я староста нашего класса, это официальная должность, а значит, мне и имидж нужно соответствующий поддерживать. Сейчас мне нужно то, что на литературном языке называется «деловым костюмом».
- Чем тебе вчерашняя футболка разонравилась?
- Ты ещё скажи, чтобы я шорты одела! - В голосе моей собеседницы прозвучал откровенный ужас. - Ты что: вообще в одежде не разбираешься?!
Я пожала плечами. По поводу одежды я никогда не заморачивалась. Мне в голову никогда не приходило летом надевать что-нибудь кроме шорт и футболки, зимой же мне хватало свитера и джинсов - на что-то другое у меня просто не хватало фантазии.
- Бахмурова, ты меня разочаровываешь. Даже мой папа всегда знает, куда и что одеть, хоть он и мальчик, а ты, хотя бы в силу того, что принадлежишь к другому полу...
Она осеклась и повернулась ко мне. Я, заспанная, сидела на кровати и хлопала глазами.
- Ты вообще меня слушаешь?
- Угу.
- Иди умойся и приведи себя в порядок. Мы собираемся сегодня в девять в актовом зале. Ребятам я уже объявила.
- Где-где?
- На первом этаже. Где вчера дискотека была.
- А-а.
Пока я разыскивала в шкафу полотенце, Полина исподтишка наблюдала за мной, потом напряжённым голосом поинтересовалась:
- Как спалось?
Я сразу сообразила, в чём дело, вспомнила ночное происшествие и развеселилась; правда, у меня хватило интеллекта этого не показывать.
- Плохо мне спалось. Ерунда какая-то снилась.
- Какая?
- Представляешь, приснилось, что я с кровати упала!
Моя соседка замерла, во все глаза уставившись на меня. Такого поворота событий она явно не ожидала.
- С какой ещё кровати? - Подозрительно осведомилась она.
- Думаешь, я помню? - отмахнулась я. - Я даже не совсем уверена, что это я была, может ещё кто-то. Знаешь, как это во сне бывает… Делать мне больше нечего - сны запоминать. Так и головы никакой не хватит.
Иванова успокоилась, и снова взялась за выбор одежды. Она встала перед зеркалом, подержала перед собой белую блузку, критически осмотрела своё отражение, недовольно мотнула головой, затем так же примерила на себя ещё три блузки - синюю, жёлтую и ещё одну белую, только другого фасона, одну кофточку - серо-коричневую, в клеточку, два пиджака, остановилась на последнем - строгом и чёрном.
- Мне нужен деловой костюм, - поведала она. - Не слишком взрослый, но и не детсадовский. Чёрт, в плечах жмёт!… Ладно, удобствами пока можно пренебречь - то, в чём ходить удобно, буду носить через неделю-другую. А пока мне нужно выглядеть импозантно.
Она принялась рассуждать, какое большое значение имеет внешний вид для человека, который пытается занять высокую должность.
- Ты ведь её уже заняла - разве нет?
- Среди наших - заняла. Но впереди ещё переговоры со всем здешним начальством. Нужно произвести впечатление на них… Та-ак, джинсы я однозначно надевать не буду, нужны брюки, только тоже чёрные или хотя бы тёмные…
Я пару раз покивала, чтобы не показаться совсем уж невежливой, а потом перекинула через плечо полотенце и пошла в душ - я ещё вчера заметила дверь с недвусмысленным рисунком - под утрированно-большой лейкой была нарисована фигура человека.
Около искомой двери толпились ребята - все с полотенцами через плечо, некоторые мальчишки - раздетые по пояс, девчонки - в более приличном виде.
Все были очень недовольны.
- Все в душ?
Мне ответил гомон, из которого стало ясно, что да, именно туда.
Мальчишка, с которым я случайно столкнулась, бросил на меня недовольный взгляд, хотел сказать что-то резкое, но застыл с полуоткрытым ртом. Он вытаращился на меня так, что мне стало неловко. Что со мной не так? Вроде одета прилично, а то, что вконец растрёпана, так чего только не бывает у девчонок ранним утром.
Ко мне протолкалась Мариша. Она была, как всегда, очень миленькой и очень приветливой:
- Доброе утро, Настёнка!
- И тебе, - повернулась я к ней. - Давно вы тут стоите?
- Я - минут двадцать, - сказала она, приподнялась на цыпочки, и шепнула мне в самое ухо. - Настёнка, я сейчас тебе скажу одну вещь, ты только сильно не паникуй, ладно?
Самый верный способ заставить человека волноваться на пустом месте - начать разговор с просьбы не беспокоиться.
- Что случилось?
- Насть, ты очки забыла надеть!
