Лунный свет

Глава 6

Вера замирает перед Максимом, закрывая его своим телом. Её разум лихорадочно ищет выход, как спасти его, как сохранить эту жизнь, которая теперь важнее её собственной. Волки стоят полукругом. Они смотрят на неё — и не нападают. В ней есть что-то, что заставляет их медлить, что-то, что они признают своим.

Не будь с ней Максима… но он здесь. Его страх — кислый привкус у неё во рту.

Она смотрит в их жёлтые глаза и вдруг понимает. Они принимают её за свою. И боятся. Именно поэтому их клыки ещё не впились в горло Максиму.

— Двигаемся к городу, — её голос звучит тихо, но жёстко, не терпя возражений. — Держись ко мне ближе. И доверься.

Максим не отвечает. Он лишь кивает.

Они делают первый шаг. Второй. Хруст ветки под чужой лапой звучит как выстрел. Вера оборачивается — и время замедляется.

Серый комок мышц и ярости уже в воздухе. Клыки вонзаются в ногу Максима. Его крик разрывает тишину, и этот звук прожигает Веру насквозь, превращая страх в слепую ярость. Она бьёт. Всей силой, всем отчаянием. Её нога встречается с грудной клеткой зверя с глухим стуком.

Волка отбрасывает на несколько метров. Он падает и скулит — жалобно, по-детски.

Тишина.

Вера опускается рядом с Максимом. Слёзы катятся сами, горячие и бесполезные. Она видит рваную рану, тёмную кровь на земле.

— Прости, — шепчет она, будто это её зубы оставили эти отметины. — Прости…

Боль сводит его лицо судорогой, но он сжимает челюсть.

— Не сейчас. Они ещё здесь.

Опираясь на неё, он поднимается. Его шаги неуверенны, но он двигается вперёд. Волки отступают, сохраняя дистанцию. Их глаза горят. Они следуют за своей добычей по пятам, тени среди деревьев.

Городской свет вдалеке — слабая, дрожащая точка надежды. Максим почти смеётся от облегчения. Вера уже не плачет, но её молчание тяжёлое, густое. А волки… волки останавливаются. Свет, запахи людей — этого достаточно. Один за другим они растворяются в чёрной чаще.

Максим останавливается. Его руки обвивают Веру, прижимают к себе так крепко, что у неё перехватывает дыхание. Его губы касаются её виска.

— Ты спасла меня, — его голос хриплый. — Без тебя меня бы не было. А это… просто рана. Заживёт.

Он отпускает её.

— Тут я уже дойду. Возвращайся.

Она не смотрит на него, её взгляд прикован к окровавленной ткани на его ноге. Тогда его руки снова находят её талию. Он притягивает её к себе, и этот поцелуй — не благодарность. Это что-то острое, отчаянное и горькое. Обещание и прощание одновременно.

— Со мной всё будет хорошо, — он дышит эти слова ей в губы. — Иди.

— Мы больше не увидимся… Тебе опасно приходить ко мне. Если они снова…

— В субботу, — перебивает он её, его пальцы сжимают её запястье. — Ты встретишь меня на этом месте. И мы пойдём к нашему камню. Вот. Возьми.

Он снимает с руки часы, тёплые от его кожи, и зажимает их в её ладони.

— На случай, если твои остановятся. Спрячь. Не показывай отцу. Выходи только, если он ушёл. Ясно?

— Ясно, — она сжимает часы, и металл даёт ей слабую опору. — Обработай рану. Сразу, как придёшь.

Ещё один быстрый, крадущийся поцелуй — и они расстаются.

Максим хромает к дрожащему огоньку города. Вера бежит к хижине, и ветер сушит следы слёз на её щеках. Ощущение его губ на её губах горит ярче страха. Но тень от его боли, тёмная и липкая, ползёт за ней по пятам.

Дом встречает его тишиной и ярким светом лампы. Он обрабатывает рану, стиснув зубы от жжения. Садится перед телевизором. Мелькают лица, звучат чужие голоса.

И вдруг — он.

Тот самый человек. С холодными глазами и слишком правильной улыбкой. Тот, что расспрашивал о местных легендах.

— …правду о дьяволе из Мууна, — голос из динамиков звучит гладко и уверенно. — Если эта тварь существует, я найду её. И покажу миру.

Максим замирает. Ненависть поднимается у него в горле, горькая и жгучая. Но теперь он знает, что Андрей враг. И каждый шаг в лес отныне надо скрывать ещё лучше.

На следующее утро мысль о работе бьёт его наотмашь. Деньги тают. Он выходит на улицу, и первое, что он видит — листок, пришпиленный к столбу.

«Требуется грузчик. Неполный день. Разгрузка товаров, а так же погрузка отходов».

Зарплата — гроши. Но это начало. Это способ жить дальше.

Он срывает листок. Бумага хрустит в его пальцах. Он идёт по адресу.

Хозяин магазина кивает, пожимает ему руку. Дни, часы — всё чётко и ясно. Первая, зыбкая ступенька к самостоятельности. Максим выходит на улицу, и лёгкость в груди почти побеждает тяжесть в раненой ноге. Он идёт медленно, с непривычным чувством цели.

И вдруг останавливается.

Что он хочет? Раньше этот вопрос был туманным, неважным. Теперь он встаёт перед ним, как стена. Найти своё место. Не просто выживать, а жить. Но ум упрямо молчит, предлагая только пустоту.

«Всему своё время», — думает он, шагая дальше.

Тень падает на его путь раньше, чем он замечает человека. Андрей. Холодная улыбка, слишком внимательный взгляд. Максим хочет пройти мимо, но вежливость — глупая, автоматическая — заставляет его замедлить шаг.

— Здравствуйте, Максим. Можно вас на минуту?

— Времени мало, — голос Максима звучит плоско. Он смотрит через плечо Андрея, туда, где его дом. Жест яснее любых слов.

— Тогда сразу к делу: мне нужен проводник. Вы знаете лес.

— Нет.

— Я заплачу. Очень хорошо. Если мы найдём то, что я ищу, слава и деньги изменят вашу жизнь. Это шанс уехать отсюда.

— Нет, — повторяет Максим, и на этот раз в его тоне сталь. — Я жил на опушке. В чащу не ходил. Легенда — сказка для детей. В лесу волки. Обратитесь к охотникам. Всё.

Он делает шаг, но рука Андрея хватает его за запястье. Хватка цепкая, изучающая.

— Вы не можете… или не хотите? — голос Андрея становится тише, интимнее, опаснее. — Если не хотите, значит, вам есть что скрывать. Может, вы её видели. Эту девушку-дьявола. И она вам… понравилась. Но готовы ли вы защищать её ценой своей жизни?