Лунный свет

Глава 18

Максим движется быстро. Рывок — и шея одного охранника ломается с глухим, влажным хрустом. Второй даже не успевает понять. Его тело обмякает и падает на землю, тяжелое и безвольное.

Максим подхватывает обоих за руки, волочет подальше, прячет в колючей чаще между деревьями. Прислоняется к шершавому стволу. Закрывает глаза.

— А вот что делать с теми пятью? — его шепот растворяется в темноте.

Он ждет. Тени пляшут в ядовитом свете фонарей. Секунды тянутся, как смола. И тогда двое отделяются от группы. Идут к воротам.

«Придётся действовать!» — голос звучит у него в голове, резкий и четкий.

Решётчатые ворота со скрипом расходятся. Они выходят. Он пулей мчится к ним. Удар — и зубы крупного мужика разлетаются осколками. Ещё удар — второй охранник падает. И тут — лай. Резкий, пронзительный, разрывающий тишину. Прожектора вспыхивают, выжигая сетчатку.

— Больше нельзя прятаться, — бормочет он, и кожа на его руках покрывается мурашками. — Напролом.

Но прежде чем он делает шаг, воздух прорезает вой сирены. Близко. Очень близко.

Максим исчезает в чаще, будто его и не было. Через десять метров он уже застывает у дерева. Смотрит. Особняк светится, как ядовитый гриб.

Сирены затихают. Из машины выходит человек в форме. Его голос, напряженный:

— Нужна помощь. Адрес…

Оставшиеся охранники мечутся. Кричат. Максим тем временем уже перепрыгивает через бетонный забор, и снова растворяется в тени. Ждет.

Через минуту из коттеджа выходит старик. Белый парадный костюм кричаще ярок в ночи. Он спускается, коротко кивает охранникам. Направляется к воротам.

Максим не ждет. Пока все смотрят на старика, он проскальзывает в приоткрытую дверь. Внутри еще один охранник. Выстрел так и не звучит — только глухой стон, и тело оседает на пол.

— Вот же… Надо было сначала спросить, — он проводит ладонью по лицу. Кожа влажная от адреналина.

Комнаты пустынны и молчаливы. Ни Андрея. Ни Веры. Только его собственное дыхание эхом отдается в тишине.

Он поднимается в кабинет. Золото, бархат, холодный блеск. Он ищет потайную дверь. Трогает статуэтки — они холодные и бездушные. Тянет книги — страницы шелестят пустыми угрозами. Ничего.

Отчаяние подкатывает комом к горлу. Он опускается в кресло за массивным столом. И в этот момент стена перед ним вздрагивает. Медленно, со скрежетом, расходится.

— Что за чертовщина? — встаёт Максим.

Дверь начинает закрываться. Инстинкт срабатывает быстрее мысли. Он хватает первый попавшийся предмет — холодный мраморный бюст — и кладёт его в кресло. Скребущий звук. Проход снова открыт.

Вниз ведет лестница. Холодный, сырой воздух обволакивает его с каждым шагом. Коридор. Двери с решетками. Он заглядывает в каждое окошко. Пусто.

Андрея нет. Веры нет.

И вот — последняя дверь. Знакомый запах. Ее запах. Ярость поднимается внутри него, горячая и слепая. Он хватает замок. Металл воет, сдается с душераздирающим скрежетом и вылетает, как пуля.

Он врывается внутрь. И видит.

Андрей сидит в клетке, как зверь. Его глаза во тьме широко открыты, полны немого ужаса.

А на столе — Вера. Без сознания, бледная, как восковая лилия. Он подбегает, рвет ремни — кожа на ее запястьях красная и воспаленная. Осторожно приподнимает ее голову. Ее веки вздрагивают. Она открывает глаза. И в этих глазах, туманных от боли, рождается радость. Ее шепот едва различим, губы почти не шевелятся:

— Спаси парня с белыми волосами…

И свет в ее глазах гаснет. Сознание снова отпускает ее.

Парень. Да, он видел его. В одной из клеток.

Он бережно подхватывает Веру на руки. Ее тело безвольно свисает. Он подходит к клетке. Андрей съеживается в углу.

— Убить бы тебя сейчас, — голос Максима низкий, как рычание. — Но я не опущусь до твоего уровня.

Глаза Максима вспыхивают алым огнем. Кости челюсти сдвигаются с тихим щелчком, превращая зубы в длинные, острые клыки.

— Исчезни. Навсегда. Думай о дочери. Ей и так из-за тебя плохо.

Он бьет ногой по замку. Металл сминается, ломается с душераздирающим визгом.

Максим бежит к другой двери и открывает клетку.

— Хочешь жить — беги. И будь благодарен ей, — кивает он на безвольную Веру в своих руках.

Парень поднимается. Подходит ближе. Его волосы белые, как первый снег.

— Можно мне… с вами? — его голос тихий. — У меня больше нет дома. Не хочу скитаться. Не хочу, чтобы меня снова поймали.

И тогда его глаза загораются. Нечеловеческим, ледяным голубым светом. Волчьим светом.

— Только если поспеешь за мной, — говорит Максим и поворачивается к выходу.

Скрип. Дверь начинает двигаться, закрывать проход. Максим бросается вперед и встает в проеме, мышцы наливаются стальной силой, удерживая тяжесть.

И в этот момент он видит его. Старик стоит у стола. Его рука, похожая на коготь, выхватывает пистолет из ящика. Он вскидывает ствол.

Парень проскальзывает, как порыв ветра, и прыгает к старику. Бьёт его ногой в полете. Тот с глухим стоном отлетает и врезается в стену.

— Спасибо, — выдыхает Максим, бросая взгляд на парня.

Мимо, ломая воздух, проносится Андрей. Только мелькание пяток.

— В окно! — кричит Максим.

Они выпрыгивают в ночь. И бегут. Особняк остается позади, их поглощает темная чаща леса.

Но далеко уйти не получается.

Луна, тонкий холодный серп, выходит из-за туч. Ее сияние падает на лицо Веры, окутывает ее призрачным светом. И этот свет… жжет кожу Максима, как кислотой. Ожоги расползаются по его рукам, шипят, будто он сунул их в открытое пламя.

«Значит, энергия вампиров, схожа со смертью…» — мысль пронзает сознание, острая и ясная.

Он тяжело дышит, опускает Веру на мягкий мох и отшатывается. Смотрит, как обожженная кожа дымится, а затем начинает стягиваться, заживать с пугающей скоростью.

— Я могу понести ее, — говорит парень.

Он протягивает руку. Его глаза в темноте все еще светятся тусклым голубым.