Несколько секунд я осознавала услышанное, затем, опустив лицо, бросилась обратно.
Полина сидела перед зеркалом и пыталась что-то сотворить со своими, если уж совсем честно, жиденькими волосами. В комнату я ворвалась такой фурией, что она подпрыгнула на месте:
- Бахмурова, ты чего?!
- Ты что, не могла мне сказать, что я очки не надела?!!
- Прости, Настюха, - запинаясь, пролепетала Полина. - Я как-то не подумала…
Я всхлипнула и дрожащими руками нацепила на себя очки, что было теперь, ну, как мёртвому припарка.
Кто меня успел заметить в таком виде? Тот мальчишка - раз, Мариша - два…
Вот вроде бы и всё. Все остальные были слишком заспаны.
Н-да, пожалуй, ничего особенно страшного не случилось, особенно если тот парень не разболтает обо всём.
Полина так виновато хлопала глазами, что я невольно смягчилась:
- Ладно, всё нормально.
- Точно?
- Точно. Меня почти никто не увидел.
Полина не была бы сама собой, если бы не нашла возможности поиронизировать:
- А те, кто увидел, уже не скажут?
- Хотелось бы.
Дочка Сенатора выглядела куда элегантнее, чем вчера. Будь девочке лет на десять побольше, я бы решила, что она одета в деловой женский костюм, по крайней мере симфонию из белоснежной блузки, чёрных брюк и чёрного пиджака трудно было назвать как-то ещё. Но обладательнице костюма было всего десять - разве для детей такое шьют?
- Ну? - Спросила Полина, кинув на меня быстрый взгляд через зеркало. - Ещё не разошлись?
Я поняла, кого она имеет в виду, и мотнула головой.
- Раньше вставать надо, - заметила моя соседка. - Папа говорит, что после восьми утра поднимаются или аристократы, или бездельники.
Мне стало интересно:
- А я кто по-твоему?
- Ты всего на три минуты встать опоздала, так что для первого раза это не считается. Тем более, я тебя не так-то уж и хорошо знаю. А к тому времени, как ты задержишься с подъёмом в следующий раз, я уже смогу ответить на твой вопрос.
- Спасибочки.
Полина попыталась соорудить около уха что-то вроде крохотной косички, потом плюнула на всё и собрала волосы в простой хвостик на затылке и закрепила всё это тоненькой резинкой под цвет волос.
- Как ты думаешь, - повернулась она ко мне, показывая полоску из ткани, упакованную в целлофан, - гастук мне стоит надеть или нет?
Ага, оказывается, это галстук. Наверное, даже довольно дорогой, иначе дочка Сенатора побрезговала бы его покупать.
- Ты и так выглядишь слишком взрослой. Даже для супера.
- Я этого и добиваюсь.
- СЛИШКОМ, Полина. СЛИ-Ш-КОМ. - Для убедительности я даже потрясла в воздухе указательным пальцем.
Та подумала и предложила:
- А если я сандалии надену? Ну, сандалики, такие, совсем детские, в которых малыши в детский садик бегают? Я их с собой захватила.
- Зачем?
Девочка пожала плечами:
- Не занудствуй. Сама не представляю. На всякий пожарный.
- Я спрашиваю, не зачем ты их захватила, я для какой цели ты их сейчас хочешь надеть.
- Это уравновесит галстук. В смысле - компенсирует.
- Я мало разбираюсь в одежде, но мне кажется, что такой контраст будет всем резать глаза. Снизу ты будешь ребёнок, а сверху - взрослая дама. Вроде бы в психологии это называется когнитивный диссонанс.
Полина похлопала глазами и призналась:
- Я об этом даже не подумала… Жалко… Я ведь этот галстук купила именно для школы, для первого дня… - Она скисла, но через секунду вновь повеселела. - Зато теперь можно надеть нормальную обувь!
Мы дружно вздрогнули - из-под потолка раздался треск и громкое “ку-ку”.
- Половина девятого! - Спохватилась Полина. - Мы скоро собираемся! А ты, что, завтракать не будешь?
В ответ на мой недоумевающий взгляд она указала подбородком в тот угол, где располагалась наша мини-кухня. Весь стол был завален разнокалиберными пёстрыми пакетами, пачками, пластиковыми и картонными коробочками, какими-то свёртками. Я принялась перебирать содержимое. Чего там только не было: пряники, конфеты, чипсы, печенье, кексы, снова печенье, зефир, шоколадки… Посреди всей этой разноцветной белиберды возвышались две большие бутылки лимонада.
Боже, неужели именно эту еду Полина вчера называла нормальной?! Немудрено, что она такая худющая. Если бы я пару месяцев провела на такой диете, сама бы скинула килограмм пять (что при моём весе - почти критично).
