Львиный след на снегу

Глава 9. Снейп-не-Снейп

Примерно с середины сентября жизнь Гарри и Салли превратилась в ад. Всю осень Снейп злобствовал и плевался ядом, отравляя детям существование. Он оказался не просто мудаком, а откровенной сволочью. И травил он их теперь так хитро, что и не подступишься.

Сверлил злобными глазами, когда Салли и Гарри кушали в Большом зале, причем внешне это никак не было заметно: просто смотрит профессор на кого-то и всё, а у Гарри с Салли тем временем кусок в горло не лез под его черными сверлами. Сдирал баллы за каждую кляксу в эссе и каждую каплю пролитого зелья.

А когда Салли попыталась приструнить зарвавшегося папашу, обшипел её вдоль и поперек и дал леща по попе. И пообещал зареванной дочери написать матери о том, как она, паскуда мелкая, подрывает в школе папин авторитет! Салли прониклась и заткнулась, стала просто шелковой.

Реакция Гарри была, как и следовало ожидать, стандартной: мальчик обижался и злился на злобного препода-папашу. Но защититься от профессорской травли не мог. Да и как это возможно? У ребёнка нет даже доказательства! Что такое его детское слово против слова строгого учителя, который сквозь зубы цедит, что мальчишка отлынивает и нахальничает на уроках…

К счастью, зельеварение у первого курса было только раз в неделю — по пятницам, иначе хоть совсем не живи. Этим, пожалуй, Гарри и спасался, старательно избегая бешеного отца в остальные дни недели.

Том Реддл и Гвинедд сочувствовали Гарри, ругали Северуса на каждом педсовете, Снейп ругался в ответ, грохал ладонью по столу и грозился уволиться. Тупик, в общем…

В конце концов на них махнули рукой, да мало ли подобных ситуаций по всему миру? Во многих школах происходят такие вот мелкие драмы и междусобойчики между учителями и учениками, как говорится: нашла коса на камень.

А дело тем временем приближалось к Рождеству, прошло уже три месяца откровенной травли, и результат рано или поздно должен был проявиться — Гарри начал ненавидеть Снейпа. Гарри и так-то не был пай-мальчиком, а довольно-таки хулиганистым, со злобным чертиком где-то глубоко внутри. Но, как ни странно, именно этот хулиганистый чертик не давал Гарри сломаться. И ненависть его была веселой. О чем Северус, к счастью, не подозревал, иначе бы совсем взбесился, как знать…

А вот Салли было тяжелее, ведь она любила папу и искренне не понимала, как он мог так измениться из-за того, что случайно изменил жене и родил бастарда. Наконец она пришла к неутешительному выводу — гордецом крайне неудобно быть. Ведь это из-за гордости у папы так кардинально полетела крыша, нет? Из-за больной ущербной гордости?

Очередная пятница и очередной урок. Первокурсники уже привычно заморозились, стараясь не шуметь, чтоб не провоцировать чокнутого профессора на лишние раздражения. Стояли перед котлами, как инженеры-ядерщики при испытании новой термоядерной ракеты, ежесекундно ожидая взрыва от случайного брака в механизме. Грозный Снейп палочкой наколдовал рецепт зелья на доске, дождался, пока студенты наберут ингредиентов из шкафов и приступят к уроку, и начал, как обычно, подтапливать Гарри.

Ловя на себе виноватые взгляды однокашников, Гарри, опустив голову, толок в ступке змеиные зубы, прекрасно зная, что на самом деле ребята ему благодарны за то, что бешеный профессор выбрал козлом отпущения именно его, а не кого-то другого. Оттого и чувствуют вину, что ему все шишки достаются. Подумав об этом, Гарри досадливо дернул плечами, чем немедленно спровоцировал цербера.

— Поттер, у вас нервный тик? — вкрадчиво спросил Снейп. Гарри промолчал, а профессор начал докапываться: — Ах, какая неприятность, у меня на уроке находится неврастеник, как же я недосмотрел? Минус пять баллов за то, что вы инвалид, Поттер!

Гермиона яростно посмотрела на него — происходи дело в нормальной маггловской школе, такого хама сразу бы уволили за некомпетентность и нетактичное обращение к ребёнку. Ведь такое поведение со стороны взрослого считается крайне предосудительным. Но увы, Хогвартс — волшебная школа, и учителей-магов в ней — наперечет. Северус вообще единственный зельевар, согласившийся работать в школе после Слизнорта. Правда, был ещё Дамблдор, который просился на должность преподавателя зельеварения или трансфигурации, но его заявки отклонил Гвинедд по причине возраста, и поэтому вакантные места были переданы молодым — Минерве МакГонагалл и Северусу Снейпу.

Гарри проглотил инвалида молча, склонившись над котлом, он принялся помешивать по инструкции.

— Поттер, вы меня не слышали? Вы ж калека, — продолжал ерничать Снейп. — Что вы на моем уроке делаете среди здоровеньких и умненьких? Как вы сюда попали? Неужели вы настолько тупы, что перепутали двери? Или вы ещё и слепы?

Гарри с веселым злобством представил, как вслепую ищет дорогу в класс, и внутренне хихикнул.

— Ну так и знал… — тем временем скорбно продолжал Снейп. — Бедный мальчик ещё и глухой. Ну как есть инвалид. Слепой, глухой, тупой…

Салли привычно залилась слезами, низко опустив голову. Проклятье, почему папа такой ненормальный??? И как хорошо, что его не будет на Рождество дома! Лучше они с мамой праздники без него проведут, чем с таким психом…

И желая взять от жизни побольше удовольствия, она начала составлять в уме список тех друзей, которых обязательно пригласит на Новый год. Интересно, а магики согласятся? Вот было бы здорово, если они тоже приедут!

После урока попыталась позвать и брата.

— Гарри, ты приедешь к нам на Рождество?

— Зачем? — отбрыкнулся тот. — Я у своих буду, а к вам… ну, представь, папаша нагрянет за забытой запонкой для галстука. Прикинь, как он обрадуется.

Что ж, Гарри был прав, Салли вынужденно признала это и грустно отошла к девочкам.

Урок полетов на метлах почему-то смешил Поттера. Берясь за рукоятку и перекидывая через палку ногу, он начинал безудержно хихикать, а потом, доведя смешинки до крайности, срывался в беспричинный хохот. На все расспросы он не мог отвечать по той же причине — из-за смеха. Даже через час или сутки, когда его спрашивали, почему он смеется, тут же начинал хохотать.