Лунные дети. Часть 1. Настя (новый вариант, 2020 год).

016. Глава 14.

016. Глава 14.

Наша троица двигались впереди всех - остальные ребята изрядно отстали. Мало того, что они не знали, куда идти, так ещё и все дружно шарахались от Юли Андреевой, стоило ей лишь кинуть взгляд в чью-либо сторону.
- Нас боятся, - заметила Полина.
- Не НАС, а МЕНЯ, - хмыкнула Юля.
Дочка Сенатора оставила это замечание без внимания:
- Где ты так научилась ногами махать?
Некоторое время Юля шла молча, потом нехотя призналась:
- Мой папа учил меня тому, что сам умеет лучше всего.
- И кем он работает?
- Не важно.
Мы вышли на перекрёсток из трёх дорог.
- Туда! – Я уверенно показала на одну из дорожек.
- Точно? – Спросила дочка Сенатора.
- Да.
- Ты здесь уже была?
- Нет.
Полина Германовна нахмурилась:
- Бахмурова, почему я рядом с тобой начинаю чувствовать себя ущербной? Откуда ты всё это знаешь?
- Потом объясню.
- Нет уж! Будь добра, сделай это сейчас! И чем быстрее, тем лучше!
- Ладно. Помнишь, я вчера вечером чертила схему?
- Расположение израильского стана вокруг ковчега завета? – Тут вспомнила девочка. – И как это связано?
- Дело в том, что, пока я вчера бродила по территории школы, я запомнила расположение и номера некоторых корпусов. А потом начертила всё, что знала, и прикинула, где и как могли бы стоять остальные корпуса. То, что у меня получилось, ты уже знаешь.
- Муть какая-то! – Встряла Юля. – Вы вообще о чём? При чём тут израильский стан?
Я мотнула головой:
- Сама не знаю, при чём тут стан. Но получается всё именно так. Вон там, например, - я указала подбородком на едва виднеющийся из-за деревьев здание, - второй корпус. А вот там, - я указала в противоположную сторону (там не было видно вообще ничего), – двадцать третий.
- А вот сейчас мы это проверим, - Дочка Сенатора повернулась к Юле. – Сбегай, посмотри номер корпуса.
- Не зарывайся, - лениво отозвалась та.
Девочки взглянули друг на друга и одновременно отвели глаза.
Полина поманила к себе одного из наших мальчишек. Тот опасливо приблизился.
- Сбегай, посмотри номер того корпуса!
Парень стрельнул глазами в Юлину сторону:
- А самих что, ног нет?
- Мы заняты, - пояснила крутышка. – Решаем административные вопросы.
Мальчишка постоял, что-то прикидывая про себя, и отправился в указанном направлении.
- Быстро же ты примазалась к администрации, - съязвила Полина (просто не могла этого не сделать). – Кажется, ты сама зарываешься.
Я поняла, что нужно немедленно что-то делать.
- Девчонки! Вы реально считаете, что сейчас самое время меряться треуголками?
Их проняло. Они снова переглянулись, но уже без прежней враждебности.
- Вечером поговорим? - Полувопросительно сказала Полина.
- Ага, - согласилась Юля.
Вернулся мальчишка.
- Там второй корпус, - доложил он.
- Ну, Бахмурова, ты даёшь, - прокомментировала дочка Сенатора, и девчонки снова с обеих сторон подхватили меня под руки.
- Отпустите, - попросила я. - А то у меня стойкое ощущение, что вы меня конвоируете.
Юля решила продемонстрировать своё чувство юмора:
- А ты точно не драпанёшь?
Я не осталась в долгу:
- Это как получится. Говорят, мозг - сложный механизм. Нервный импульс не в тот аксон проскочит, что-нибудь перемкнёт в синапсе - только вы меня и видели.
Девчонки дружно фыркнули.
К громадному пятиэтажному зданию из обычного силикатного кирпича мы высыпали всей толпой. Большие стёкла были затемнены до состояния полной зеркальности. На углу висела аккуратная табличка с номером «двадцать один».
- Бинго! - Сказала я.
- Точно! - Прокомментировала Юля.
Девчонки привычно переглянулись.
- Так, ребята! - Возвысила голос дочка Сенатора. - Что и как делать, вы знаете - я вас проинструктировала! Проходите ко входу! Карточки достаньте сразу, чтобы на крыльце не копаться в карманах!
Полина забежала вперёд и указательным пальцем по головам пересчитала всех проходящих мимо. Судя по её умиротворённому виду в конце подсчёта, все тридцать первокурсников оказались на месте.
Я хотела сказать ей что-нибудь язвительное, но сдержалась. В конце концов, ей самой скоро должно надоесть при каждом удобном случае всем показывать, что она тут вроде как главная.
Около корпуса было не очень людно. Двое старшеклассников в одинаковых серых свитерах, отчего были похожи на заключённых Клатры, сидели на корточках почти около самого крыльца. Один из них держал на коленях альбомный лист бумаги, густо исписанный мелким убористым почерком. Оба внимательно разглядывали написанное и о чём-то негромко переговаривались. Третий мальчишка, довольно взрослый, лет пятнадцати, склонился над ними, на его лице застыло саркастическое выражение.
Чуть поодаль стайка девчонок примерно наших лет шептались о чём-то своём, хихикали и не обращали ровно никакого внимания на происходящее вокруг.
На нас вообще никто не обращал внимания. Изредка дверь растворялась в воздухе, и наружу выходил кто-нибудь из детей.
Внутрь заходили ещё реже - ребёнок рассеянно засовывал карточку в считывающее устройство, такое же, как на входе в наш корпус и, не останавливаясь, делал шаг туда, где только что была дверь. Его спина исчезала в тёмном проходе - и толстая металлическая пластина, монолитная, словно скала, оказывалась на своём месте. В этой технологии для нас не было ничего нового - в наш жилой корпус мы вчера заходили так же.
Полина Германовна по праву старшей прошла первой. Она всунула карточку в паз, дверь исчезла, и наша староста решительно сделала шаг вперёд. Второй в корпус прошла Юля Андреева. Я пропустила вперёд несколько человек и тоже достала из кармана карточку. Преграда исчезла. Вместе со мной попыталась проскользнуть Марина. Я сделала шаг вперёд и едва успела остановиться, чтобы не ткнуться носом в холодную металлическую поверхность. Мариша ойкнула и потёрла лицо - похоже, она умудрилась здорово приложиться лбом.
Я едва сдержала приступ раздражения:
- Вдвоём сюда нельзя. Входить можно только по одному.
Девочка виновато захлопала пушистыми ресницами:
- Извини, Настёна, я забыла…
И личико у неё стало таким несчастным, что я только покачала головой – сердиться на нашу прелестницу было положительно невозможно.
- Всё в порядке? - Подошёл к нам Ромка.
- Да! - Удивилась я такой заботливости. Мне стало неловко, когда я сообразила, что вопрос был обращён не ко мне, а к Марише.
Та восприняла это как должное. Она сделала шаг назад, и уже у себя за спиной я услышала, как она снисходительно бросила:
- Не суетись.
Ромка засмущался и исчез.
«Странные всё-таки отношения у этой парочки, при случае нужно приглядеться к этим ребятам повнимательнее», - подумала я и снова попробовала зайти в корпус.
Теперь мне это удалось.
То помещение, где мы очутились, очень напоминало вестибюль какой-нибудь дорогой гостиницы, сделанной под старину. Низкие деревянные потолки, тяжёлые драпировки на окнах, на полу - коричневый с большими клеточками линолеум. На противоположной от входа стене располагался длинный ряд лифтовых дверей.
Впечатление, что мы в отеле, портили только расписания уроков, вывешенные на громадной – от пола до потолка - доске объявлений; и вдобавок к этому какие-то сложные графики и чертежи, кнопками прикреплённые в самых неожиданных местах.
«Н-да, это не отель, - поняла я, – Тут, в одной-единственной комнате воплотилась в жизнь наша (я имею в виду суперов) паталогическая тяга к информации»
Некоторое время мы с боязливым любопытством бродили, разглядывая интерьер.
Расписание уроков меня заинтересовало. Оно было написано разными почерками – похоже, писали сами ребята. Больше половины предметов я не знала и могла только догадываться об их содержании, очень часто вместо названия предмета стояла сложная аббревиатура. Однако время и номера кабинетов были прописаны неизменно чётко.
Записи были однотипные.
«3 курс – 4 группа - 3 с – 318 ауд., 4 курс – 1 группа - 2 с – 431 ауд.»
Номер курса – это понятно; номер группы – тоже логично, тридцать человек вместе обучаться не могут; что такое «с» - не совсем ясно, скорее всего, группы делятся ещё на какие-то подразделения; и – номер аудитории, в которой проходят занятия.
Здесь были все курсы, кроме нашего - начиная от второго и заканчивая пятым. Интересно, почему забыли про новеньких?
Мимо нас деловито пробегали старшеклассники (или старшекурсники – как их лучше называть?). С насмешкой поглядывая на нас, они входили в лифтовые кабинки и уезжали, кто вверх, кто вниз. Над кабинками весело перемигивались цифры этажей, то с минусом, то с плюсом.
Ого, оказывается тут есть и подземные этажи!
Всё это было кусочком студенческой жизни, интригующей и непонятной. Я поняла, что всегда мечтала о таком вот деятельном существовании.
- Бахмурова! - Послышался голос Полины Германовны.
Я подошла.
Наши ребята кучковались вокруг старосты и явно чувствовали себя не в своей тарелке.
- Как ты думаешь, нас тут кто-нибудь встречать будет?
Это прозвучало для меня комплиментом. Её окружили три десятка суперов, а дочка самого Германа Геннадьевича обратилась за помощью именно ко мне. Наверное, это что-то, да значит. Только вот что?
- Тут расписание для всех курсов висит, - ответила я. - Кроме нашего. Такое ощущение, будто нас в этой школе вообще нет.
- И что это значит? - Спросила Полина Германовна, пытливо глядя на меня. - Или мы не в тот корпус пришли?
- Сколько взрослых ты тут видела? - Вопросом на вопрос ответила я.
- Двух, - тут же ответила Полина. – Вчера. Один - директор, вторая - выдра, которая карточки нам выдавала.
- А сегодня? – Я упорно делала вид, что мы с Полиной Германовной общаемся исключительно тет-а-тет, хотя к нашему разговору прислушивалось добрых три десятка человек.
Иванова на всякий случай оглянулась:
- Ни одного.
- Тебе не кажется, что даже для крохотной деревенской школы это маловато, не то, что для Школы Навигаторов? Мы тут живём почти сутки. Чисто теоретически, за это время мы должны были хотя бы кого-нибудь из учителей встретить.
- Ребята! – Обратились Полина к проходящим мимо старшекурсникам. – Где тут учителя?
Двое мальчишек переглянулись, одновременно фыркнули и пошли дальше.
- Мы тут новенькие! – Вслед им крикнула дочка Сенатора. – И вообще ничего не знаем… - Её голос упал почти до шёпота.
Они даже не обернулись.
- Вероятность встречи с преподавателем за эти два дня – больше девяносто восьми с половиной процентов, - тут же подсчитал щуплый белобрысый парень, очень похожий на Ромку – приятеля Мариши. – Если бы они тут были…
- Вы имеете в виду, - всё ещё не понимала Полина Германовна, - что все они в классах? Почему тогда никто не выходит, чтобы нас встретить?
Она смотрела то на меня, то на мальчишку.
Я решилась прервать затянувшееся молчание:
- Может быть, в классах. А, может быть, их тут вообще нет.
Наступила гробовая тишина, в продолжении которой ребята пытались осознать сказанное мной, наконец все дружно рассмеялись:
- Ну, ты даёшь!
- Ага, учителей нет!
- Вообще ни одного взрослого!
- Даже в школах у каких-нибудь лингвистов или ботаников Навигаторы контролируют каждый чих и пук!
- А уж нас-то…
- Нас они точно бросят на произвол судьбы!
- «Ребятки, вы тут разбирайтесь сами, а мы пошли, дела у нас!», - перекривлял кто-то.
Я, багровая до состояния знамени, насилу пыталась спрятаться в толпе. Почему же все такие гады?! Больше всего меня задело то, что даже Никита, привычно уткнувшийся в какой-то свой гаджет, посмотрел в мою сторону и скривил губы в улыбке.
Взрывы смеха привлекли внимание старшекурсников – те, пробегая мимо, начали оборачиваться.
Ребята насилу утихомирились.
Серьёзным оставался только один мальчишка–азиат. Когда мы встретились глазами, он даже ободряюще кивнул мне, а после того, как гомон стих, начал объяснять, ни к кому особенно не обращаясь:
- За последние несколько лет на территории Северной Корпорации как минимум в пяти школах из процесса обучения пытались максимально устранить человеческий фактор. В трёх школах - я точно это знаю – ничего не получилось. Ещё один проект тоже закрыли, но почему – точно сказать не могу. А вот одна школа до сих пор продолжает работать без всяких учителей. Так что, если тут не окажется ни одного взрослого, я не особенно удивлюсь.