Я без всякого энтузиазма принялась грызть булочку с повидлом - самое демократичное из того, что удалось отыскать.
Дочка Сенатора следила за мной с лицом доброй бабушки, которая кормит свою приехавшую на лето и заморённую городской жизнью внучку.
- Почему ничего не пьёшь? - Спохватилась она через минуту.
- Лимонад с утра вреден.
- Ты, оказывается, привереда ещё та. Вот уж чего я от тебя не ожидала.
- Я просто берегу своё здоровье.
- Ну и сиди голодной! - Вдруг разозлилась Полина.
В комнате повисла тишина.
Нет, с ненормальной вспыльчивостью этой девчонки нужно что-то делать, ещё два-три дня такой жизни - и я сама начну орать на окружающих.
Впрочем, моя соседка долго молчать не могла - не успела я придумать достойный ответ, она, как ни в чём не бывало, принялась рассуждать, что, на самом деле, всё у нас идёт неправильно:
- У нас школа Навигаторов, правильно? Самая главная из всех "Штук" вообще. И это не важно, что мы всего лишь на первом курсе - нам по статусу не положено, чтобы мы по утрам в очереди к умывальнику стояли. Вот сейчас поживём без комфорта, вырастем, разозлимся - и устроим революцию.
- Зачем?
- Пусть знают!
- И кого ты смещать собираешься, если мы и так главными будем?
Полина задумалась.
- Но ведь в Правительстве не все Навигаторы - из суперов? Есть и обычные люди? Вот их-то мы и сместим.
- А потом что будем делать? - Продолжала допытываться я, и всё-таки налила себе полстакана лимонада; решила, что есть всухую куда вреднее.
- Что-нибудь придумаем… Да и что ты в самом деле! - Разозлилась она, - я шучу, а ты на полном серьёзе прикидывать начинаешь! У тебя чувства юмора вообще нет!
- Есть, только оно у меня… хм-м… специфическое.
- Ну-ну.
Я натянула джинсы и свитер. Девочка повернулась на стуле и внимательно оглядела меня:
- Ты ведь вроде вчера в этом же была? Эх, Бахмурова, ничему тебя жизнь не учит.
Я вытащила из под подушки персональник:
- Интересно, персональники нам выдадут или будем пользоваться своими?
- Скорее всего выдадут. Надо, чтобы компьютерная техника была у всех одинакова. А то ведь получится, что у одних персональники хорошие, а других – похуже, а у кого-то они даже самые простенькие программы не вытягивают. Мы ведь тут собрались не из одного инкубатора.
- Из разных слоёв общества, - уточнила я, втискивая персональник в карман.
- Любишь, ты, Бахмурова, красивые формулировки.
- Разве это плохо?
- Не самое плохое качество в наших обстоятельствах, - Полина схватила со стола свой персональник. - Ладно, пойдём!
В холле было безлюдно. Полина двигалась вперёд мрачно и решительно, и сейчас как никогда была похожа на дочь своего отца - наверное, у Сенатора перед каким-нибудь публичным выступлением такой же значительный вид.
На лестнице нам никто так и не встретился. Дверь в актовый зал была чуть приоткрыта, из-за неё доносились приглушённые голоса.
Полина появилась на пороге медленно и торжественно, словно статуя командора из сторой пьесы. Голоса тут же смолкли. Я прошмыгнула в медленно закрывающийся проём и тут же принялась пробираться в глубину заднего ряда - мне совсем не улыбалось, чтобы наша новоявленная староста снова принялась втягивать меня в свои начальственные авантюры.
Мои одноклассники оказались сознательными: о вчерашней дискотеке напоминали только неровно стоящие ряды кресел.
В очках мне было мало что видно. Сначала я на кого-то налетела, потом наступила на чью-то ногу, наконец знакомый голос прошептал мне в самое ухо: «Ты куда? Давай сюда!» и две руки, схватив меня за плечи, мягко, но настойчиво усадили меня на ближайшее место.
- Мариша? - Пролепетала я (это была именно она). - Привет… ещё раз…
- Откуда у тебя синяк, Настёна?
- Да тихо ты!
Мой отчаянный шёпот пронял её:
- Ты чего?
Я указала глазами на мальчишку, который устроился за два места от нас и делал вид, что мы его абсолютно не интересуем, на самом деле - я была в этом уверена - он исподтишка наблюдал за нами. Я даже вспомнила, что его зовут Рома - именно он вчера шёл в школу вместе с Маришей, а через четверть часа демонстративно с ней знакомился, он целый день вился около неё, а вечером они даже умудрились поругаться - и вообще вели себя так, словно много лет знают друг друга, будто брат и сестра, но никак не люди, которые познакомились совсем недавно.
