Лягушки-путешественницы

2.3

Совершенно неожиданно на лес наползли лиловые сумерки. Пока было достаточно светло, дорога, припорошенная белесой пылью, выделялась отчетливо. Шагать по ней нагруженными собственных вещей, одновременно поддерживая шатающуюся Зинаиду, - удовольствие само по себе сомнительное... А тут еще тоскливая монотонность пейзажа, бесконечный коридор вековых сосен, изредка перемежаемых более темными ельниками и чахлыми березничками, зыбкий полусвет, дробящийся среди мягко обрисованных контуров деревьев, и постепенно воцаряющаяся тишина, в которой единственным звуком оставались наши шаги.

Несколько раз мы делали остановки, не оставляя попыток привести в чувство Зину. Анька, которую однообразие происходящего раздражало, как скрип ножа по стеклу, сделала попытку увлечь нас с тропы, но, поплутав в сумерках и чуть не завязнув в болоте, мы вернулись обратно. Все же дорога - хоть какой-то ориентир, без него мы точно заблудимся и, что еще вероятней, - с нашим-то везеньем! - будем ходить кругами по лесу до скончания дней.

Хотя ночи полагалось быть белой, вокруг очень быстро стало темнеть. Вместе с сумерками из леса вытянулась серая пелена тумана, принеся с собой пронизывающий холод и сырость. После дневной жары это было так неожиданно, что я и Анька не сразу сообразили одеться потеплей и какое-то время шли, синхронно трясясь и клацая зубами. Но именно холод вернул нам Зинаиду. Разумеется, теплой одежды у нее с собой не было и мне пришлось расстаться со спортивным костюмом, но я отыгралась, всучив подруге ее авоськи, от которых все сильнее смердело тухлятиной. Только привитая с детства привычка не разбрасывать мусор заставила меня нести их все это время, а не пристроить где-нибудь под елкой.

- Ой, девочки, - протрезвевшая Зинаида недоуменно вертела головой, наступая мне на пятки. - А куда мы идем?

Хороший вопрос! Вот бы еще на него ответить. И опять, совсем как в моем сне, некого спросить - вокруг ни души, не считая вездесущих комаров, и с Арапом по-прежнему нет связи.

- А мы и правда здесь были? - Недоумение подружки плавно уступало место легкой панике. - А я вот не помню! А до речки еще далеко? А чего это так рано стемнело? А...

- А может, ты заткнешься?! - не выдержав, рыкнула Анька.

Зинка испуганно притихла.

Дорога вильнула и вдруг скрылась среди нагромождения серо-коричневых каменных глыб.

Мы остановились. Насколько можно было разглядеть в сгущающейся темноте, дальше местность становилась совершенно непроходимой. За завалом начинался подъем в гору. Узкие черные разломы, из которых торчали корни низких разлапистых сосен, пересекали неровный склон, чередуясь с россыпями камней самого устрашающего вида: пробираться по ним и при дневном свете - верный способ переломать ноги, а тут темнота и этот туман... После короткого совещания решено было идти в обход - идея, поддержанная одним голосом при двух воздержавшихся. Надо ли говорить, что этот голос принадлежал Аньке?

Дальше мы пробирались практически на ощупь, светя перед собой фонариками, но все равно мало что различая, кроме серых завихрений тумана. Мокрые камни, сменившие утоптанную лесную тропу, то и дело выскальзывали из-под ног, заставляя нас судорожно цепляться друг за друга. Справа и слева из темноты то и дело возникали странные конусообразные нагромождения, похожие на погребальные курганы, от которых несло тухлыми яйцами и еще какой-то гадостью. Через пару сотен метров, преодоленных нами с черепашьим проворством, начался довольно крутой спуск, и скорость передвижения упала до минимума. Несмотря на это, Зина тут же споткнулась, шлепнулась на спину и с пронзительным визгом исчезла в темноте, отмечая свой путь раскатившимися консервными банками.

Я и Анька, оскальзываясь, шли по ним до тех пор, пока не наткнулись на постанывающую подружку, распростертую на краю каменистого обрыва. Куртка зацепилась за торчащий корень и остановила падение.

- Вот и говори после этого, что дуракам счастье! - удовлетворенно заметила Анька, пока я проверяла Зиночку на предмет ушибов и растяжений. - Мы целый... день эту реку ищем, а Зинец с ходу находит!

Рассеянно глянув вниз, я и вправду обнаружила там маслянисто поблескивающую водную поверхность.

- Думаешь, та самая? - Меня одолевали сомнения. - Не очень похожа.

- Похожа на что?

- Ну, не знаю... В прошлый раз, помнишь, там был такой широкий ровный берег, очень удобно палатку ставить... И пляжик маленький... И вода светлей как-то...

- Ну, завела! - раздраженно оборвала меня подруга. - Старая песня о главном! Мы просто вышли в другом месте, вот и все. Арап, чудила хренов, небось самой кружной дорогой отправил... С ним я еще разберусь!

В другой ситуации я бы весьма порадовалась этому похвальному Анькиному намерению, ибо, с моей точки зрения, с ее бывшим давно нужно было разобраться, причем раз и навсегда! Но сейчас внимание было поглощено окружающей местностью, вернее той ее частью, которую можно было рассмотреть в свете фонарика. Увиденное не вдохновляло. Справа оказалась небольшая относительно ровная площадка, за которой, отделенный полосой вывороченных с корнем деревьев, продолжался лес, слева еще один "курган", чуть в стороне от него находился пологий спуск к реке. Вода в ней больше напоминала свеженакатанную асфальтовую дорогу - такая же черная и неподвижная, с поднимающимся от поверхности легким дымком. За рекой, свесив в воду тяжелые лапы, глухой стеной стояли огромные ели.

На такой натуре хорошо снимать фильм о последствиях экологических катастроф, а не походы устраивать.

- Ну, раз пришли, располагаемся! - бодро заявила Анька, проведя беглый осмотр и сочтя окружение удовлетворительным. - Зинец, подъем! Хватил стонать, иди набери веток для костра! Марина, ставь палатку! И хватит морды крючить! Веселее, веселее!

Понукаемые нашей энергичной подругой, я и Зина нехотя принялись за дело: она, охая и хватаясь за бок, поплелась на поиски горючего материала, а я стала забивать в землю колышки, пока Анька устанавливала подпорки и расправляла полог. Дурные предчувствия, которые я изо всех сил старалась вытеснить активной деятельностью, с тем же упорством осаждали мой погрязший в сомнениях разум.