Лунный свет

Глава 1

«Смерть полагают люди вечным сном,
Но разве сцены жизни не виденья,
Что исчезают с утренним лучом?
Страшимся мы бессрочного забвенья.

Из страха, что придет последний час,
Длим бытия мучительную нить,
Не зная, что лишь смерти трубный глас,
Нас может от кошмара пробудить».

• Джон Китс, 1814.

***

Я открыл глаза. Электронные часы на прикроватной тумбочке безразлично взирали на всё приглушённой красной подсветкой цифр неумолимого времени.

«Три часа ночи. Как же хочется пить».

Преодолевая тяжесть одеяла, я поднялся и побрёл на кухню, из которой просачивался нежный серебристо-красный свет с пробегающими по нему тенями разных форм, заполняя собой доступную часть коридора. Неторопливо достав пластиковый стакан и наполнив его водой из кувшина с фильтром, я подошёл к окну и посмотрел вверх. Где-то высоко плыли рябью огромные диски лун, изредка перекрываемые небольшими косяками каких-то рыбок.

«Похоже, полнолуние», — предположил я, опустошая очередной стакан не утоляющей жажду воды и поворачиваясь, чтобы налить ещё.

Но не успел повторно наполнить посуду, как свет потускнел, а обернувшись, я увидел величественную картину медленно и грациозно проплывающего над крышей пятиэтажки кита, загородившего своим массивным телом свет лун. Восторженно понаблюдав за его движением и осушив второй стакан, я почувствовал лишь ещё более усиливающуюся жажду. С сомнением посмотрел на полупустой кувшин и огляделся по сторонам в поисках чего-нибудь, как вдруг заметил на столе ярко-красное яблоко с почти прозрачной кожурой. Казалось, что оно пульсировало изнутри. Маня, притягивая взгляд. Словно приглашая отведать его, несомненно сочной и нежной, плоти.

Моя рука потянулась сама собой и, едва коснувшись поверхности плода, ощутила эту приятную пульсацию, которая в ответ на прикосновение начала одобрительно учащаться. Не торопясь, я сделал первый укус, и мой рот тут же наполнился невероятно вкусным соком, брызнувшим на лицо и руки красными каплями. Яблоко слегка содрогнулось, но тут же расслабилось.

Внутри меня возникло странное чувство, словно первый глоток воды после долгого нахождения в пустыне, и я жадно начал пить эту сладко-солёную жидкость, казавшуюся амброзией. С каждым глотком моя жажда медленно отступала, а пульсация плода понемногу замедлялась.

Не знаю, сколько прошло времени, но в себя я пришёл от тихого звука, нарушившего тишину. Пить больше не хотелось, и я осторожно положил тусклое, слабо пульсирующее, истекающее красным соком яблоко обратно на стол. Звук зазвучал снова, гораздо громче и я понял что это мелодия. Приникнув к окну, мне удалось быстро отыскать источник звука. Это был всё тот же кит, напевающий невероятно прекрасную мелодию — песню своему ребёнку. Они неспешно кружились в причудливом танце, купаясь в нежных лучах лунного света. Я не понимал слов, но прекрасно понимал суть, и, открыв нараспашку окно, я поплыл к ним, поднимаясь всё выше и выше, навстречу чарующей мелодии и нежному свету, постепенно заполняющим собой всё вокруг...

Я открыл глаза.

***

Тихая мелодия заполняла собой тишину небольшой квартиры. Я медленно открыл глаза, обвел туманным взглядом окружающие предметы и остановился на прикроватной тумбочке. А точнее, на электронных часах, стоящих на ней и безразлично отображающих текущее время своей приглушённой красной подсветкой. Только мелодия будильника, исходящая от них, будила что-то внутри, заставляя окончательно проснуться.

«Шесть часов. Пора подниматься», — посетила меня вялая мысль.

Собравшись с силами и потянувшись, выполз из-под одеяла, с неохотой отпускающего меня из своих нежных объятий.

— Как же хочется пить, — проворчал я вслух и вдруг поражённо застыл от чувства дежавю.

Мысль судорожно носилась, перебирая в памяти похожие ситуации и пытаясь нащупать какую-нибудь нить, которая смогла бы прояснить возникшее ощущение. Просидев так пару минут, я перетряхнул в памяти уже всё, что только можно было, но ничего, получившего отклик, так и не нашлось.

— Может, снилось что-то? Не помню, — моё нахмуренное лицо разгладилось. — Ладно, пора собираться.

Почесав подбородок и наконец встав, приступил к недолгой разминке. Этот комплекс мне показал коллега с работы, Владимир Сергеевич. Высокий сорокалетний седоволосый мужчина, многое повидавший на своём веку, но сумевший сохранить удивительную бодрость и крепость как духа, так и тела, отвечал за подготовку всех сотрудников нашего ЧОПа, а параллельно ещё и занимался со всеми желающими в спортивной секции, выступая в качестве инструктора по рукопашному бою. В коллективе к нему быстро прилипло прозвище «тренер», на что он только посмеивался. Так что многие его теперь только так и называли.

Я ещё раз мысленно поблагодарил Сергеича за его уроки и, закончив с разминкой, отправился в душ.

— Ох, вот теперь ещё чашечку кофе, и утро действительно можно назвать добрым, — довольно произнёс я, заходя на кухню и вытирая волосы. — Пусть сейчас и вечер.

Бросив полотенце в корзину для белья и поставив на плиту чайник, щёлкнул пультом от телевизора и направился к холодильнику. Надо ещё паёк в рюкзак кинуть и чаю в термос налить.

Небольшой квадратный телевизор, стоявший в углу обеденного стола, тихо затрещал, засветился пробуждающимся экраном и начал негромко вещать голосом диктора включившейся передачи:

«— ...взяли штурмом! О количестве пострадавших пока не сообщается, но уже сейчас нам доступны кадры, на которых отчётливо видны выводимые под охраной сотрудников спецподразделения заложники. Работники скорой помощи и пожарные находятся в полной готовности к выполнению своих обязанностей. Далее продолжит наш корреспондент с места событий…»

Щелчок пульта, недовольно моргнувший экран, и сменившийся канал заговорил голосом совсем юной журналистки, сидящей напротив пожилого мужчины в костюме: