Лунный клинок и цветок персика

Глава 1. Улицы ночного города

Лунный свет струился по крышам Чанъани, столицы империи Чёрного Нефрита, словно жидкое серебро, но не достигал земли — там, в узких переулках, уже сгущалась тьма.

Лань Цзюнь шагал, осторожно касаясь камней, его чёрный плащ сливался с тенями. Холодные, резкие черты лица заклинателя с высокими скулами прятались под капюшоном. Ветер шевелил полы одеяния, обнажая на мгновение рукоять меча — лезвие подрагивало, чуя добычу; в его сердцевине горел голубоватый огонь — дух демона, заключённый когда-то в металле.

Сейчас Лань Цзюнь достиг северо-западного квартала, что стало понятно по запаху гнили и жасмина. Он не любил эту часть города. Здесь слишком много людей. Слишком много слабости. Но иногда приходил сюда, чтобы просто доказать самому себе, что в нём ещё осталось что-то человеческое. Например, любовь к музыке. Песни, что пела Фэй Янь из Павильона Поющих Слив, на короткий миг возвращали его в те далёкие времена безмятежного детства, когда клан Лань был жив и процветал… Это было больно, но не больнее того, что делал с ним Лунный клинок, который сейчас рвался из рук, чуя демона где-то рядом.

Узорчатые фонари у входа в Павильон Поющих Слив давно погасли. Стояла какая-то непривычная этому месту тишина. Лань Цзюнь замер. Весь он обратился в слух и дождался. Вот где-то упала капля. Прошуршал по камню ветер. Издалека донесся собачий лай. Заклинатель выпустил рукоять меча и пошевелил затекшими пальцами. Видимое спокойствие не могло его обмануть: в этой темноте явно что-то было, а скорей всего, кто-то.

Его ноги в мягких кожаных сюэ бесшумно ступали по неровностям улицы. Меч Лань Цзюнь оставил в ножнах, чтобы свет Лунного клинка не выдал его раньше времени. Через несколько метров он остановился.

У стены одного из домов, в грязи, лежало что-то белое. Лань Цзюнь осторожно приблизился, присел над телом. Женщина…

— Фэй Янь?

Он узнал её сразу — даже теперь, когда её рот был искажён беззвучным криком, а тонкие пальцы впивались в горло, будто пытаясь удержать то, что украли. Её одеяние, когда-то цвета персикового, теперь походило на окровавленные бинты. Лань Цзюнь сразу понял, что случилось: на девушку, обладательницу волшебного голоса напал демон-пожиратель голосов.

Без слов (он всё равно не нашёл бы их) опустился на колени, достал кошелёк. Монеты звякнули на камнях. Глаза девушки остановились на его мече; он понял её немую просьбу. Нет. Слишком много смертей.

— Умрёшь сегодня — он победит, — прошептал он.

Её глаза — огромные, как у затравленной лани — встретились с его взглядом. В них не было надежды. Только отчаяние.

Её взгляд прожигал ему спину, когда он уходил всё дальше и дальше в темноту узких переулков. Теперь в его руке неярко светилось лезвие: меч вёл его безошибочно.

***

Демон пах жжёной кожей и ладаном. Лань Цзюнь нашёл его в переулке за павильоном — тварь слизывала с пальцев что-то блестящее. Наслаждалась добычей?

Лезвие Лунного клинка вонзилось в спину твари с хрустом ломающихся рёбер. Демон — длиннорукий уродец с кожей, как мокрая бумага — даже не успел обернуться. Лань Цзюнь ещё успел подумать, что это вышло слишком просто, когда из темноты на него кинулся ещё один демон.

Он успел отвести клинком удар когтистой лапы. Лунный свет упал на лезвие, и оно засветилось ярко-голубым. Демон дёрнулся и зашипел, и вместе с ним зашипел Лань Цзюнь от ледяных игл, впившихся в кожу. Такова была плата за силу, запечатанную в мече. Демон оскалил пасть с двумя рядами зубов.

— Ты уже мертвец, дитя Лань... Твой меч сожрёт тебя раньше, чем я!

Отвечать ему он не стал. Первая атака отсекла демону руку. Вторая — голову. Меч хорошо знал своё дело. Изо рта отрубленной головы вырвался последний украденный голос — обрывок мелодии, которую пела Фэй Янь. Лань Цзюнь вспомнил, как старейшины, обучавшие его, говорили, что если демона убить сразу, то голос может вернуться к жертве. Надо бы пойти к Фэй Янь и проверить, как она. Он был благодарен ей за сладкие минуты счастья.

Воспоминания о чудесном голосе девушки едва не стоили ему жизни.

Из-за угла вырвалась тень. Лань Цзюнь бросился в сторону, но коготь всё равно зацепил бок, оставив четыре жгучих линии. Кровь, чёрная в лунном свете, брызнула на камни.

— Ты не первый охотник, что пришёл за нами, — демон вытекал из темноты, как чернила. Его лицо было пустым местом, лишь когда он повернулся к фонарю — проступили черты... Его собственные. Демон-отражение! Лань Цзюнь сталкивался с такими раньше, и каждый раз победа давалась ему большим трудом и большой кровью.

Клинок рассекал воздух с хрустальным воем, но попадал лишь в отражения — демон возникал то справа, то слева.

Он видел, как демон копирует его движения — точь-в-точь, как в те первые дни тренировок с Ши Ханем. Нет, об этом думать точно не стоит. Только бой. Только...

Боль пронзила левое плечо, но он даже не застонал.

Когти твари оставляли на стенах борозды светящейся слизи — где капли падали на землю, вскипали новые тени.

Лань Цзюнь чувствовал, как «лёд проклятия» ползёт от меча вверх по руке. Скоро он заморозит сердце.

Демон застыл в позе молитвы — его «лицо» теперь показывало Фэй Янь с окровавленным ртом.

— Она звала тебя, — прошипела тварь, — когда мы вырывали её дар.

Ярость — горячая, живая — на миг растопила лёд. Клинок вспыхнул голубым адским пламенем и разрезал демона пополам. Тело не исчезло — оно раскололось на тысячи осколков, как зеркало. В каждом — искажённое лицо Лань Цзюня. Он сам упал на колени, не в силах держаться на ногах. Из каждого осколка на него смотрело бледное лицо со шрамом в виде полумесяца на левой скуле.

«Надо уходить», — подумал он и встал, превозмогая боль. Рука стиснула меч; ледяной узор шёл от кисти до плеча, заползал на шею, зато бок жгло огнём; кровь падала на землю, покрывала осколки зеркал густой россыпью капель.

Он разжал руку, и пока меч падал, отработанным годами движением запрыгнул на него и взмыл над крышами, оставляя за собой кровавый дождь.