И вот сейчас эта парочка снова рядом, хотя стараются делать вид, что каждый сам по себе.
Мариша проследила направление моего взгляда и прошептала:
- Не бойся, это свой.
- С чего вдруг?
- Я с ним дружу. Он о тебе ничего не скажет.
Тот бросил на меня быстрый взгляд, в котором я успела увидеть неприязнь, и отвернулся.
Я молча пожала плечами. То, что я ему чем-то не нравлюсь, я заметила ещё вчера.
- Откуда у тебя синяк? - Повторила Мариша.
- Упала.
По тону моего голоса Мариша поняла, что продолжать расспросы бесполезно. Поделом: если она со мной не искренна, то и я не собираюсь исповедоваться.
Поверх очков я оглядела зал. Здесь был почти весь наш класс. Ребята расселись группками по два-три человека, одиночек было совсем мало: крутышка, запаянная в кожу (она так и не удосужилась переодеться); вчерашний толстый парень; ещё один мальчишка, которого я совсем не знала.
Все смотрели на дочку Сенатора. Та, немало не смущаясь всеобщим вниманием, чинно прошествовала к сцене, преодолела три небольших ступени и оказалась наверху.
В наступившей тишине стало слышно, как где-то под потолком жужжит запоздалая осенняя муха.
Атмосфера была так пропитана ожиданием, что Полина Германовна просто не могла что-нибудь не сделать. Девочка окинула взглядом полутёмный зал и едва заметно пожала плечами.
- Подождём ещё немного. Время у нас есть.
Она сказала это очень тихо, но её услышали все.
- А кто вообще сказал, что в девять нужно собираться? - Раздался голос из глубины зала. - Почему не в десять?
Дочка Сенатора сощурилась, чтобы рассмотреть спрашивающего, затем нарисовала на лице аккуратную улыбку:
- Это сказала Я. Логическое ударение на последнем слове. Могу даже объяснить, почему эту обязанность мне пришлось взять на себя. Во-первых, я - старшая; надеюсь, с этим никто спорить не будет. Во-вторых, никто из вас не удосужился об этом позаботиться: пока вы вчера бесились на дискотеке, кому-нибудь пришло в голову, что мы не договорились, во сколько мы сегодня собираемся?
Само собой, никто не ответил.
Полина снова скривила губы в аккуратной улыбке:
- Больше вопросов ни у кого нет? Тогда ладно, с этим разобрались… Сколько времени?
- Без десяти девять, - ответили из зала.
Дочка Сенатора степенно кивнула:
- Десять минут у нас есть.
- Настёна! - Дёрнула меня за руку Мариша, о которой я напрочь успела забыть. - Как ты умудрилась попасть к Ивановой в одну комнату?
- Она сама так захотела.
Девочка подозрительно прищурилась:
- Это не ты её попросила?
- Нет, конечно. Кто я такая, чтобы о чём-то её просить?
- Наверное, ты ей понравилась, - с улыбкой предположила моя собеседница.
Я пожала плечами:
- Может да, а может и нет. Кто её разберёт…
Полина Германовна прохаживалась по сцене, углублённая в свои мысли, время от времени окидывала собирающихся ребят рассеянным взглядом, снова продолжала мерно шагать, наконец, остановилась и пальцем принялась пересчитывать головы присутствующих.
- Двадцать девять, - сказала она. - Кого-то одного нет. - Она постояла, подумала, и с досадой хлопнула себя по лбу. - Всё в порядке - я себя забыла посчитать!
Кто-то в зале хихикнул. Дочка Сенатора бросила в ту сторону уничтожающий взгляд, затем повысила тон голоса:
- Итак, ребята, у нас сегодня очень сложный день. Я не знаю, что и как сегодня будет происходить, поэтому подробные инструкции дать не могу. Скажу только одно: если появятся какие-нибудь проблемы - пулей ко мне, не раздумывая ни секунды, иначе за дальнейшее я отвечать отказываюсь.
Все молчали, переваривая услышанное.
- А проблемы возникать будут, я в этом не сомневаюсь, - продолжила наша староста. - Ещё раз повторяю: если вы не будете все свои шаги согласовывать со мной, я отказываюсь отвечать за ваше безоблачное будущее.
- А если мы по поводу каждого своего чиха бегать к тебе…
Я узнала голос - это была Юля Андреева. Я привстала, разглядывая её - так и есть: девчонка даже не удосужилась переодеться, и собралась идти в школу в первый учебный день во вчерашнем вызывающем наряде из кожи.