Теперь ребята уже не смеялись. Судя по тому, с какими хмурыми лицами они начали переглядываться, некоторые уже всерьёз начали прикидывать вероятность такого развития событий.
- Одна школа из пяти выжила? – Насмешливо уточнила белобрысая долговязая девчонка. – Я бы не сказала, что эта статистика говорит об успехе эксперимента.
- А мне кажется, - сказал азиат, - что эта практика всё-таки прошла испытания и теперь с успехом применяется в нашей школе.
- Полина! - Я подошла к своей соседке по комнате, - по-моему, в нашем распоряжении 217 и 218 аудитории.
Та удивлённо воззрилась на меня:
- Откуда знаешь?
- Это единственные свободные. Посмотри сама, - предложила я. - И до самого вечера ни у одной группы занятий там нет.
Полина подошла к стенду и начала разглядывать все расписания, долго что-то подсчитывала, шевеля губами, потом решительно тряхнула головой.
- Ребята! - Громко объявила она. - Пойдёмте, я знаю, куда идти!
В лифт можно было заходить тоже по одному: двое в очень тесной кабинке не умещались, а если и умещались, то лифт категорически отказывался подниматься.
Я думала, что Полина уедет первой, вместо этого она пропустила вперёд себя Юлю и подошла ко мне:
- Как ты так быстро посчитала?
- Я не считала, это и так видно.
- Думаешь? - Озадачилась девочка.
Я молча кивнула и не стала ничего объяснять: Полина была не в том настроении, чтобы меня слушать.
Когда я вошла в тесную кабинку, держа над головой карточку, двери тут же захлопнулись, сила тяжести вдавила меня в пол и двери тут же открылись. Перемещение произошло почти мгновенно.
«Здесь даже не нужно указывать этаж, - поняла я. - Похоже, это как-то прописано в карточке. Мы при всём своём желании не на тот этаж попасть не сможем»
Длинные светлые коридоры с большими окнами были такими же, как во всех обычных школах. За одним, впрочем, исключением: двери тут оказались настолько близкими друг к другу, что как-то не верилось, что за ними - настоящие учебные классы, а не какие-нибудь кладовые для инвентаря.
«Или они очень длинные?» - Задумалась я, потом подошла к окну и удивлённо расширила глаза. По высоте - четвёртый этаж, если не пятый. Откуда, если с улицы здание трёхэтажное? А если судить по номеру аудитории, то вообще - второй. Впрочем, первая цифра в номере даже в обычном мире не всегда обозначала этаж.
Когда все ребята снова собрались вместе, мы всей гурьбой отправились искать наши кабинеты.
Нужные аудитории оказались расположенными друг напротив друга в крохотном закоулке.
На правах старшей Полина первой открыла дверь. Мы ожидали увидеть всё, что угодно, но только не то, что там оказалось на самом деле.
Совсем крохотная комната. С потолка на толстых гофрированных шнурах свисают интернет-костюмы, больше похожие на глубоководные скафандры, чем на компьютерную периферию.
- Что это такое? - Прошептала Юля, которая оказалась рядом и тут же схватила меня за руку. - Ты что-нибудь понимаешь?
Я кивнула. Потом, поняв, что этим я не отделаюсь, мне пришлось в телеграфном стиле провести небольшой экскурс в историю компьютерной техники.
Я быстренько шёпотом объяснила странной девчонке, которая словно всю жизнь прожила в Австралии, что для работы в земной графической сети, ещё в начале существования последней, разработали специальные интернет-кресла. Минимальный набор такого кресла включает в себя сапоги, перчатки, шлем и сиденье, похожее на велосипедное. Этот набор позволял совершать в виртуальном пространстве базовые движения: шевелить руками и ногами, ходить, прыгать, сидеть, лежать, оглядываться... Для того, чтобы комфортно работать в Сети большинству пользователей вполне хватает этих немудрёных приспособлений.
Сложность, а, следовательно, и стоимость кресла увеличивается по мере увеличения той площади тела, которую он охватывает. Чем больше количество сенсорных датчиков, тем более сильные и глубокие ощущения в виртуале можно испытать.
Я, конечно, слышала, что самые последние разработки интернет-кресел уже вовсе и не кресла, а настоящие костюмы, похожие на глубоководные, когда сенсорными датчиками охватываются не только руки-ноги-голова, но и вообще всё тело, однако такого вот великолепия я не видела даже по визору, тем более, не ожидала встретить здесь.
Юля выслушала мою мини-лекцию с большим вниманием, и под конец благодарно сжала мою руку. Я уже успела привыкнуть, что говорить “спасибо” она не приучена.
- Юля, скажи честно, ты из Австралии?
Та непонимающе захлопала глазами:
- Нет, конечно! С чего ты взяла?!
Я не ответила. Будет время - объясню.
Удивилась не только я. Даже Полина Германовна, глядя на висящие ровными рядами и отражающие лучи утреннего солнца костюмы, потеряла дар речи. И, кстати, первая опомнилась.
- Вот это да! - Прошептала она. - Даже у меня таких нет!
В голосе у неё прозвучала неподдельная обида.
- Похоже, здешняя администрация на нашем образовании экономить не будет, - подытожил азиат.
Полина Германовна с неудовольствием покосилась на него и взяла ситуацию в свои руки:
- Короче, так, ребята. Здесь - пятнадцать костюмов, в комнате напротив - тоже, наверное, пятнадцать. Девочки - сюда, мальчики - туда. Прыгаем в Сеть, а там уже будем разбираться, что дальше делать.
В классе, куда мы ввалились всей толпой, сразу стало тесно.
Ясно, что забираться в костюмы нужно налегке, даже персональник в кармане вполне мог бы стеснить движения. Однако в классе не было ни шкафчиков, ни тумбочек, вообще ничего из мебели, куда можно было бы сложить лишние вещи. Ребята принялись складывать сумки, барсетки и гаджеты просто на пол в углу помещения. Я аккуратно устроила свой персональник на чей-то рюкзак и подошла к костюму, который висел около окна.
Рядом со мной снова оказалась Юля - похоже, ни с кем, кроме меня, она так и не смогла подружиться. Она озадаченно разглядывала пустой костюм, висящий на толстом гофрированном шнуре.
- И что теперь? – Спросила девочка.
- Залезай внутрь, - сказала я. – Тебе помочь?
- Сама справлюсь.
- А что потом? Когда залезу?
Я оглядела помещение, в котором мы находились:
- Здесь никаких пультов управления нет. Скорее всего, костюмы включатся автоматически.
