Лунный свет

Глава 7

Максим погружается в новую работу с головой. В редкие свободные часы он жадно читает книги. Ищет в них ответы.

Ночи — самые трудные. Мысли о Вере не отпускают его ни на минуту. Они жгут изнутри. Он все думает об одном: кем она станет, когда взойдет красная луна? Убийцей? Или она останется собой?

Наступает суббота. Перед встречей он заскакивает в магазин, покупает новую одежду. Ему нужно выглядеть для нее красиво. Идеально. Он переодевается, незаметно скользит в лес после обеда. Двигается к месту встречи быстрыми, легкими шагами.

И видит ее. Она стоит, задумчиво глядя в небо. Он решает подкрасться. Напугать, как она сделала это неделю назад. Делает тихий шаг. Еще один. Он уже готовится окликнуть ее, но она резко оборачивается. Ее глаза сверкают.

— Ага, попался!

Он вздрагивает.

— Тебя не проведешь! — его голос звучит чуть хрипло. — Но как ты узнала?

— Я тебя заметила давно, — она смеется, и этот звук похож на звон колокольчика. — Притворялась. Но не смогла сдержаться, когда ты подобрался так близко. Чем займемся? Пройдемся до хижины? Я ужасно голодна. Так хотела тебя видеть, что забыла про еду. А ты?

— Я тоже ничего не ел. Слишком торопился к тебе… — Он замолкает. Потом выдыхает вопрос, который жжет его изнутри. — А шаман… Он точно не вернется?

Голос предательски дрожит. В памяти всплывает угроза, темная и тяжелая, как камень на шее. «Убью».

— Нет. — Ее ответ тверд и уверен. — Отец ушел далеко. Вернется не скоро, может, даже к воскресенью не будет. Не бойся. Пойдем. Я приготовлю что-нибудь.

Она берет его за руку. Ее пальцы теплые, а его ладонь — горячая и влажная. Они идут. И он говорит. Слишком быстро, слишком оживленно. Рассказывает о работе, о деньгах, о планах. О мечте стать врачом, которая загорелась в нем ярким пламенем.

Она слушает. Кивает. Их разговор поглощает их целиком, и они не замечают, как доходят до хижины. Максим замирает на пороге. Память накрывает волной: все дни, проведенные в этих стенах.

— Время летит незаметно, — тихо произносит он, переступая порог.

Внутри ничего не изменилось. Уютный мирок, где время будто прислушивается и замедляет свой бег.

— Присаживайся. Чувствуй себя как дома, — ее голос льется, теплый и ласковый. Она двигается у печной плиты плавно, как в танце. Он наблюдает. Тепло разливается по его груди, сжимает сердце. Все так естественно. Словно это — их ритуал. Их жизнь вдвоём.

Через минуту он встает.

— Я помогу.

— Хорошо.

Ее улыбка — как солнечный зайчик в сумраке. Они готовят рядом. Их руки почти соприкасаются. Этот момент хрустально-хрупкий и совершенный.

Ужин готов. Они садятся за стол. Он не отрывает от нее взгляда. Пьет каждое ее движение, каждую улыбку. Она сияет. И он ловит себя на мысли: он хочет остановить время. Замкнуть этот вечер в стеклянный шар и хранить вечно.

Но сумерки за окном сгущаются. Становятся густыми и синими. Время уходит. Сквозь пальцы.

Пора. До следующей встречи — целая вечность, семь долгих дней.

Они еще сидят. Молчат. Пока, наконец, им не приходится вставать. Двигаться. Прощаться.

Вера настаивает проводить Максима до города. Помнит о волках. Он соглашается с радостью, ловя каждый лишний миг рядом с ней.

Они покидают хижину. Воздух пахнет прохладой и хвоей. Максим собирается с духом. Говорит то, что вынашивал внутри несколько дней.

— Приходи ко мне в следующий раз. Днем. Без луны ты… обычная. Я хочу показать тебе город. Мой дом. Мы посмотрим интересные фильмы. Ты ведь не видела телевизор?

Она молчит. Смотрит вдаль, где деревья сливаются с темнотой.

— Не знаю. Хочется. Но страшно. Я никогда не была среди людей. — Ее голос тихий, почти шепот.

Он берет ее руку. Его пальцы осторожно смыкаются на ее коже.

— Я буду рядом. Если кто спросит — скажу, что ты из другого города. Да и кто будет спрашивать? Меня и самого здесь мало кто знает. Родители скрывали меня. Доверься мне. Обещаю — до заката отведу тебя назад.

На ее губах появляется легкая улыбка.

— Хорошо. Приду. Но встреть меня в лесу, у опушки. И угости чем-нибудь вкусным!

Его сердце сжимается от теплого, острого чувства.

— Угощу самым изысканным. И покажу захватывающий фильм. — Он мягко сжимает ее руку. — Поверь, день будет великолепным.

Они идут сквозь густеющие сумерки.

Полпути уже позади, когда небо хмурится. Тяжелые тучи затягивают его. Вера ведет его уверенно. Ее зрение в ночи — дар и проклятие.

Он увлеченно рассказывает о фильмах. О космосе, войнах, любви. Внезапно она замирает. Выпускает его руку. Ее ладонь становится ледяной.

— Максим, беги! — ее голос дрожит, ломается. — Возвращайся домой! Сейчас же, беги!

— Что происходит? Волки? — Он инстинктивно оглядывается. Видит только деревья. Слышит лишь стук собственного сердца.

— Как я могла забыть… Сегодня… красная луна. — Ее дыхание срывается. По щекам катятся горячие, быстрые слезы. — Беги, прошу тебя! Беги!

Паника поднимается в его горле комом. И тут он вспоминает. Слова Андрея. Предупреждения. Он поднимает голову.

Из-за рваных туч выплывает луна. Кровавая. Зловещая. Ее свет заливает лес багровой краской.

— Прости меня… — шепчет Вера.

Он видит, как ее кожа начинает светиться. Тусклым, красноватым сиянием. Как будто под ней течет раскаленный металл. Разум отказывается верить.

Со страхом он отступает на шаг. Потом на другой. Потом разворачивается и бежит. Ноги подкашиваются, ветви бьют по лицу.

Он останавливается. Оборачивается.

Там, где она стояла, — пустота.

«Убежала. Она не причинит мне зла…» — бормочет он и делает шаг.

И сердце его останавливается.

Прямо перед ним стоит фигура. Лишь отдаленно напоминающая Веру. Кожа переливается багровым и черным. Глаза — две лужицы запекшейся крови. Из них струятся алые слезы. Губы растянуты над рядами острых, тонких, как иглы, клыков. Это кошмар, обретший форму.