- …тогда я лично буду отвечать за все ваши проблемы, - докончила Полина. Она с усмешкой глядела на свою собеседницу. Та в свою очередь смотрела на неё. Выражения лица Юли я не видела, но подозревала, что в её взгляде тоже плясали чертенята.
Игра в гляделки продолжалась довольно долго.
Первой не выдержала Полина Германовна, которая нетерпеливо тряхнула головой:
- Ладно, пойдёмте учиться, время не ждёт!
И она легко спрыгнула со сцены.
Ребята зашумели, повскакивали с мест и потянулись к выходу.
Около двери возник небольшой затор. В возникшей сутолоке Иванова улучила момент и незаметно отвела меня в сторону.
- Помнишь номер учебного корпуса? - Прошептала она.
- Двадцать первый.
Полина задумчиво закусила губу:
- Теперь бы его найти…
- Мне кажется, я знаю, где он находится.
- Откуда?
Я замялась - слишком долго было объяснять.
- Ладно, потом, не тужься, сейчас не время. Пошли, проводишь!
Она схватила меня за руку и, расталкивая остальных, потащила за собой. Хватка оказалась такой цепкой, что я при всём своём желании освободиться не могла бы.
Мы всей гурьбой высыпали на улицу.
Там нас ждала первая неожиданность. Четверо парней, лет по двенадцать-тринадцать, сидящие на скамейке неподалёку от входа, при нашем появлении вскочили с места и двинулись нам наперерез.
К тому времени, как мы до них добрались, они выстроились, загораживая нам проход. Руки у них были в карманах, лица ничего не выражали, позы были деланно расслабленные.
- Стройтесь, - процедил тот, кто был выше. - По росту.
- И не отнимайте наше время, - добавил второй.
- Кто у вас главный? - Осведомился третий. - Уже выбрали?
Четвёртый стоял поодаль и молчал, но мне почему-то казалось, что в этом спектакле именно он главный.
- Да, - улыбнулась Полина, отпуская мою руку и выходя вперёд.
Я сразу подумала, что недаром она целое утро выбирала, что нужно одеть: выглядела она в самом деле не в пример презентабельнее, чем вчера.
Ребята с изумлением вытаращились на дочку Сенатора, один даже непроизвольно сделал шаг назад.
- Мне тоже становится в шеренгу? - С такой же милой улыбкой осведомилась наша староста.
Старшеклассник замешкался.
- Да, - ответил он, глядя куда-то в сторону.
Второй ткнул его локтем в бок и что-то коротко прошептал.
Полина встала в шеренгу первой, хотя было сказано, что становиться нужно по росту, а она не была самой высокой. Лицо её было хмурым и сосредоточенным, но в глазах плясали чертенята. Наверное, ей самое было интересно, что последует дальше.
Первый парень быстро прошёлся вдоль образовавшегося строя.
- Короче так, - сказал он и откашлялся. – В общем, дело такое… - Он опасливо стрельнул глазами в Полинину сторону, сунул руки в карманы и решительно закончил. - Вы тут самые маленькие и ничего не знаете, поэтому будете слушаться старших, то есть нас. Это понятно?
Ребята молчали и смотрели на свою старосту, но Полина Германовна тоже ничего не говорила, и внимательно разглядывала странную компанию.
- Я не слышу ответа! - С угрозой в голосе проговорил оратор.
Ребята, на которых падал его взгляд, хмыкали и переглядывались – его явно не принимали всерьёз.
- Ладно, - хмуро согласился четвёртый старшекурсник, который всё ещё держался чуть в стороне. - Не хотите по-плохому, по-хорошему будет ещё хуже. Сейчас у каждого из вас есть школьные карточки. На каждой - пятьсот баллов. Это - ваш статус, слагающийся из поведения, успеваемости и тому подобных вещей. Чем больше баллов - тем лучше. Ноль баллов - исключение из "Штуки". Всем понятно?
- И чего? – Вызывающе спросила Юля Андреева, делая шаг вперёд.
Парень окинул взглядом её хрупкую фигуру, сверху донизу запаянную в кожу, озадаченно поморгал, потом осклабился:
- А теперь, господа, все вытащили свои карточки - я вам сейчас покажу фокус!
Он протянул руку, и один из его подельников поспешно вложил в его ладонь какое-то мудрёное устройство, размерами и формой напоминающий стандартный силикатный кирпич.
- Андрюша, - проговорил он в микрофон рации, - у нас тут на первом курсе проблемы… Да, не, ничего серьёзного, припугнуть нужно. Сними-ка для начала с каждого по десять... нет, лучше по двадцать очков.