Пока она забиралась в костюм, я делала вид, что присматриваю за ней, дабы чего-нибудь не случилось, на самом деле решала, что делать с очками. На носу их оставить нельзя – костюм для этого не предназначался. Сунуть в карман? А в кармане они мешать не будут?
Юлин шлем захлопнулся автоматически: нечто похожее на забрало рыцарского обмундирования медленно опустилось и скрыло от меня лицо девочки.
Я оглянулась – кто-то уже забрался в костюм, кто-то только примеривался, как бы это сделать половчее; в общем, все были заняты своими делами, на меня никто внимания не обращал. Я сдёрнула с лица очки и положила их на пол около кучи с вещами, а сама подбежала к свободному костюму и суетливо принялась забираться внутрь.
По поводу автоматики я оказалась права. Как только забрало моего шлема закрылось, полностью отсекая меня от реального мира, первые несколько секунд мне пришлось болтаться внутри просторного костюма словно одинокой селёдке в пустой консервной банке, потом крошечные сервомоторчики принялись регулировать размеры скафандра. Складывалось ощущение, что сначала кто-то мягко, но твёрдо, обхватил руками плечи, медленно повёл ладонями вниз, аккуратно обводя кистями рук очертания тела. В последнюю очередь нужный размер приобрели сапоги.
- Поднимите руки вверх, - попросил безликий голос. - Теперь присядьте. Сообщите, когда будете готовы войти в сеть.
- Я готова.
Вместо обычной заставки операционной системы перед глазами поплыли какие-то сложные настроечные таблицы. Тот же голос монотонно перечислял блоки системы и после некоторой заминки сообщал, что они загружены.
Вскоре мне это порядком поднадоело. До сих пор я была уверена, что примерно такой же по длительности процесс происходит в звездолёте перед его отправлением. Чтобы обычный интернетовский костюм, каким бы навороченным он ни был, сканировался столько времени?!
- Блок визуального контроля… загружен, - продолжал бубнить голос. - Блок системы обнаружения… загружен. Блок системы безопасности… загрузка запрещена. Блок…
По поводу того, что загрузка системы безопасности вдруг оказалась запрещена – это я не совсем поняла и какое-то время пыталась осознать смысл мелькнувшей фразы.
Это как так - загрузка запрещена?
Почему?
И тут мир вокруг померк: настроечные таблицы и надписи пропали, исчезло вообще всё, то могло исчезнуть.
И что дальше?
Сначала была полная темнота. Абсолютнейшая, без всяких проблесков, без единого кванта света. Затем квант света всё-таки появился, справа внизу, почти на периферии зрения. Точнее, не квант света, а яркая точка, которая вскоре превратилась в четыре аккуратные цифры – «10.52».
Ага – текущее время. На привычном месте, как в любой компьютерной оболочке.
Это уже что-то.
С точки зрения логики внизу слева должна быть кнопка меню. Она оказалась на месте, но была слишком тёмной, и на фоне окружающей тьмы заметить её было довольно сложно. Если бы я не знала, что она там есть, то, пожалуй, вряд ли бы нашла.
Я подняла руку и аккуратно нажала на кнопку меню.
Пока ещё ничего. Наверное, это от того, что программная часть оболочки пока ещё не полностью загрузилась.
Мелькнула надпись, настолько быстро, что я едва успела её прочитать: «Бахмурова Анастасия Вадимовна. Вход в аккаунт выполнен» - и, наконец, мир вокруг начал проявляться, медленно, словно настраивалась фокусировка бинокля.
Первое, что я увидела – собственное тело. На первый взгляд, всё в порядке: руки, ноги, туловище – всё моё, родное, моих привычных размеров. И ракурс более чем привычный – на всё это я смотрела собственными глазами. Из одежды: заляпанные грязью резиновые сапоги, колготки, которые успели поехать на правой коленке, тёмная юбка, джемпер…
Осознание пришло не сразу. Это ведь та одежда… та одежда… точно - именно в ней я была, когда приходила на собеседование! И случилось это две недели назад в нашем местном отделении Навигации по образованию. Тогда действительно весь день лил дождь, и я жутко переживала, что пришла в официальное правительственное учреждение и вместо того, чтобы показать себя во всей красе, похожа на маленькую свинюшку.
Становилась понятной и странная пауза между двумя частями теста. Если бы я знала, что меня будут сканировать для учебной оболочки, то оделась бы поприличнее!
Я наклонилась и, машинально попыталась соскрести грязь с сапога.
Ага, как же! Оболочка была полностью статична - в ней ничего нельзя было изменить, даже поправить сползшую с хвостика резиночку для волос.
При первой же возможности надену другую оболочку!
Для проверки своих возможностей я помахала рукой, приподняла ногу, подумала, и аккуратно поставила её обратно. То место, где я сейчас нахожусь, баймеры не без юмора называют «конец карты». Похоже, виртуал вокруг меня ещё на сформировался, а передвигаться там, где нет ни пространства, ни, может быть, даже времени и в реальном мире чревато, не то, что здесь. Тем более, с неработающим блоком безопасности…
Перед глазами промелькнула надпись, которую я снова едва успела уловить: «Блок визуализации загружен» - и окружающий меня виртуальный мир стал наконец-то приобретать очертания, форму, а в заключение уже и цвет.
Помещение, в котором я очутилась, очень напоминало зал ожидания какого-нибудь космопорта: громадный абсолютно пустой ангар; полы – светлые, блестящие, почти зеркальные; стены только угадывались – они были где-то за пределами видимости. Вместо канонического потолка над головой самым причудливым образом переплетались фрагменты несущих конструкций.
Но это было не самое странное. Когда я увидела, в каком обществе оказалась, то оторопела. Кого тут только не было! Вокруг меня стояли дети в самых странных одеяниях – кто-то был чуть ли не в купальнике, кто-то – в зимней одежде, а один – в лёгком космическом скафандре. И только через минуту я поняла, что это… это ведь наши ребята! Все мои одноклассники!
По сравнению с одеяниями, в которых они притащились на собеседование, мои грязные резиновые сапоги и расползшиеся на коленке чулки – это был не самый экстремальный наряд.
Некоторые из ребят стояли неподвижно, кое-кто начинал приходить в себя, некоторые уже делали первые неуверенные шаги. Понятно: не у всех ещё загрузился блок визуализации.
Я продолжала с интересом разглядывать окружающих.
