Лунный клинок и цветок персика

Глава 3. Чужак

Лань Цзюнь очнулся на грубой циновке в сарае. Голова гудела, а в висках стучало. Он с трудом повернул голову и увидел глиняную плошку. "Вода!" Когда прохлада смочила иссохшее горло — боль в висках отступила. Краем глаза он заметил и блеск металла. Меч лежал у него под боком. Пальцы нащупали рукоять и ощутили знакомое покалывание.

Дощатый пол едва заметно качнулся. Кто-то вошёл в помещение, и Лань Цзюнь стиснул рукоять сильнее.

— Вы очнулись? — Перед ним возникло лицо девушки, довольно юной, с нежным персиковым румянцем и необычно яркими глазами. — Хотите пить?

Она налила из кувшина воды в плошку и потянулась, чтобы приподнять его голову. Лань Цзюнь дёрнулся и вскинул руку.

— Нет!

Глаза её удивлённо открылись — она явно не понимала, что сделала не так.

— Как давно я здесь?

— Три дня. — Теперь она рассматривала его с любопытством. — Вы в безопасности. В нашей деревне вам ничего не угрожает.

— Как тебя зовут? — Услышав имя, он кивнул, но не назвался в ответ, лишь спросил: — Где находится деревня?

— В излучине реки Шёлковой, на противоположной стороне от подножия гор Дремлющего Дракона.

Лань Цзюнь прикрыл глаза — он знал эти места. Удивительно, как далеко смог улететь на мече, несмотря на обильное кровотечение. Рукой пошарил по телу и нащупал повязки на боку и левом плече.

— Кто? Кто лечил меня? Позови этого лекаря.

Девушка вздохнула.

— Господин, ваши раны промыла и зашила я. Позвольте, я осмотрю их. Они могли воспалиться, и тогда надо будет наложить лечебную мазь.

— Ты дотрагивалась до меня? — В его голосе звучало возмущение, пополам с удивлением.

— Не сердитесь. Вы могли умереть, — Мэйли не понимала, чем рассердила его. — Мы выстирали вашу одежду и зашили.

Она поднялась с колен, взяла в углу стопку одежды и положила перед ним.

Лань Цзюнь коротко кивнул.

"Она трогала меня! Видела без одежды, но смотрит так, будто ничего не произошло". У него в голове не укладывалось.

— Спасибо, — глухо сказал он, понимая, что она всё ещё ждёт разрешения осмотреть раны, — но больше ничего не нужно. Справлюсь сам.

В её глазах промелькнула обида или что-то похожее. Она поставила перед ним корзинку, которую принесла с собой.

— Тут чистые бинты и мазь. А вот — свежие лепёшки и травяной отвар.

Он проследил, как почти бесшумно она выскользнула за дверь.

"Странная девушка".

Откинув одеяло Лань Цзюнь приподнялся, убедился, что штаны на месте, оглядел обнажённый торс с белыми бинтами. Собрав силы, сел. В боку жгло, плечо ныло. Он потянулся за мечом и замер. Правая рука, ранее покрытая ледяным узором от пальцев до шеи, была почти чиста. Лунный клинок замораживал его руку, когда делился силой, и на то, чтобы узор истаял, требовалось время. Когда в прошлом году он три дня подряд истреблял демонов в Камышовой долине, то чуть не умер от переохлаждения.

Он размотал бинты. Раны выглядели лучше, чем ожидалось. "Ещё несколько дней — и можно отправляться в путь". Открыв банку с мазью, Цзюнь с удивлением узнал столичное средство. "Неужели она сама приготовила?"

Нанеся густую массу на рану, он кое-как забинтовался, накинул рубаху. Она действительно была чиста и пахла персиками. "Здесь всё пахнет персиками. И она тоже". Он вспомнил её лицо, взмах ресниц, блеск янтарных глаз. "Возможно, мне повезло оказаться здесь".

Опираясь на стену, он вышел. Кругом цвели персиковые деревья! Розовые бутоны качались на ветру, окатив его волной аромата. Он сделал шаг, потом другой — и пошатнулся. Раздался испуганный вскрик. Резко обернувшись, он не сдержал стона. Невысокая девушка с круглыми от страха глазами прижала руки ко рту, затем убежала, оставив за собой шлейф лепестков.

***

За ужином Сяохуань шептала, размахивая палочками:

— Он выглядит как разбойник! А глаза? Ты видела его глаза? Я думала, умру от страха — они серые, как лёд на склонах!

— Что необычного в серых глазах? — тихо возразила Мэйли. — Такие у многих.

— Но эти чуть не заморозили меня! А какое бледное у него лицо! Не притащили ли мы цзяньши*, сестра? Ты сама говорила, он запретил тебе трогать его. Все знают — они не выносят запаха персика. — Сяохуань тронула цветок в волосах сестры.

Та отмахнулась. Но человек и правда был странным. Его раны затягивались неестественно быстро. Три дня она меняла повязки и видела, как бледнеют рубцы — и тот узор на руке, который она приняла за татуировку. "Нет, это было что-то иное..."

— О чём вы шепчетесь? — спросил отец. — Мэйли, мы хотели поговорить с тобой.

Девушка кивнула, предчувствуя о чем пойдет речь.

— На празднике Свадьбы Реки и Дерева Чжан Вэй пришлёт сватов.

Мэйли сжала кулаки под столом. Сын старосты давно оказывал ей знаки внимания. "Неужели придётся стать его женой?" Она сдержала стон разочарования.

— Почему молчишь?

— Отец... — она посмотрела на него и на мать. — Ведь вы поженились по любви. Почему я должна...

— А кто тебе мил, дочка? — мать смотрела сурово. — Ты весь год отвергаешь женихов. Тем более теперь, когда у нас в доме чужой мужчина. Пожалей сестру — слухи уничтожат её репутацию. Она останется старой девой, не познает радости материнства и умрет в одиночестве, всеми забытая.

Сяохуань ахнула, карие глаза наполнились влагой, губы задрожали. Губы Мэйли задрожали тоже. Она знала, почему родители так радеют за репутацию Сяохуань, и не сильно печалятся, что будет с ней, Мэйли. Могла ли она осуждать тех, кто принял в семью подкидыша, дал свою фамилию, научил всему и заботился о ней целых семнадцать лет, за то, что родная кровь все же оказалась им ближе? Ведь она и сама любила младшую сестру, хоть та своим рождением и отняла у нее часть родительской любви. Проглотив комок в горле, она тихо сказала:

— Хорошо. Пусть приходят сваты.

Мать улыбнулась и погладила ее по руке.

"Три месяца до свадьбы, — думала Мэйли. — три месяца, чтобы найти выход".