Наши карточки дружно булькнули.
Я испугалась: неужели теперь каждый, кто хоть ненамного старше, будет иметь возможность снимать с нас баллы? Теперь понятно, чем они нас будут пугать!
Трясущимися руками я долго не могла вытащить из кармана свою, а когда у меня это получилось, то я тут же убедилась, что из пятисот вчерашних очков у меня осталось четыреста восемьдесят - именно такая цифра теперь была под моей фамилией.
- Чего вы хотите? - Сухим и резким голосом осведомилась Полина, мрачно глядя на баллы в своей карточке.
- Всего! - Нагло потребовал высокий старшекурсник. - Скажем полы мыть - будете полы мыть, скажем унитазы драить - будете унитазы драить, скажем…, - он хмыкнул, не закончив, и заключил. - Короче, всё будете делать!
- А вы не сильно широко будете улыбаться?
Конечно, это снова была крутышка.
Старшеклассник бросил пренебрежительный взгляд в её сторону:
- Ты вообще кто такая?
- Воспитание не позволяет мне болтать с незнакомыми пацанами, - заметила та.
- Заткнись! – Сквозь зубы прошипела Иванова. (Похоже, это услышала только я.)
- Меня зовут Василий, - отозвался старшекурсник.
- А меня – Юлия Сергеевна. Дорогой Василий, скажи, пожалуйста, как у тебя с математикой?
Тот удивился:
- Неплохо. А что?
- Мне так не кажется. Что же ты не рассчитал такой простенький пример: вас тут четверо, а нас - тридцать. Не боишься, что вы тут все в кустиках останетесь, а мы спокойно отправимся дальше?
Старшеклассники нервно переглянулись: похоже, эта мысль уже приходила в их головы и оставила после себя много следов.
- И кто же это у нас будет такой смелый? – Осведомился первый, голос которого некстати дрогнул.
- Уж не ты ли? – Заинтересовался второй.
- Может быть и я. А может и нет. – Неуловимым движением Юля откуда-то достала уже знакомый мне нож и принялась его рассматривать, так внимательно, словно видала впервые в жизни.
Старшекурсники снова переглянулись.
- Мы ведь можем тебе и по голове дать, - неуверенно сказал первый.
Растяжка тазобедренных суставов у нашей крутышки оказалась безукоризненной. Кончик её ноги изобразил идеальный полукруг, соприкоснулся с подбородком парня, ещё секунда – и тот навзничь повалился на землю. Не успела его голова соприкоснуться с травой, а Юля уже оседлала свою жертву.
- Жить тебе осталось меньше минуты, - проникновенно шепнула девочка, прижимая лезвие ножа к шее. – В следующей жизни, будь добр, веди себя поосмотрительней.
Она плотнее сжала колени, и лежащий захрипел. Мальчишеское тело между массивными военными ботинками с толстыми гофрированными подошвами сразу стало казаться тщедушным и беззащитным.
Ребята застыли, словно на фотографии. Десятки пар глаз с ужасом глядели, как на голубовато-бледной коже шеи под кончиком ножа появляется тонкая красная линия.
Мир передо мной начал стремительно выцветать, я едва удержалась, чтобы не хлопнуться в обморок.
Первой очнулась Полина. Она фурией налетела на свою одноклассницу:
- Ты что делаешь, дура?!! Отойди от него!! Отойди!!
Та оказалась не готова к такому напору, замешкалась, и нож выпал из её руки.
Наши ребята начали приходить в себя, кто-то из девчонок завизжал, мальчишки тоже загомонили и начали суетиться, не приближаясь, правда, особенно близко к месту событий.
Полина, бледная, как полотно, со всех сил пнула опасную металлическую штуку - и та отлетела куда-то в сторону.
- А вот это ты зря сделала, - мрачно процедила Юля. - Ещё одну мою вещь тронешь…
- Вещь?!… - Взвизгнула дочка Сенатора. - Да ты… да я… ты понимаешь, что ты сделала!! Какая ещё вещь…?!! Я сейчас тебя… тебя саму сейчас убью!!
- Попробуй, - спокойно пожала плечами девочка. - Я бы на твоём месте не стала бросаться обещаниями, которые не можешь выполнить.
Всхлипывая от бессилия, Полина схватила её за шиворот и попыталась оттащить прочь.
- Только давай без рук, ага? - Юля поднялась на ноги сама, так спокойно и невозмутимо, словно из-за парты в школе, собираясь отвечать урок.
Не успела она отступить в сторону, Полина бросилась к раненому и упала перед ним на колени.