Девчонки были одеты более чем легкомысленно: шорты, топики, изредка мелькали цветастые сарафаны и лёгкие платья. Мариша, которую я сразу же выделила из толпы, оказалась наряжена в ярко-жёлтую футболку и длинные, до колен, шорты, наподобие тех, что обычно носят мальчишки. Долговязая Лиля Савкина мрачно разглядывала свою зимнюю куртку, её нос едва виднелся из пышного мехового воротника. Она явно чувствовала себя не в своей тарелке. Рядом стояла её рыжеволосая подруга (как же её? ах, да – Яна Кудрина), одетая настолько экстремально, что я поспешно отвела глаза, из всей одежды на ней присутствовала только крохотная полупрозрачная юбка, очень похожая на скотч, и нечто, напоминающее миниатюрный топик, из того же материала. И так она притащилась на собеседование в отделение Навигации?! Ни за что не поверю!
Мальчишки были одеты более солидно: пиджачки, брюки, ослепительные белые рубашки, иногда – свитера; только двое-трое на официальный визит в Навигацию по образованию отважились одеть джинсы.
- Почему мы в такой одежде? – Требовательно спросил кто-то у меня за спиной. - Это - штатная ситуация?
Я обернулась.
Девочка в коротком голубеньком платье была такой миленькой, что прямо просилась на поздравительную открытку с днём матери. Я подняла глаза выше, увидела знакомую копну белых пушистых волос и ахнула:
- Юля?!!
Та поморщилась (хотя и было видно, что она донельзя смущена):
- Давай без эмоций. Что тут за цирк? – Девочка широким жестом показала вокруг себя.
Я помотала головой, чтобы прийти в себя: до сих пор не могла поверить, что передо мной - та самая крутышка, которую я привыкла видеть запаянной в кожу и с десантным ножом в сапоге.
- Юль, ты просто загляденье!
- Давай без эмоций! – Повторила девочка.
Судя по голосу, она была готова разрыдаться.
- Ладно. Ты была на собеседовании перед поступлением?
- Была, конечно.
- Вот тогда тебя и сканировали для учебной оболочки.
- А почему мне никто не сказал, что будут сканировать?
Я пожала плечами:
- Мне тоже никто ничего не говорил. – И показала на стрелку на чулке.
- Сволочи! – Злобно буркнула девочка. - Творят, что хотят!
- Точно, - подтвердила я.
Мы замолчали.
- Вот вы где!
В голове мелькнуло, что все мои собеседники почему-то подходят со спины.
Мы обернулись.
Полина Германовна выглядела примерно так же, как сейчас в реале, только с небольшими вариациями: юбка на ней была фиолетовая, а блузка – чёрно-белой в клеточку.
Она оглядела нас и осталась довольной:
- Хоть вы как люди выглядите – и на том спасибо.
- Придётся работать в этом цирке, - вздохнула Юля.
- Да уж. – Полина Германовна помолчала, потом возвысила голос и приподнялась на цыпочки, чтобы оглядеть всех собравшихся. - Эй, ребята, подходим сюда!
Постепенно все собрались вокруг нас. Я тут же затерялась в толпе и принялась наблюдать за происходящим.
- Очень хорошо. Молодцы. Как вы? Всё нормально?
Послышался гомон, из которого следовало, что да, всё хорошо.
Прошла минута, две, три – ничего не происходило. Ребята начали проявлять признаки нетерпения и постепенно разбредались в разные стороны. Полина Германовна этому не препятствовала: они и сама не понимала, что делать дальше.
Улучив момент, когда на нас никто не обращал внимания, ко мне подошёл Никита:
- У тебя блок безопасности загрузился?
Он выглядел так же, как в реале. Абсолютно.
- Ты когда-нибудь переодеваешься?
- При чём тут это?
- Просто интересно.
Мальчик подумал.
- Когда одежда становится мала. Или постираться нужно.
В этом все мальчишки!
- Понятно.
- Так что там с блоком безопасности?
Я мотнула головой:
- Не загрузился.
- И у меня. – Он огляделся по сторонам. – Похоже, у других ребят то же самое.
- Это опасно, - сказала я.
Он посмотрел вверх, потом вниз.
- На голову вроде ничего не падает, пол под ногами не разверзается, так что в данный конкретный момент нам ничего не угрожает. Но ситуация может измениться в любой момент.
- И что?
Я действительно не понимала, к чему он ведёт.
- Как ты думаешь, стоит Ивановой сказать, чтобы она остальных предупредила?
- Конечно.
- Может ты сама к ней подойдёшь?
- А в чём проблема?
- Неохота мне с ней связываться.
Я пожала плечами:
- Мне не сложно.
Полина Германовна шепталась с Юлей. При моём появлении они дружно замолкли и воззрились на меня. На виртуальных оболочках не было видно мимики, но мне показалось, что моим вторжением они очень и очень недовольны.
Я подумала, что девчонки на редкость быстро подружились – к чему бы это?
- Девчата, у кого из вас блок безопасности загрузился?
- У меня – нет, - ответила Полина.
- Что это такое? – Спросила Юля.
Мы с Полиной переглянулись.
- Ты что, правда не знаешь? – Спросила она.
Юля насупилась, затем с усилием мотнула головой:
- Я не очень разбираюсь во всём этом.
Полина хмыкнула:
- Ты вообще из какой пещеры к нам вылезла? Или всю жизнь в Австралии прожила?
- Опять! - Начала закипать Юля. - При чём тут Австралия?!
Оказывается, между этими девчонками отношения не такие радужные, как я подозревала.
Мне стало жалко Юлю: насколько крутой она была в реальном мире, настолько беспомощной оказалась здесь, в виртуале.
- Когда система безопасности включена, то пользователь защищён от любого неожиданного воздействия в виртуале, будь оно хоть сто раз смертельным. Что бы ни случилось в виртуале, в реальном, физическом, мире максимум, что можно испытать - лёгкие неудобства, - принялась терпеливо объяснять я. - Система безопасности амортизирует любые воздействия на реальное физическое тело, которые потенциально могли бы иметь даже минимальный риск для человека. Например, все без исключения баймовые сайты в первую очередь проверяют именно блок безопасности интернет-костюма, потом уже всё остальное.
- Зачем?
- Это очень просто. Баймовые сайты - самые опасные для людей. Там ведь всякое бывает, на то они и баймы. Пришла тебе, к примеру, фантазия поучаствовать в ралли с препятствиями, едешь ты на своём виртуальном автомобиле - и тут на тебя падает обломок скалы. Или, допустим, ты с того же автомобиля, не справившись с управлением, низвергаешься в пропасть. При таком раскладе всё, что ты сможешь почувствовать в конце своего виртуального существования, – это имитация лёгкого удара в грудь, и перед глазами появится надпись, что байма закончена. А на этом сайте, при выключенном блоке безопасности, если произойдёт что-то из ряда вон выходящее, наши жизни будут подвержены такой же опасности, как и в реальном мире.
