Лягушки-путешественницы

1.3

Лес подступал вплотную к станции. Дачи, если они и были, прятались дальше, и какой-то странной и неожиданно далекой от городского шума и суеты показалась мне эта местность... И при этом до странности знакомой, словно я здесь уже бывала.

Платформа скрывалась в тени, но стоило мне спуститься, как солнце ударило в глаза, на мгновение ослепив. Приложив руку козырьком ко лбу, я в который раз за этот день стала высматривать приятельниц. Нет, бесполезно! Либо у меня и вправду что-то с глазами, либо мы, как однозарядные магниты, чем ближе, тем сильнее отталкиваемся друг от друга. В любом случае мне уже все равно. Я наконец-то обрела внутреннее равновесие или, по выражению Аньки, "достигла нужной степени пофигизма", а потому, постояв немного у путей, пожала плечами и побрела по тропинке в лес.

Как ни странно, в лесу мое новообретенное спокойствие только упрочилось, злость  и хандру как рукой сняло. Хотя, что тут странного? Я выехала на природу, у меня есть чай и бутерброды, погода стоит великолепная, чувствуется, что до резиновых сапог дело не дойдет - и слава Богу!

Утоптанная тропинка сначала вела вдоль путей, но потом резко сворачивала, углубляясь в прохладный лесной сумрак, расцвеченный яркими полосами солнечного света. Над этими местами воздух был горячий, как в духовке. Через несколько минут я подвернула штанины и завязала футболку узлом под грудью. На краю сознания мелькнула мысль: странно, что до сих пор нет дождя, но в целом мне было хорошо, так что я даже забыла о товарищах по походу и шла, шла себе дальше, ни о чем не думая, глубоко вдыхая наполненный смолистым ароматом воздух.

Чем дальше, тем тише становилось в лесу, словно кто-то понемногу уменьшал звук. Затихло птичье пение, стрекотание кузнечиков в траве, назойливый комариный звон над тропинкой. Только высоко над головой, почти в самом небе шумели сосны, и шум этот был похож на рокот далекого-далекого моря. В этой необъяснимой тишине отчетливо слышались только мои шаги, выстукивающие по плотной упругой земле извечный вопрос: "Quo vadis? Quo vadis?" И действительно, куда я иду?

Решив сделать небольшой привал, я скинула рюкзак на землю и с удобством пристроилась в тени, поглядывая по сторонам. Интересно, право же, очень интересно! Почему у меня такое странное чувство, что кто-то смотрит сверху? Наблюдает, точно ждет чего-то... И почему мне кажется, что я здесь уже не первый раз? И почему я словно гляжу на себя со стороны? Что это? Простое кислородное отравление или первый признак начинающейся шизофрении?

А хоть бы и шизофрения, подумала я рассеянно, отхлебывая воду из бутылки, пусть... Было бы из-за чего волноваться? Ну, буду разговаривать сама с собой, так это даже здорово. Вот, например, сейчас неплохо было бы обсудить ситуацию: где Анька со своим бывшим и Зинаидой? Стоит ли их догонять или удовлетвориться собственной компанией? А может, - я чуть не поперхнулась от скакнувшей в голову мысли, - может, мне самой поискать это таинственное Место?! Вот будет потеха, если найду... что-нибудь. Конечно, Арап мне этого никогда не простит, и месть его будет ужасна. Скорей всего, он навсегда вычеркнет меня из списка участников своих экспедиций. Вот горе-то! Я хмыкнула и от души потянулась. Не знаю, как такое пережить... может, устроить праздничный вечер в любимом рыбном ресторанчике "Уха по-демьяновски"?

Ладно, это дело будущего, а пока... Тут я замерла, а потом с досадой хлопнула себя по лбу. Ну, конечно! Как же я могла забыть? Мы здесь точно были, в первый наш выезд втроем с Анькой и Зиной на природу! Да, точно - и дорога такая же, без всяких делений и ветвлений, дальше километров через пять будет речка, в которой Зинаида утопила мой чайник. Вот, кстати, и ориентир - сосна с двумя вершинами, рядом кусты бузины, а напротив такой здоровенный пень... теперь уже его остатки. Я покивала, радуясь своей сообразительности.

О, а вот этого что-то не припомню... Дорожный указатель. Раньше его не было. Насколько я помню, здешние леса долгое время чудом избегали застройки: ни дач, ни пансионатов, ни супермаркетов с бутиками - ничего такого в радиусе десятка километров. Да и шумные компании с шашлыками и водкой в это место почему-то не наведывались. Тогда, пять лет назад, Анька привезла нас сюда именно по причине отсутствия всяких следов цивилизации - причине, имеющей для нее важнейшее значение и по сей день. И вот, пожалуйста, какой-то глупый столб с табличками! Его родных братьев можно встретить в любом парке, на них обычно пишется что-то вроде "Туалет, 100 м" и тому подобные ценные указания. Интересно, на этом что начертано?

Подойдя поближе, я убедилась, что столбик поставлен здесь не зря. Надписи на трех его стрелках просто поражали чрезвычайной информационной насыщенностью: одна, направленная в левую сторону, гласила "Налево", две других, соответственно, "Прямо" и "Направо". Но самое забавное заключалось в том, что тропинка за указателем заканчивалась. Совсем. Ни дороги, ни трех, ничего. Только деревья, кусты, заросли папоротника, чуть дальше поваленные и уже успевшие зарасти мхом и травой стволы. И куда, спрашивается, идти? В какой стороне река? Стоит ли выбирать по указателю, если все его стрелки смотрят в лес? Может, на обратной стороне есть какие-то пояснения?

Я обошла столб по кругу, но ничего полезного для себя не увидела.

- Все чудесатее и чудесатее...

В голове, как назло, ни одной умной мысли. Хоть бы спросить у кого... Я опустила глаза и едва удержалась от испуганного ойканья - на остатках пня сидел мужичок самой странной наружности и, сурово хмурясь, разглядывал меня в упор. Сидя, он был мне по пояс, но даже если бы встал, то вряд ли бы оказался выше моего плеча. Голову незнакомца прикрывала ободранная ушанка, из-под которой торчали серо-седые растрепанные космы, а сам он кутался в продранный во многих местах ватник, почему-то вывернутый наизнанку. Но не это поражало, хотя, согласитесь, мало кто ходит в ватнике в тридцатиградусную жару; удивление и даже восхищение вызывала роскошная пегая борода, пышными волнами ниспадающая почти до самой земли. В ней что-то непрерывно копошилось и попискивало, из нее выглядывали разные мелкие пичуги, а сама она была утыкана сосновыми иглами и всяким сором. Между бородой и шапкой вызывающе алела ярко-красная блестящая помидорина носа, сердито поблескивали глубоко посаженные глаза.