Лягушки-путешественницы

Глава 3

Создать характер можно только очень длительным

участием человека в жизни правильно организованного,

дисциплинированного, выдержанного, гордого коллектива.

А. С. Макаренко

Темнота обступила меня со всех сторон. Препятствие удавалось разглядеть, только уткнувшись в него носом, – с равным успехом можно было вообще закрыть глаза и двигаться на ощупь. И, пожалуй, даже лучше, потому что ветки то и дело лезли в лицо, словно сговорившись лишить меня зрения. Поиск подруг казался совершенно бесперспективным делом, но я упорно продиралась сквозь чащу, уговаривая себя не паниковать. Все когда-нибудь кончается, кончится и этот кошмар…

На несколько минут тучи наверху разошлись, и стали видны неправдоподобно яркие звезды и низко висящий тонкий ободок молодого месяца. Слабый отсвет скользнул по деревьям вниз, прочертил контуры разлапистых веток и растворился в густом пепельно-сером тумане. Вокруг вновь потемнело. Я засунула руки под мокрый свитер, обхватила себя покрепче и попыталась дрожать не так сильно. Бесполезно. Нервический азарт схлынул, оставив полное физическое опустошение, словно я провела без перерыва восемь уроков, а потом еще и продленку. Утомленный мозг отказывался воспринимать действительность, грозя отключиться в любую секунду. Я окончательно перестала соображать, куда иду, но продолжала машинально переставлять ноги хотя бы потому, что остановиться значило упасть и. следовательно, остаться здесь навсегда. И когда-нибудь мой скорчившийся скелет найдут под елкой… если вообще найдут.

А тут еще в голову некстати полезли разные старашилки про лесных чудищ, оборотней, упырей и утопленников. После встречи с трехголовым огнедышащим драконом они совсем не казались сказками, скорее наоборот, я так ясно представила себе затаившегося под елью волкодлака, что нервы мои окончательно сдали. Только недееспособность организма на тот момент не дала мне заорать во все горло и броситься сломя голову все равно, куда, лишь бы поскорее кончилась вся эта ночная жуть, непонятные звуки, вздохи и шепоты вокруг.

Меня спасло только появление подружек, точнее, прямое столкновение с ними лоб в лоб. Поначалу я не поняла, что случилось, и завизжала, но, услышав рядом аналогичные визги, воспроизводимые до боли знакомыми голосами, притихла. Кто-то схватил меня за штанину, и родная Анькина рука отвесила мне дружеский тумак. Через мгновение мы уже вопили что-то бессвязное, вцепившись друг в друга, как попугаи-неразлучники, а Зинаида, пользуясь общим невменяемым состоянием, награждала меня мокрыми поцелуями.

Когда эмоции немного улеглись, мы сбились в плотный круг и дружно заклацали зубами. Я пыталась подобрать под себя заледеневшие ноги и с грустью думала о том, что совсем не лишним был бы поменять носки… А также штаны, свитер и куртку. О белье вообще молчу! И с подружек ничего не снимешь, они такие же мокрые, как я, и Зина успела порвать мой спортивный костюм.

- Нам нужен п-п-план! – высказалась Анька. – М-маринка?

- П-п-поч-чему сразу я?

- Т-ты должна з-знать, что п-п-происходит! Ты д-должна вс-се знать, ты же-же училка!

- Я уч-чу детей тому, что колонна стоит на стилобате, а не выживанию в экстремальных условиях!

- Но мысли-то есть?!

Мысли были. Да такие, что, на мой взгляд, отдавали форменным сумасшествием, поэтому высказывать их вслух я не торопилась. Не дождавшись ответа, подруга ткнула меня в бок.

- Хочешь ночевать в лесу?

- Не хочу! – помотала я головой.

- А чего хочешь?

Чего, чего – согреться, поесть и лечь спать.

- Д-домой хочу, - честно ответила я, вновь начиная дрожать.

Даже в темноте было заметно, что в Анькиной душе идет мучительная борьба. Подобную идею она сама никогда бы не озвучила – как можно прерывать поход на самом интересном месте? Но сейчас подобная мысль уже не казалась ей кощунственной. И возвращаться не хотелось, и без еды, вещей и мобильного телефона долго в лесу не протянешь, мы же все-таки не экстрималы-любители, а обычные городские девушки.

Пока Анька терзалась сомнениями, Зинаида придвинулась поближе и зашептала мне в самое ухо:

- Маришенька, а что случилось?

Я поглядела на нее в некотором недоумении, поймав в ответ чистый взгляд невинного младенца.

- Почему мы с берега убежали? Почему рюкзачки оставили? Там же все вещи…

- А ты как думаешь? – Ничего более умного мне в голову не пришло.

- Ну, я не знаю… Анюша меня зачем-то в воду потянула, да еще в одежде.

- Зачем-то? – Мои брови непроизвольно поползли вверх. – А… ты ничего особенного не заметила?

- Особенного? Чего особенного?

- Ну, например, трехголового реликтового ящера. Он еще съесть тебя хотел, помнишь?

На Зинином лице отразился тяжелый мыслительный процесс.

- Н-нет, не помню, - заявила она, наконец.

Я нахмурилась и пощупала ее лоб. Температуры не было, шишек, объяснявших наличие подобной амнезии, тоже.

- Не пойми меня неправильно, - как ни в чем не бывало заявила подружка. – Я ничего такого в виду не имею… То есть ты же… это… хорошо себя чувствуешь? Может… ты не думала, что это могли быть галлюцинации?

- Галлюцинации?..

- Ну, да! Это когда видится всякое, а на самом деле ничего нет. И никакого рери… ре… лери… в общем, того, что ты сказала, не было, тебе и Анюше просто привиделось.

- Привиделось? – как попугай, повторила я, чувствуя, что ум медленно, но верно заходит за разум.

- Ну, да! Здесь, наверное, зона такая, я по телевизору видела. Люди как только туда попадают, так сразу сходят с ума, ну или им чего-то начинает мерещиться… Или еще пятна на Солнце могут быть… Или туманы от реки ядовитые поднимаются… Или луна! На некоторых очень сильно полнолуние влияет.

- Ты… поменьше смотри телевизор, - выдавила я. – Ничего хорошего там не показывают. И сейчас, к твоему сведению, новолуние. Посмотри на небо и убедись! А ядовитые испарения здесь только от твоей колбасы!