Моя лекция не произвела должного впечатления, наоборот, Юля явно воодушевилась.
- То есть, если на нас сейчас упадёт потолок, то в реальном мире, нас будет проще закрасить, чем отскрести? – Уточнила она.
- Если смогут вытащить из интернет-костюмов, - подтвердила я.
Воображение Юли заработало на полную катушку:
- Когда вычерпают нас оттуда чайной ложечкой! А знаешь, мне начинает здесь нравиться.
Я передёрнулась, представив себе эту картину:
- Я имею в виду, что тут по-настоящему опасно.
- В том-то и дело. В этой школе не так тухло, как я думала.
Полина нас не слушала – она пребывала на своей волне. Наконец, глядя куда-то поверх наших голов, она процедила:
- За такие нарушения любой сайт можно обанкротить за пару месяцев. Если здешние админы этого не понимают, я им объясню. В доступной для них форме. Даже папу подключать не потребуется - сама справлюсь. Заплатят пару штрафов в несколько тысяч – будут внимательнее относиться к безопасности учеников.
- Выключение этого блока – единоразовая акция, - сказала я.
- Бахмурова, ты опять?! – Вспылила Полина.
- Что – «опять»?
- Умничаешь! Откуда ты это знаешь?!!
- Обычная логика. Если бы блок безопасности отсутствовал, тогда бы и такой строчки в прошивке вообще не было вообще. Ведь когда включается пылесос, он не выводит на дисплей, что проверка ракетных двигателей запрещена - этих двигателей у него просто-напросто нет. Так же и здесь. Если строчка про систему безопасности есть, значит она обычно работает, а если и отключена, то на один раз.
- Зачем? – Быстро спросила Юля.
- Об этом нужно Никиту спросить. По-моему, он в технике разбирается куда лучше нас, - наябедничала я и даже успела указать рукой на мальчика, который сидел прямо на полу неподалёку от нас, его пальцы быстро порхали в воздухе.
Полина тоже покосилась в его сторону, но решила оставить разборки с ним на попозже, вместо этого она приподнялась на цыпочки и громко объявила:
- Ребята! - (Все повернулись к ней). – Если информация, которая у меня имеется на данный момент, верна, блоки безопасности в наших костюмах временно отключены. Зачем это кому-то понадобилось – пока не знаю. В любом случае, ведите себя осмотрительнее: не деритесь, под летящие предметы не подставляйтесь, в окна друг друга не выкидывайте. Любой ушиб или синяк, который вы получите в этом костюме, без всякой компенсации отразится на вашем реальном теле. Впрочем, не мне вам рассказывать о последствиях отключённого блока безопасности.
- Это вроде как незаконно, - неуверенно отозвался кто-то из ребят.
- Вроде как незаконно, - без особенного воодушевления согласилась Полина.
- За такие художества и на Клатру можно попасть, - продолжал тот же мальчик.
- Это уже слишком, - возразила Полина. - Туда ссылают только самых отъявленных. А вот денежные компенсации со здешних админов потребовать – это легко можно провернуть. Беру это на себя.
В наступившей паузе я попыталась поэкспериментировать с интерфейсом оболочки. На сей раз меню “пуск” сработало, но опции, которые всплыли у меня перед глазами, оказались мне почти незнакомы.
«ПОДКЛЮЧЕНИЕ», «ХРОНОЛОГИЯ», «МЕССЕНДЖЕР», «СЕТЬ», «ВИД», «НАСТРОЙКИ», «ВЫХОД».
«Выход», «настройки» - это понятно, «выход» - это, судя по всему, выход в реал. «Настройки» - это настройки, тут разночтений быть не может. «Вид» - вид чего? Оболочки? Или окружающего пространства? Может это как в баймах – переключения точки восприятия, с «от первого лица» на «сверху»?
Поколебавшись, я нажала на строчку «вид» - как мне показалось, самую безобидную. Тут же появилась ещё россыпь опций, на верхней строчке значилось: «КООРДИНАТНАЯ СЕТКА». Недолго думая, я ткнула пальцем в неё – и окружающее пространство тут же покрылось аккуратно расчерченными квадратами, довольно большими, сторона которых была метров пять-шесть, не меньше. Я повернулась на месте и сделала пару шагов – тонкие зелёные линии остались статичными. Ага, значит они что-то вроде координат на глобусе, чтобы можно было ориентироваться на сайте. Удобно, что ещё сказать.
Теперь бы разобраться с другими возможностями оболочки, их тут, похоже, сотни, если не тысячи.
Вот, допустим, «хронология».
Я нажала искомую строчку – и перед глазами тут же возникли строки с числами.
0c-21921620310
1c-18290349270
2c-14659078230
3c-11027807190
4c-7396536150
5c-3765265110
Шесть строк, шесть чисел. Числа – не постоянные, последняя цифра в каждом числе меняется в режиме реального времени. Одна секунда – и в каждой строке цифра увеличивается на единицу. Если тут в самом деле считаются секунды, то от какой именно даты? И почему значений – шесть?
И опять эти проклятые обозначения «1с», «2с»… Есть даже «0с»! И это последнее чисто теоретически чуть уменьшает количество возможных вариантов. Значит литерой «с» обозначается что-то такое, что может исчисляться не только натуральными, но и целыми числами.
Занятая решением этой шарады, я не сразу поняла, что вокруг начало что-то происходить.
Послышались какие-то звуки, я не сразу их услышала.
В глубине зала произошло какое-то движение. Или нет? Я пригляделась. Да, точно - к нам явно кто-то идёт.
Ребята тоже это увидели и примолкли. В наступившей тишине стали слышны гулкие шаги, отдававшиеся эхом… интересно - в чём, если стен здесь нет?
Из полутьмы появилась невысокая русоволосая девочка, пожалуй, довольно симпатичная. Ей было лет десять-одиннадцать - примерно столько же, сколько и нам. Одета она была более чем старомодно: светлая футболка, светло-синяя изрядно потёртая юбочка до колен, совсем уже немыслимый для нашего просвещённого времени передник (так, вроде, в древности называлась эта деталь одежды?). В руках незнакомка держала миниатюрную корзинку, сплетённую из тонких веток; с такой по лесам любят ходить грибники. На голове странной девочки красовалась красная шапочка с ажурными, словно вырезанными из картона краями.
- Постройтесь! - Коротко приказала она.
Ребята начали переглядываться. Неплохие заявочки от человека, который только что здесь появился. Тем более, в оболочке обычной девчонки.
- Ты кто? - Спросила Полина.