- Платок!! - Страшным голосом прошептала она, во все глаза глядя на тонкий порез, из которог сочилась кровь. - Дайте платок!! Неужели ни у кого нет простого носового платка?!! - Она заозиралась вокруг, взгляд у неё стал совершенно сумасшедшим.
Кто-то протянул ей аккуратно сложенный квадратик из ткани - девочка выхватила его и судорожно прижала его к ране на шее.
- Что же это такое, а? - Лихорадочно зашептала она. - Он же теперь умрёт - и всё… Что же теперь с нами будет?… Нас ведь теперь всех отсюда выгонят! А ведь мы даже учиться не начали!
- Да всё с ним в порядке! - Буркнула Юля, усаживаясь на корточки и не без особого интереса глядя на происходящее действо. - Все вены и артерии целы, до гортани я тоже не добралась, подумаешь: кожицу надрезала…
Носовой платок медленно пропитывался кровью. Полина, видя это, всхлипнула.
Старшекурсники только-только начали приходить в себя и зашевелились. Один из них помчался прочь, второй подбежал к товарищу и зло оттолкнул дочку Сенатора в сторону.
- Эй, - наклонился он, - ты как?
Тот что-то хрипло прошептал и засучил ногами.
Кто-то из девчонок снова коротко вскрикнул.
- Ты… это… не умирай… ладно? – Пролепетал парень, который сам едва держался, чтобы не грохнуться в обморок.
Пострадавший умирать и не собирался. Он вдруг вскочил и со всех ног бросился прочь, судорожно прижимая к ране платок. Он бежал как-то неровно и широко, словно человек на Луне.
Некоторое время приятель тупо смотрел ему вслед, затем бросился его догонять.
Не прошло и минуты, они исчезли из вида.
- Спасибо, что подыграла, - повернулась Юля к моей компаньонке. - Не очень-то мне хотелось его убивать. Для меня это было бы не самым лучшим началом учебного года.
В ответ дочка Сенатора, совершенно ошалевшая, лишь промычала что-то нечленораздельное.
- Ладно, - Юля была совершенно спокойна, - пойдёмте в школу, что ли?
У Полины появился дар речи.
- Я тебя уничтожу! - Прошипела она. - Как только появится возможность! Тебе в этой школе не учиться!
- Я тебя уже предупреждала, - невозмутимо отозвалась рокерша. - Не разбрасывайся обещаниями, которые не сможешь выполнить. Не ты меня принимала в эту школу, не тебе и увольнять.
Сказать, что Полина Германовна была в гневе - это не сказать ничего. Никогда в жизни не видела, чтобы кто-то испытывал по отношению к другому человеку настолько чистую, ничем не прикрытую ярость.
Она медленно подступила к Юле.
Та при её приближении поднялась.
Некоторое время девочки стояли рядом, сверля друг друга взглядами. Они были похожи на героев мультиков, которые во время ссоры (чтобы уместиться в одном кадре) приближаются друг к другу так тесно, что их носы почти соприкасаются.
И смотрели Полина с Юлей друг на друга так, что, казалось, очутись между их лицами лист бумаги - тот вспыхнет и сгорит без остатка.
- Ты понимаешь, что ты его чуть не убила? - Неожиданно мягким голосом осведомилась дочка Сенатора. - Ты понимаешь, что после этого не будешь учиться в этой школе?
Юля оставалась безмятежной.
- Опять ты за своё? – Бесцветным голосом отозвалась она. – И не надоело тебе?
- Я приложу все усилия, чтобы ты вылетела из школы сегодня же.
Полина говорила тихо и даже можно сказать, ласково, но у меня от этих вкрадчивых слов мороз по коже прошёл.
- Уже лучше, - благосклонно кивнула Юля.
Её собеседница сдерживалась из последних сил:
- Ты издеваешься надо мной?
- Ничего подобного. Я вижу, это ты глумишься над здравым смыслом.
Это слушала не только я: наши ребята тоже напряжённо следили за диалогом.
Полина удивилась и на мгновение запнулась:
- Это почему же?
- То, что ты о себе не заботишься – это понять можно, хотя и довольно странно, - голос запаянной в кожу девочки в полной тишине звучал особенно звонко и чётко, - но почему тебе наплевать, что три десятка человек, у которых ты день назад назвалась старостой, будут исполнять фантазии каких-то больных ублюдков? Или надеешься, что всё ограничится чисткой унитазов? – Юля театрально пожала плечами. – Если уж ты не смогла защитить наших ребят, это пришлось сделать мне. Что я сделала не так?
