Лунный свет

Глава 5

Суббота наконец наступает. Время летит незаметно, растворяясь в домашних хлопотах. Максим тщательно наводит порядок, смахивая пыль с каждого угла после долгого отсутствия. Когда в доме снова пахнет чистотой и уютом, он начинает собираться.

Выйти решает после обеда. К месту встречи с Верой он планирует подойти ближе к вечеру, когда солнце уже золотит верхушки сосен, а в воздухе висит предчувствие ночной прохлады. Он берет немного еды и, стараясь не привлекать внимания, бесшумно выходит из дома.

Лес поглощает его мгновенно. Максим скользит между деревьями, как тень, по тропе, которую запомнил. Каждый вдох обжигает легкие свежестью. В голове автоматически крутятся расчеты: скорость, время, расстояние. Ровно три часа.

Время ускоряется с каждым шагом. И вот перед ним — знакомый массивный камень, темный и покрытый мхом. Максим останавливается, его глаза быстро сканируют поляну. Она пуста. В памяти всплывают, как предостерегающее эхо, слова шамана: «Вам лучше не встречаться».

— Наверное, старик сказал ей, что я не приду, — бормочет он сквозь зубы, и во рту появляется горький привкус злости.

Внезапно тишину вспарывает сухой, оглушительный треск — ветка хрустнула под чьей-то ногой совсем рядом.

По спине Максима бегут ледяные мурашки. Он замирает, превращаясь в столб. Темные мысли осаждают разум. Шаман? Сейчас будет выстрел? Сердце колотится в висках дробным, паническим стуком. Шаги сзади становятся ближе. Громче. И вдруг воздух пронзает крик.

Максим вздрагивает всем телом и делает рывок вперед, но тут же останавливается, будто наткнувшись на невидимую стену. Голос. Он знает этот голос.

— Куда ты? Это же я!

Он оборачивается. И видит ее. Вера. Она подбегает, и прежде чем он успевает что-то сообразить, ее руки обвивают его шею. Она прижимается так крепко, словно с их последней встречи прошли века. В этот момент он вспоминает. Вспоминает газетные строки, холодные заголовки, древние легенды. По коже снова пробегает холодок. Но оттолкнуть ее он не может. Ее объятия — единственное, что имеет смысл в этом безумном мире.

«Неважно, — яростно думает он, погружаясь в ее запах. — Неважно, что она такое. Сейчас она просто Вера. Моя Вера».

Она отпускает его, и в ее глазах плещется недоумение.

— Как ты здесь оказался? Отец говорил… Он сказал, ты не придешь. — Ее голос дрожит, но в нем слышится вызов. Она не поверила. И была права.

Уголки губ Максима дрогнули в сдержанной, таинственной улыбке.

— Я обещал. И я здесь. — Он поднимает небольшой сверток. — И даже прихватил кое-что. Может, устроим маленький пикник? Что скажешь?

В ее груди что-то теплеет и разливается, смывая все тревоги. Она чувствует, как ее собственные губы растягиваются в ответной улыбке.

— Конечно… Со мной еще никто не устраивал пикник. — Она делает паузу, ее пальцы нервно теребят край рукава. Взгляд отводится в сторону. — Можно спросить? Только честно.

— Спрашивай. — Его голос тихий, ободряющий.

Она вдруг кажется очень хрупкой. Наклоняет голову, и волосы занавеской падают на щеку.

— Может, я поторопилась… но мы ведь теперь… встречаемся? — Она произносит это почти шепотом, и в ее голосе — целая вселенная надежды и страха.

Смущение обжигает его щеки. Но следом накатывает волна такого стремительного, ослепительного счастья, что у него перехватывает дыхание. Весь мир сужается до этой поляны, до ее распахнутых глаз. Он делает шаг вперед.

— Да, — звучит его ответ, простой и безоговорочный, как клятва. — Встречаемся.

Он берет ее теплые ладони в свои. Его пальцы смыкаются вокруг них. Вера медленно поднимает голову. Их взгляды сталкиваются — и реальность растворяется. Больше ничего не существует.

— Все верно, — говорит он твердо, не отпуская ее взгляд. — Я твой парень. Ты моя девушка.

Их губы снова встречаются. Этот поцелуй нежнее, дольше, слаще первого. В нем нет спешки, только тихое утверждение. Обещание.

Они возвращаются к подготовке пикника, о котором почти забыли. Вера раскладывает припасы на расстеленной скатерти аккуратными, четкими движениями. Максим разжигает огонь. Пламя оживает с сухим треском, отбрасывая танцующие тени на его лицо.

Они устраиваются рядом. Тишина между ними не пустая — она плотная, звенит эхом недавнего поцелуя. Каждый звук — шелест листьев, потрескивание костра — кажется преувеличенно громким.

— Как там дом? — наконец спрашивает Вера, ломая напряжение. — Все в порядке? Ты долго отсутствовал.

Максим улыбается, стараясь, чтобы это выглядело непринужденно.

— Все хорошо. Пришлось изрядно поработать, убирая весь дом. Но мне даже… понравилось.

Вера вдруг встрепенулась, будто ее ударило током воспоминания.

— Совсем забыла… Здесь же прах твоих родителей. Нужно почтить их.

Она подходит к месту и склоняет голову. Максима накрывает волна благодарности за ее чуткость. И чувство вины — колючее, холодное. Шаман выкопал прах. Но сейчас он не может сказать ей это.

Вера стоит перед мнимой могилой и шепчет что-то слишком тихо, чтобы разобрать. Слова оберегать. Слова защищать. Внезапно она замолкает. Ее взгляд поднимается к небу, где уже тают последние краски заката.

Она медленно поворачивается к нему. Ее лицо — маска печали.

— Извини. Мне пора. — Ее голос — всего лишь шепот. — Как же я хочу остаться. Прости. Увидимся в следующую субботу.

Она разворачивается и быстрым шагом идет к хижине. Сердце Максима сжимается ледяным комом.

— Я провожу тебя! — выкрикивает он, срываясь с места. — Мне будет спокойнее!

— Не надо! — ее голос доносится уже издалека, резкий. — Возвращайся домой. Дойдешь за час, если поторопишься.

Но он не слушает. Настигает ее, его рука хватает ее за запястье.

Она вскрикивает. Не от боли — от ужаса.

— Отпусти! Беги домой! Я не хочу, чтобы ты видел меня сейчас!

Он не отпускает. И в этот момент лунный свет проливается на нее серебристым потоком.