- Хороший вопрос, - звонким голосом похвалила незнакомка, - вы уже имели возможность познакомиться с Михаилом Сергеевичем. И, надеюсь, - она усмехнулась, - он произвёл на вас НУЖНОЕ впечатление. – Она выделила голосом слово «нужное». – Михаил Сергеевич - директор школы в реальном мире. Здесь, в виртуале, такие же функции исполняю я. Меня зовут Красная Шапочка, - представилась она.
Я едва сдержалась, чтобы не хихикнуть, настолько этот ник показался мне нелепым.
- Стройтесь! - Повторила она.
Мы встали в одну шеренгу. Директриса прошла вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица. Около Полины она задержалась чуть дольше, чем около остальных. Девочки некоторое время смотрели друг на друга. Наконец директриса, не выразив никаких эмоций, двинулась дальше. Когда она проходила мимо меня, я опустила глаза и начала разглядывать пол у себя под ногами.
Красная Шапочка прошла мимо, не задержавшись.
- Если она в самом деле наш директор, - прошептал Никита, оказавшийся рядом, - то он выбрал очень странную оболочку.
- Почему именно "он"? Это вполне может оказаться и женщина.
- Вряд ли. Сколько ты знаешь женщин среди Навигаторов?
- Ни одной.
- А среди их советников?
Никита подумал:
- Двое-трое, не больше.
- Вот.
- И что?
- Вряд ли руководство нашей школой могут доверить кому-то рангом ниже.
Никита упрямо мотнул головой:
- И всё равно оболочка странная.
- Всё могло бы быть куда страннее. Наш директор мог бы предстать перед нами драконом. Или орангутангом.
Наш диалог не остался незамеченным, ребята начали на нас оглядываться. Мы замолчали.
Красная Шапочка оказалась перед строем. Она театральным жестом, словно пианист перед началом выступления вытянула перед собой руки, что-то быстро набрала на невидимой клавиатуре, и рядом с ней с громким хлопком появилось старинное кресло.
Она тут же уселась в него, цепко обхватив ладонями массивные деревянные подлокотники.
- «Добро пожаловать в нашу школу», «вам здесь понравится», «мы рады вас видеть», - проговорила она, - это всё ничего не значащие формальности, которые мы для экономии времени, и моего, и вашего, опустим. Тем более, видеть вас здесь не очень-то и рады.
- Почему? - Спросил кто-то из мальчишек.
Красная Шапочка осеклась, и даже привстала с кресла, цепким взглядом оглядывая строй.
- Ещё раз. Кто-нибудь. Без команды. Подаст голос. Вылетит из школы. Мгновенно. - Отчеканила она. - Я доходчиво объясняю?
Все молчали.
- Радует, что вы такие понятливые. Продолжим. Итак, вы оказались в школе Навигаторов - на данный момент это самая значительная школа на территории нашей планеты. После окончания обучения вы займёте одну из руководящих должностей в нашей Федерации. Именно поэтому к своему поведению на территории школы вы должны относиться со всей серьёзностью.
Теперь - о том, кто здесь главный. В отличии от Михаила Сергеевича, который пытается руководить нашим учебным заведением в реале, я управляю школой здесь, в виртуале, и следовательно, являюсь настоящим руководителем школы Навигаторов. Если кого-то интересует моя биография - найдите одноименное произведение Шарля Перро - там всё есть. Захотите узнать больше - посмотрите старый видеофильм, называется «Про Красную Шапочку». Моя оболочка - оттуда. Если же вас заинтересуют факты моей биографии, не входящие в эти два произведения - искать не советую; ничем хорошим это не закончится.
Директриса улыбнулась, обнажив белые по-детски неровные зубы, сняла с колен корзиночку и некоторое время задумчиво разглядывала её, словно видела впервые. Я даже не успела уловить, когда внешний вид корзиночки изменился. Теперь это было нечто большое и объёмное, сплетённое из гибких чёрных прутьев.
- Так и быть, отвечу на несанкционированный вопрос, почему вас тут не рады видеть. Допустим, вы приходите в магазин купить хлеб. Каждый делает своё дело: продавец - продаёт товар, вы - его покупаете. И нет никакого смысла в том, чтобы хоть одна из сторон от процесса общения испытывала счастье или безграничную радость. Любое учебное заведение предназначено для того, чтобы давать знания, а учащиеся имеют единственную обязанность - их получать. Не вижу никакой логики продавцу или покупателю при этом кривляться, притворяясь, что испытываешь хоть какие-то позитивные эмоции.
Красная Шапочка замолчала. В тишине стало слышно, как под потолком жужжит муха. Неужели здешние программные ресурсы тратятся на такие вот мелочи?
Я даже помотала головой, отгоняя непрошенную мысль.
В психологии это называется защитным блоком, когда человек, чтобы не думать о неприятном, направляет своё внимание на что-то другое.
А мысли у меня в самом деле были очень и очень неприятны.
Неужели здесь всё ТАК?
Рациональность, которая уже много веков является главнейшим из трёх принципов внешней и внутренней политики нашей планеты, здесь возведена в абсолют. Никаких личных отношений, никаких эмоций, чистые экономические отношения: вы - мне, я - вам. Один человек даёт нужный объём информации, второй - его получает. Всё, что кроме - от лукавого.
Я вспомнила определение из Большой галактической энциклопедии. «Рациональность - это искусство выбрать линию поведения, которая позволяет с наименьшими затратами получить наибольший результат»
Неужели то, что здесь происходит - это самое рациональное поведение? А как же то, что в той же самой психологии называется зоной комфорта? Об этом понятии здешние педагоги имеют хоть какое-нибудь представление? Никому не интересно, что мы чувствуем, насколько нам не нравится происходящее? УЖЕ - не нравится, хотя толком ничего пока ещё и не началось. Неужели кто-то всерьёз полагает, что чем сильнее мы боимся, тем лучше будем учиться?
Бред!
Похоже, остальных ребят одолевали те же сомнения.
Красная Шапочка внимательно следила за нашей реакцией. Зачем - этого мне уже точно не понять. Оболочка Красной Шапочки была динамической - было видно любое движение её тела, мельчайшее даже самое крохотное изменение лицевых мускулов - каждая гримаса прочитывалась чётко и ясно, словно в учебнике по физиогномике. Но этого нельзя было сказать о наших оболочках - в них можно было передвигаться по поверхности сайта, шевелить руками, ногами, головой, что же касается мимики, наши лица напоминали головы скульптур, без единой надежды на какую-нибудь живую реакцию.