Для Полины Германовны Ивановой, единственной дочери Сенатора Земли, самого известного ребёнка нашей планеты, старосты первого курса школы Навигаторов наступил конец карьеры. Теперь она могла говорить всё, что угодно, делать сотни, тысячи добрых дел, показывать себя с самой лучшей стороны, но её карьера закончилась. Вряд ли в этом мире могли найтись хоть какие-то слова или действия, которые могли бы восстановить её прежний статус.
И кто теперь у нас староста?
Юля Андреева?
Кто-то ещё?
И кто же?
То, что не Полина Германовна – это точно. После таких ударов не встают, а если и поднимаются, то только для того, чтобы поудобнее примериться к луже и плюхнуться в грязь уже окончательно.
Думаю, это понимала не только я. Ребята застыли, словно на фотографии и даже, кажется, перестали дышать.
Я боялась поднять глаза: мне не очень хотелось видеть мою соседку по комнате в худшие минуты её жизни. И когда раздался голос, я не сразу поняла, что это говорит именно она, и даже не сразу осознала смысл слов.
- Ты права, я как-то об этом не подумала. Правда слишком уж ты радикально поступила, в следующий раз постарайся не бросаться на людей с ножом, иначе и вправду будут проблемы, и не только у тебя, но и у меня, и у всего нашего класса. Я бы обязательно решила эту проблему, но не так. Спасибо, что помогла.
- Как по поводу твоего обещания уволить меня из школы? – Ровным голосом уточнила Юля.
- Извини за эмоции, в следующий раз постараюсь себя сдерживать. Но и ты тоже предупреждай, если что.
- Договорились.
Я уже как-то упоминала, что тонкости человеческих взаимоотношений - не мой конёк. Лишний раз я имела возможность в этом убедиться - Юля и Полина потопали рядом, мирно беседуя между собой, только что за руки не взялись.
Такого поворота событий я ожидала меньше всего. Все разногласия между ними, казалось, тут же забылись. Как гениально Полина Германовна разрулила эту ситуацию! Похоже, она в самом деле достойная дочь своего отца!
Некоторое время я вместе с остальными ребятами таращилась вслед ушедшей парочке, потом мы бросились их догонять.
- Можно я с тобой? - Спросила Марина, очутившись рядом, стрельнула в меня своими глазищами и широко улыбнулась.
Я только кивнула. Она схватила меня за руку. Ладошка у неё оказалась маленькой и горячей. Я даже озабоченно взглянула девочке в лицо: не больна ли? Нет, не похоже, что у неё температура, слишком уж бодрая и, кстати, чем-то донельзя довольная. Больные такими не бывают.
На несколько секунд мне показалась, что рядом со мной не Мариша, а Санька. Моя сестрёнка тоже любит ходить со мной, взявшись за руку.
- Здорово Полина Германовна выкрутилась, да? - Спросила Мариша.
Я кивнула: сама об этом думала.
- Вообще-то у неё неплохие шансы стать нашей старостой.
- Она ей уже стала, - удивилась я. - Разве не так?
- Мне кажется, старосту будет назначать наш классный руководитель или ещё кто-нибудь из взрослых, не знаю, как тут всё устроено, но никак не тот, кто приехал в школу вместе с нами, день назад.
Это было более чем логично - не представляю, почему мне самой это не пришло в голову.
- Мариша, ты не только красивая, но и очень умная, а такое бывает редко.
Девочка зарделась от удовольствия:
- Настёна, ты и вправду считаешь, что я красивая?
- Хоть я сама девочка, - ответила я со всей искренностью, на которую была способна, - но даже мне хочется поставить на стол твою фотку, чтобы иногда смотреть.
Сама не представляю, зачем я это сказала. Наверное, мне показалось, что, если я с самого начала скажу Маринке, что думаю о её внешности, нам будет проще общаться в дальнейшем.
- Здорово! - Восхитилась моя собеседница - Ты умеешь говорить комплименты!
Где-то в моём подсознании промелькнуло осознание факта, что Мариша снова назвала меня Настёной. Откуда ей всё-таки известно моё домашнее имя?
Пока я над этим раздумывала, меня с двух сторон подхватили руки.
- Говорят, ты знаешь, куда нам идти! - Сказала Юля.
- Веди нас! - Приказала Полина.
Они решительно оттеснили Маришу, которая сразу осталась позади.
- Ну? - Спросила крутышка и улыбнулась мне уголком рта - наверное, вспомнила наши вчерашние приключения вечером, когда я её кормила, но не хотела давать знать об этом знать дочке Сенатора.
- Бахмурова, не тормози! - Полина Германовна была в своём репертуаре - я даже не обиделась. - Куда идти?
Я развернулась и молча направилась по асфальтной дорожке к зданию, крыша которого виднелась из-за крон дальних деревьев.