Лунный клинок и цветок персика

Глава 2. Он упал с неба

Роса ещё сверкала на листьях женьшеня, когда Тао Мэйли раздвинула ветви кустарника посохом.

— Сяохуань! — позвала она, поправляя корзину на локте. — Не бери корни дудника, они ещё молодые.

Её младшая сестра — пухлощёкая шестнадцатилетняя девчонка с вечно растрёпанными волосами — тут же выплюнула сорванный стебель.

— Зато пахнет вкусно! Как конфеты из рисовой бумаги! — Сяохуань прыгнула через ручей, едва не рассыпав собранное.

Мэйли покачала головой, но губы дрогнули. Сестра была как солнечный зайчик — не поймать, но без неё стало бы темнее.

— Кого ты выберешь на празднике Свадьбы Реки и Дерева? — Сяохуань дёрнула её за рукав. — Ван Лоу? У него большое стадо!

— Стадо — не повод для брака, — Мэйли аккуратно срезала стебли мятного зверобоя.

— Тогда Ли Шэня! Он пишет стихи...

— … от которых даже мухи умирают от скуки, — фыркнула Мэйли.

Сестра сделала паузу и многозначительно прищурилась.

— Ты такая скрытная, Тао Мэйли, но я-то знаю твой секрет. — Видя, что та не совсем ее поняла, пояснила: — Говорят, твоя свадьба с Чжан Вэнем решенный вопрос.

Мэйли застыла на месте.

— Кто говорит? Не повторяй ерунды, сестренка, и не слушай досужих сплетен. Чжан Вэнь наверняка найдет себе достойную невесту, но это точно буду не я.

Сяохуань надула щёки:

— Пока ты не выйдешь замуж, мне тоже нельзя! Мама говорит, это нарушит порядок. Ты хочешь, чтобы я осталась старой девой?

Мэйли вздохнула. Её сердце действительно молчало — ни трепета, ни горячки, о которых шептались подруги. Чжан Вэнь, старший сын старосты деревни, считался завидным женихом, но Мэйли видела то, что он тщательно скрывал от всех: дурной нрав, вспыльчивость и желание помыкать теми, кто слабее. Нет, пусть это “счастье” идет в другой дом.

— Может, мой жених просто заблудился? — постаралась перевести она все в шутку. — Упадёт с неба в кусты, и я его подберу.

Они расхохотались так, что вспорхнула стайка воробьёв.

Смех оборвал тихий стон. Мэйли замерла, прижав палец к губам. В зарослях папоротника явно что-то лежало.

— Может, это кабан? — прошептала Сяохуань, хватая её за руку.

Но кабаны не носят чёрных ханьфу с серебряной вышивкой. И не хватаются за рукоять меча, даже когда их рана сочится кровью.

Мужчина приоткрыл глаза — серебристо-серые, как лед на зимней реке.

— Не... подходи... — его губы едва шевельнулись.

Сяохуань ахнула:

— Он правда упал с неба!

Мэйли протянула к нему руку, раненый дернулся и затих, потеряв сознание. Она быстро осмотрела его. Рана на боку выглядела ужасно, плечо оказалось разодрано до кости. Как он еще жив! Мэйли решительно сняла бэйцзы, длинную жилетку без рукавов, и разодрала ее по швам. Сяохуань ахнула:

— Мама будет ругаться!

Мэйли не ответила. Показав сестре, что надо делать, они подсунули получившееся из жилетки полотнище под спину мужчины, затем просунули его через подмышки и взялись за концы. Теперь тело можно было волочить по земле.

— Тяжёлый... — пыхтела Сяохуань, переставлял ноги по неровной тропинке.

— Привыкай. Вот выйдешь замуж за какого-нибудь пьяницу, так и будешь его после попойки с друзьями домой тащить.

Сяохуань насупилась: вечно сестра насмехается над ее мечтами выйти замуж. Хотя, если честно, ей всего навсего хотелось просто надеть красивый свадебный наряд. Вот бы после этого сам муж куда-нибудь делся. Она хихикнула над своими мыслями. Но разве с такой сестрицей выйдешь удачно замуж? В деревне уже шепчутся, что старшая дочь семейства Тао слишком много о себе думает.

Хотя нельзя не признать, что внешность сестры действительно была необычной для этих мест. Волосы не черные, а темно-каштановые с рыжим и местами красным отливом. Глаза янтарно-золотистые, и когда на них падал луч солнца, вспыхивали золотом. Еще она хорошо разбиралась в травах и варила целебные отвары. Конечно, каждая семья почла бы за честь взять в дом такую девушку. Да только Мэйли все портит своей разборчивостью. Вот останется старой девой, а вместе с ней и она, Сяохуань.

Наконец они достигли дома. Раненного втащили в амбар, где Мэйли обычно сушила травы. Запах крови смешался с ароматом мяты и лаванды.

— Он умирает? — с тревогой спросила Сяохуань.

— Не знаю, — Мэйли прислушалась к дыханию мужчины, нахмурилась. — Внутри него что-то холодное.

Её пальцы коснулись жилки на его шее. Сердце билось редко-редко. Она велела Сяохуань принести горячей воды и как можно осторожнее сняла с него ханьфу и нижнюю рубаху. Он был жилистый, но мускулистый. Довольно высокий. Выше нее наверняка на целую голову. Но не это поразило Мэйли. Его правая рука от пальцев до ключицы покрывалась странной татуировкой: сине-серой, как лед на озере зимой, а причудливость линий, из которых складывался рисунок, не поддавалась описанию. Возможно, это был знаки его клана, только вот какого? Дедушка Минь, старый как самые древние горы, вечерами любил рассказывать истории про бессмертных заклинателей, про кланы, и про то кто из них чем знаменит. Но ни разу он не рассказывал про клан, где люди носят такие татуировки. Она чуть пригнулась, рассматривая ее. Та не была нанесена краской, а словно проросла сквозь кожу мужчины, застыв на ней рельефным узором.

Сяохуань принесла ведро горячей воды, и Мэйли опомнилась: не время рассуждать о дедушкиных сказках. Она промыла раны, зашила рваные края шелковой нитью, потом наложила целебные мази и повязки. Снова пощупала пульс, он не стал биться громче, но стучал более размеренно. Именно сейчас раненому не грозила смерть, но это только если не начнется воспаление.

— А он красивый, — заметила Сяохуань. — Интересно, у него есть жена или невеста? Может, он не просто так упал в нашей роще?

— Не болтай ерунды, — Мэйли накрыла мужчину старым одеялом, положила рядом меч и поставила плошку с водой. — Идем, скоро вернутся с ярмарки родители, надо приготовить для них ужин.

— А мы расскажем им про него?