- Кто старший в вашей компании - этого я не спрашиваю - и так ясно. - Красная Шапочка в упор взглянула на Полину. – Иванова Полина Германовна - дочь Германа Геннадьевича. С этим самоназначением все согласны?
Ребята принялись молча переглядываться.
Полина забеспокоилась.
- Согласны, - наконец процедил кто-то из мальчишек. Мне показалось, что это был Ромка - приятель Мариши.
- Очень хорошо. Поговорим про тебя, Полина Германовна. Амбиций у тебя хватит для десяти таких, как я, поэтому полагаю, ты на своём месте. Но это не даёт тебе право считать, что ты чего-то там из себя представляешь. Тут я полностью согласна с твоей соседкой по комнате.
Красная Шапочка говорила медленно, отчётливо выговаривая каждое слово. Она неотрывно смотрела на свою собеседницу. Я видела напряжённую спину Полины и понимала, что она прилагает значительные усилия, чтобы выглядеть спокойной.
- И авторитетом своего папули на меня давить не стоит. Как абсурдно это ни звучит, но здесь он не имеет никакой власти. Вообще. Я просила твоего папу, чтобы он тебе об этом сказал, надеюсь, он исполнил эту мою небольшую просьбу. Теперь, что касается реала. Если информация, которая у меня имеется на данный момент, верна… - девочка скривила губы в лёгкой усмешке, и я вспомнила, что точно такой же формулировкой воспользовалась Полина несколько минут назад. - Если информация, которая у меня имеется на данный момент, верна, - повторила Красная Шапочка, - сегодня по дороге сюда ребята со второго курса сняли с вас баллы. Правы они или нет – разбирайтесь между собой сами. В то, что происходит в реале я стараюсь не вникать, мне вполне хватает проблем здесь. Если сможете выстроить взаимоотношения со старшими курсами – проблем у вас будет куда меньше, чем сейчас; не сможете – ваша вина.
- А как же всякие бытовые мелочи? – Тихо спросила Полина. - У нас пищесинтезаторы пустые. Нет ни одного робота-уборщика, ни одной стиральной машины. В корпусе – полный бардак…
- Это ваши проблемы, - отмахнулась Красная Шапочка. – Если вы ещё не поняли – в реале всё зависит только от вас. Хотите полные пищесинтезаторы, роботов, картины великих художников на стенах, ванны с джакузи, хоть чёрта лысого – покупайте или везите из дома. Никто не будет против.
- То есть нас никто финансировать не будет? – Всё ещё не понимала Полина. – И всё, чем мы будем пользоваться – это за наш собственный счёт? Даже еду покупать за наши деньги?
- Ты всё поняла верно.
Полина несколько секунд не могла подобрать слов, затем пролепетала:
- Но ведь это же неправильно…
- Здесь я решаю, что правильно, а что – нет. По моему глубокому убеждению, если человек не может обеспечить сам себя, то он не имеет морального права в дальнейшем руководить целой Федерацией.
Ребята, ошарашенные, молчали.
В который раз за последние два дня мне захотелось уехать домой. Насколько реальная жизнь в школе отличалась от той, которую я рисовала в своём воображении!
- Теперь – что касается учёбы. За вами тут никто бегать не будет. Можете ходить на занятия, можете не ходить, можете опаздывать, можете не опаздывать - за этим никто смотреть не будет. Можете вообще не посещать школу - на это всем будет наплевать, в первую очередь мне. Но раз в месяц вы будете сдавать экзамен, по всем предметам сразу. В качестве оценки вы будете получать соответствующее количество очков. Это - единственный стимул, чтобы вы учились со всевозможной отдачей. Баллы вы можете тратить как вам заблагорассудится. В школе они обычное средство расчётов между учениками. На заработанных очках вам придётся тянуть месяц, до следующего экзамена. Если карточка обнуляется, это - исключение из «Штуки»… Впрочем, сегодня утром, насколько мне известно, второкурсники вам об этом уже сказали. Весь курс вашего обучения основан на самообслуживании. Каждый месяц вы получаете вопросы к экзамену, идёте в библиотеку, а затем столько времени, сколько считаете нужным, готовитесь по ним. Можете тратить на учёбу по десять минут в день, можете сидеть над учебниками круглые сутки – это не важно. Важен результат. Через месяц, после экзамена, получаете следующий блок вопросов - и снова по ним готовитесь. Только от вас зависит, сколько баллов имеется у вашего класса. Система примитивная, но действенная.
Красная Шапочка поёрзала в кресле, усаживаясь поудобнее, оглядела нас и продолжила свою речь:
- Второе. На территории школы, а также за её пределами во весь период обучения за вами будет вестись доскональное наблюдение. Лично я баллы буду снимать за передачу информации касающейся или меня или моей школы посторонним лицам, неважно, в какой форме - устной, письменной, артикулярной, или любой другой, какую вы изобретёте. Также, кстати сказать, не советую награждать меня лично нелицеприятными эпитетами. Вам же хуже будет. - Директриса произнесла эту фразу едва слышно, почти шёпотом, от этого голоса у меня мурашки по коже побежали. - Всё, что вы скажете в любой момент времени, может быть использовано против вас. Так же, если я посчитаю, что сказанное каким-либо образом может быть использовано не во благо школы..., - девочка не договорила, но её угроза всем осталась понятна.
Ребята продолжали молчать.
Красная Шапочка устало и грузно встала со своего кресла. Мне сразу бросилось в глаза это несоответствие. Про себя я решила, что в реале тому человеку, который носит оболочку Красной Шапочки, не может быть меньше тридцати.
Какую бы оболочку ни надевал человек в виртуальном мире, по динамике его движений в некоторых случаях можно вычислить его половую и возрастную принадлежность. Одно дело, как двигается десятилетний малыш, пусть даже и супер, другое - престарелая грузная женщина. Красная Шапочка больше походила на вторую категорию. Может она и была ребёнком, но тогда уж точно ребёнком полненьким, который утомлён своим избыточным весом.
- Всего хорошего, - сказала она без всякого выражения, словно желала нам ровно противоположного, и уже подняла руки, чтобы ввести очередную команду на своей клавиатуре, но вдруг замерла, опустила руки и цепко начала нас оглядывать.
Это продолжалось добрую минуту. Затем она повернулась к Полине:
- У меня последний вопрос. Почему вас всего двадцать восемь? Где ещё двое?
Красная Шапочка не стала дожидаться ответа. Её руки совершили движение пианиста, и девочка исчезла, на миг покрывшись мелкими горизонтальными помехами.
Ещё миг - и мы оказались в полной темноте, под жутчайшим проливным дождём.
Над головой непрерывно сверкали молнии, в лицо били порывы ветра.
Учёба началась.