Лунный свет

Глава 10

Максим идет по кровавому следу. Каждый его шаг отдается гулом в висках. Он поднимает голову – и видит человека. Приближается ближе, и холодный ужас пронзает его насквозь. Он узнает охотника.

Раненый лежит, его дыхание – хриплый, рваный звук. Пуля разорвала ногу, темная лужа растекается по земле. Но глаза охотника открыты, его пальцы судорожно впиваются в мох. Он шепчет, и каждое слово дается ему мукой.

– Андрей… Сошел с ума… Это он… застрелил старика…

Взгляд охотника тускнеет, сознание гаснет. Максим замирает. Ледяная тяжесть наливает его грудь, сжимает горло. Он дышит резко, по-собачьи. Вера. Ему нужно найти Веру. Сейчас.

Он поворачивается и почти бежит, ноги подкашиваются, ветви хлещут по лицу. Солнце тонет за черной линией леса, крадя последний свет. С каждой минутой оно всё ниже. И когда покажется луна, Андрей увидит настоящую Веру. Эта мысль жалит, как оса.

Время спрессовывается в тягучую, темную массу. И вдруг – выстрел. Грохот разрывает тишину в клочья, совсем близко. Максим замирает. Вся кровь отливает от лица. Андрей. Он выстрелил в Веру. Мысль бьется в черепе, глухая и навязчивая. Он не может двинуться. Не может дышать.

Затем что-то щелкает внутри. Он срывается с места, спотыкается, падает, царапая ладони о корни. Продирается сквозь чащу. И вываливается на поляну.

Картина встает перед ним, четкая и нереальная, как кошмар. Вера прижата к стволу дерева. Андрей держит ее на прицеле, его лицо искажено безумием, губы растянуты в оскале. И кровь – алая, живая полоса – стекает по ее руке, капает на пожухлую траву.

— Ты пойдешь со мной, или я убью тебя! — его голос — скрип рвущегося металла.

Вера рыдает, прижимая ладонь к ране.

Максим застывает. Он – статуя из льда и ужаса.

— Почему на тебя не действуют транквилизаторы? — Андрей трясет ружьем. — Если бы сработали, все было бы иначе!

Он перезаряжает ружье. Лязг затвора – самый громкий звук на свете. И в этот миг из-за туч выплывает луна. Призрачный, серебристый свет заливает поляну. Он ложится на кожу Веры, на ее слезы, на струйку крови.

Максим видит, как палец Андрея белеет на спусковом крючке. Видит, как лунный свет зажигается в глазах Веры – и вспыхивает. Вспыхивает алым, нечеловеческим пламенем.

Андрей вскрикивает и отшатывается. Его рука дергается.

Грохот выстрела.

Пуля вонзается в грудь Веры. Ее тело вздрагивает.

Крик вырывается из Максима сам по себе, хриплый, звериный. Оцепенение слетает. Он мчится к ней, подхватывает, чувствуя, как она вся дрожит.

— Только не умирай, — его шепот обжигающий и беспомощный. — Я не могу без тебя. Не могу.

Он смотрит на ее руку. Рана… светится. Мягким, фосфоресцирующим сиянием. То же свечение пульсирует у нее на груди, сквозь разорванную ткань.

— Со мной все будет, — ее голос тих, но тверд. — Лунный свет… он меня лечит. И я не уйду. Не на твоих глазах. Но нам нужно бежать. Он выстрелит еще раз. А ты… ты обычный. Одна пуля – и конец.

— У меня есть ружье, — говорит Максим, и его собственный голос кажется ему чужим. — Я могу выстрелить. Но тебе нужно отвлечь его. Отбеги. Заставь посмотреть на себя.

Он не уверен, что попадет. Но это их единственный шанс. Маленькая, тлеющая искра надежды.

Андрей не двигается. Он смотрит на Веру, его глаза горят лихорадочным блеском. Он видит не ее – он видит легенду. Видит славу и богатство. Его мысли – бешеный вихрь.

И Вера движется. Стремительно, с неземной легкостью она отпрыгивает в сторону.

Андрей поворачивает ружье, но уже поздно.

Раздается выстрел. Рев боли. Андрей хватается за ногу, оружие падает на землю.

— Бежим! — кричит Максим.

Они срываются с места, врываются в объятия леса. Вера ведет его, она скользит между деревьями. Она чует дым очагов, видит далекие огни города, как будто они горят у нее в крови.

— Я найду тебя! — яростный крик летит им вслед, полный ненависти и боли. — Беги! Но это не конец!

Город. Его огни режут глаза. Вера останавливается на краю леса. Внутри у нее пустота, холодная и бездонная.

— Беги домой, — говорит она, не глядя на Максима. — А мне нужно к отцу. Он ранен. Он не может…

— Вера… — его голос мягок и невыносимо грустен. — Он мертв. Я был там. Я видел.

Сначала она не реагирует. Потом ее плечи содрогаются в беззвучном плаче. Он обнимает ее, прижимает к себе, чувствуя, как бьется ее сердце – быстро-быстро, как у пойманной птицы.

— Сейчас тебе нужно идти ко мне домой, — шепчет он ей в волосы.

— Мой дом в лесу, — ее слова глухи.

— Нет. Твой дом теперь там, где я.

Он снимает свою куртку, накидывает ей на плечи. Ткань хранит его тепло. Они идут медленно. Дорога под ногами – не конец. Только начало.

По пути Максим то и дело останавливается. Его взгляд прилипает к силуэту Веры, к темной куртке на ее плечах. Светится ли она? Он вглядывается, задерживая дыхание. Лунные лучи все еще цепляются за ткань, оставляя призрачное серебристое сияние по краям. Но, к счастью, уже слишком поздно. Улицы пустынны и безмолвны.

Они добираются до дома. Максим бережно укладывает Веру в свою кровать. Ее тело не хочет подчиняться, плечи содрогаются в такт беззвучным рыданиям. Он натягивает одеяло до ее подбородка, его пальцы на миг касаются ее щеки – кожа холодная, как мрамор.

Он не может позволить себе отдых. Не теряя ни секунды, Максим выходит, плотно захлопывает дверь. Идет прямиком в полицейский участок.

Внутри пахнет кофе, пылью и официальными бланками. Его история звучит скомкано, обрывисто. Он выдает факты, как щепки: выстрел в лесу, раненый охотник, безумный Андрей, мертвый шаман. Полицейские смотрят на него с привычной усталой серьезностью. Они не верят, но обязаны проверить. Снаряжают отряд с собаками. Берут его с собой.

Он ведет их обратно, в адреналиновый кошмар. Сначала – к хижине шамана. Несколько офицеров остаются там, их фонари выхватывают жуткие подробности из мрака. Потом – по тому самому кровавому следу. И они находят охотника. Без сознания, но живой. Дыхание слабое, но есть.