Лунный свет

Глава 17

Дождь моросит тонкой, ледяной нитью. Капли падают Максиму на голову, стекают по лицу холодными дорожками. Он чувствует необыкновенную легкость в теле, будто с плеч свалился груз, давивший годами.

«Сейчас я пробегу до дома и даже не устану», — мелькает мысль. Он ускоряет шаг.

Бежит по лесу, словно ветер. Деревья мелькают размытыми зелеными тенями. С каждым прыжком ноги едва касаются земли — его движения становятся невесомыми, стремительными. Он почти парит. Капли дождя замирают в воздухе, будто само время остановилось.

— Я живой! — его крик разрывает влажную пелену леса.

В ответ ему доносится протяжный вой. Один. Второй. Со всех сторон, из-за стволов, появляются волки. Они движутся бесшумно, но в их глазах светится странный, пронзительный интеллект.

Один зверь выскакивает прямо перед ним. Максим отталкивается ногой от земли и прыгает. Взлетает так высоко, что на мгновение видит крыши домов вдалеке.

Он пролетает полсотни метров и приземляется мягко, как кошка, не прерывая бега. Ошеломленная стая остается позади. Через минуту он уже на окраине, останавливается. И понимает: он не устал. Совсем.

Домой он входит медленно, будто боится спугнуть тишину. Но на кухне боль накрывает его волной, острой и физической. Перед глазами — ее улыбка. Ее смех, теплый и раскатистый. Тепло ее пальцев, сплетенных с его пальцами. А теперь — пустота. Ее нет. И эта неизвестность режет изнутри. Боль настолько реальна, что у него перехватывает дыхание.

Он сидит до ночи, борясь с самим собой. Потом — ледяной душ, черная одежда, поглощающая свет. И дорога в больницу.

У здания он останавливается. Главный вход — слишком опасно. Окна закрыты. Его взгляд поднимается вверх, к крыше.

Он слегка приседает и мощно отталкивается от асфальта. Три этажа вверх — легко. Приземляется на краю, гранитная крошка скользит под подошвами. Чуть не падает назад в пустоту, но удерживает равновесие. Дверь на лестницу заперта. Он хватается за ручку, тянет на себя — железные петли срываются с треском, похожим на выстрел. Вторую дверь, внутреннюю, он вскрывает аккуратнее, лишь щелчок сломанного замка нарушает тишину.

Коридор пуст и пахнет антисептиком. Он выходит, крадется, погруженный в свои мысли. Не слышит шагов. Слышит только щелчок открывающейся двери прямо за его спиной.

— Кто вы?

Максим медленно оборачивается.

Перед ним девушка. Светлые волосы рассыпаны по плечам. Белый короткий халат, обтягивающие джинсы. Серые глаза изучают его без тени страха, только холодная оценка. В ее руках — коричневая папка, пальцы сжимают ее слишком крепко.

— Я заблудился, — он снимает капюшон, пытается натянуть на лицо беззаботную улыбку.

— Куда вам нужно? — ее тон не меняется. Она не верит.

— В туалет, — он выдает первую же пришедшую в голову мысль.

Ее взгляд скользит по его темной, ничем не примечательной одежде, задерживается на лице на долю секунды дольше, чем нужно.

— Я вас провожу, — говорит она, поворачиваясь. — Идемте.

Он идет за ней, стараясь не терять бдительности ни на секунду. Внезапно она останавливается. Он, разглядывая таблички на дверях, не успевает среагировать и грудью натыкается на ее спину.

— Простите, — вырывается у него поспешное, сдавленное извинение.

Медсестра поворачивается. И в этот момент он видит ее вену на шее. Тонкую. Пульсирующую. Под кожей струится кровь — он слышит ее ток, чувствует запах, медный и сладкий. Контроль ломается, как хрупкое стекло. В глазах темнеет, потом вспыхивает алым огнем. Челюсть сжимается — клыки удлиняются, острые, как бритва.

Она вскрикивает, но звук обрывается. Максим впивается в ее шею. Горячая кровь обжигает горло. В голове — абсолютная, черная тишина.

А когда сознание возвращается, он стоит на коленях. Перед ним — безжизненное тело. На бейджике, залитом алым, имя: «Света».

— Что я наделал? — шепчет он. Пальцы касаются губ, влажных и липких.

Скрип двери. Из кабинета выходит врач.

— Охрана! — разносится его крик по коридору.

Максим разворачивается и бежит. Быстрее, чем когда-либо. Двери срывает с петель одним толчком. Лестничные пролеты мелькают под ногами вспышками. И вот он уже на крыше. Прыжок — и он перелетает на соседнее здание, потом на следующее. Через мгновение он уже дома.

Стоит в ванной комнате. Вода становится розовой, потом прозрачной. Он запирает дом и мчится прочь — в сторону Вилтона. Андрей где-то там. Он знает.

Дорога проходит в тени. Мимо проносятся машины, их фары слепят на секунды. Небо на востоке начинает светлеть, и в груди просыпается смутная, животная тревога. Рассвет.

В городе он чувствует запах. Медный, чуть приторный. Кровь. Он находит след в переулке: пятна на стене, потемневшие на асфальте. Она уже не свежая. Рядом на столбе — листовка. Скандально знакомое лицо Андрея. «Разыскивается».

— Нужно найти участок, — говорит он в пустоты переулка. — Они знают больше.

Он делает шаг на освещенную улицу — и кожу обжигает, будто раскаленным лезвием. Он отскакивает назад, в тень.

— В фильмах не врали, — он шипит сквозь стиснутые зубы, глядя на небо. — Вампиры действительно боятся солнечного света.

Приходится ждать. Он сворачивается в темном углу под кирпичной аркой, как бездомный. Прислушивается. Город просыпается, и за день несколько монет падают к его ногам — жестокая ирония.

Только когда темнеет, он выпрямляется и отправляется на поиски. Участок находит быстро. Встает напротив, прислонившись к холодной стене. Часы тянутся.

И вот, уже глубокой ночью, он ловит обрывки разговора в участке:

— …машину видели за городом.

— Куда направлялся?

— В сторону коттеджа. Там живет бизнесмен из Америки. Мы его уже проверяли — чист.

— Значит, проверим еще раз. Через пять минут выезд.

Один из полицейских выходит на улицу. Достает телефон. Говорит коротко, отрывисто:

— Приберитесь. Едем.

Мужчина разворачивается — и Максим уже здесь. Рука, словно стальной капкан, хватает его за плечо и втягивает в черную пасть переулка.