Лягушки-путешественницы

3.3

Недавние события все-таки оставили след на моей психике, потому что после Анькиного вопроса я начала неудержимо хихикать. Да, нервы сдали, только представьте – четыре года вбивать в непутевые ученические головы «разумное, доброе, вечное» без необратимых для собственного мозга последствий, а тут за какие-нибудь неполные сутки так расклеиться.

Анька пристально наблюдала за мной, видимо, раздумывая, возвращать ли меня в нормальное состояние радикальным способом или само пройдет. Я помогла ей определиться, усилием воли подавив смех и даже стерев с лица улыбку. В конце концов, учителя должны уметь держать себя в руках, не так ли?

- Очухалась? – коротко бросила подруга и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжила: – Где мы убогую в последний раз видели?

- Здесь, - поразмыслив, сказала я. – На этом самом месте.

- А когда она пропала?

- Ааа… Когда речь зашла о дольмене?

- Точно! Значит, далеко уйти не могла. Давай, ты поищи в той стороне, я – в этой…

- Думаешь, надо разделиться? – засомневалась я.

- Так быстрее найдем!

- Или друг друга потеряем.

Анька сверкнула глазами, едва сдерживаясь, чтобы ни начать высказываться насчет моей мнительности, однако меня ее взгляды не впечатлили. Я действительно считала, что разделяться не стоит, и на это у меня была веская причина. Краем глаза я уже несколько раз улавливала среди камней какое-то движение. Мне казалось, что там определенно кто-то ходит, и точно не Зинаида. Но Анька, услышав об этом, посоветовала не есть мухоморов на ночь, а также вплотную заняться лечением паранойи.

Начавшуюся ссору прервал далекий зов:

- Девочки-и-и…

Забыв о разногласиях, мы завертелись, пытаясь обнаружить источник звука. Голос потеряшки звучал то вблизи, то откуда-то издалека, но, несмотря на наши попытки выяснить непосредственно у источника, где именно она находится, в ответ мы получали малоинформативное «Зде-е-есь!» и сдавленные рыдания.

- Да где, здесь-то?.. – рычала Анька, чуть ли не на четвереньках бегая вокруг дольмена и не забывая при этом на все лады скрещивать Зинку со своим любимым растением. – Вот дурища! Где, здесь?!

Поиски грозили осложниться. В очередной раз поскользнувшись и ободрав локоть о камень, я решила сделать небольшой перерыв и присела рядом с дольменом, стараясь, тем не менее, к нему не прислоняться. Странно, но здесь Зинкины всхлипы слышались гораздо отчетливей. Пошарив вокруг, я обнаружила причину этого явления – дыру в основании мегалита, где от одной из граней откололся солидный осколок. Я позвала Аньку, и мы вдвоем, покричав в дыру, смогли сделать неутешительный вывод: неизвестно каким образом через это отверстие, размером не больше кошачьего лаза, наша подружка провалилась под землю. Теперь она сидит там, в темноте, выбраться самостоятельно не может, потому как застряла, и вообще ей страшно, холодно и одиноко, так что – «девочки, вытащите меня отсюда-а!»…

Я разглядывала дыру, пребывая в некоторой прострации. Проклинать Зинку и ее вечные «попадания» уже не было сил и желания, даже Анька выдохлась. Я допускала, что Зинаида, в принципе, способна на многое, в том числе и просачиваться сквозь трещины, в которые у нормального человека и голова не пролезет. Уж на что я – девушка стройная, но протискиваться в этот лаз не рискнула бы даже под угрозой пистолета, а про Аньку и говорить нечего, с ее-то формами. Оставалось одно – искать другой путь и поскорее, потому что Зинкины рыдания уже сменились подозрительными хрипами.

На первый взгляд дольмен не спешил нас радовать. Внешне он напоминал гриб с очень толстой ножкой, чью роль выполняло шестигранное основание-пирамида, придавленное сверху полукруглой «шляпкой» сантиметров сорок в диаметре. Камень, венчавший сооружение, отличался от коричневых гранитных плит основания и цветом – серо-желтым с бурыми разводами – и фактурой – гораздо более ноздреватой. Поколупав его обломками ногтей, я пришла к выводу, что это известняк, а, покачав из стороны в сторону, обнаружила, что сидит он неплотно. Далее, конечно, следовало бы окончательно его скинуть, но меня вдруг охватило какое-то странное, если не сказать хуже, чувство полной беспомощности и тоски, что я, едва держась на подламывающихся ногах, отодвинулась в сторону и немного постояла, упираясь руками в колени и выравнивая дыхание.

- Ты чего? – встревожилась Анька, наклоняясь ко мне. – Плохо?

- Да ничего… Нормально.

Я выпрямилась, но при взгляде на дольмен меня вновь замутило. Анька, между тем, вооружилась обломком ветки и, успешно применив метод рычага, спихнула «шляпку» на землю.

- Есть! – Довольная подружка заглянула в открывшееся отверстие, помахала рукой, разгоняя вековую пыль, и бодро прокричала: – Держись, Зинец, сейчас вытащим!

Я ее оптимизма не разделяла. Новый проход оказался чуть больше предыдущего, из чего следовало, что моя дорогая подруга закупорит его, как пробка – бутылочное горлышко. Значит, лезть придется мне, а делать этого мучительно не хотелось. И вовсе не потому, что было страшно. Того, что находилось или могло находиться в дольмене, я не боялась, к тому же действительно надо было помочь Зинаиде. Нет, это было скорее подсознательное отторжение, настолько сильное, что тело попросту отказывалось идти к странному сооружению. Примерно с тем же ощущением я выходила на гонявшего подружек дракона, но и в этот раз чувство долга оказалось сильнее. С помощью Аньки я вскарабкалась на мегалит, свесила ноги в отверстие и стала потихоньку спускаться. Подруга страховала меня нашими связанными куртками, исполнявшими роль альпинистского троса. Честно говоря, была у меня надежда, что лаз окажется слишком узким… Но то ли я на фоне предшествующего стресса похудела, то ли судьба в очередной раз решила поиграть в свои непонятные игры, но внутрь дольмена удалось проскользнуть без особых усилий.

Внутри оказалось темно, хоть глаз выколи. Просто чернильной вязкости темнота, в которой даже на расстоянии ладони что-то разглядеть было проблематично. И вдобавок жутко холодно, как будто сидишь на леднике. И пахло чем-то тяжело и неприятно. Темнота и холод снаружи ничего не стоили по сравнению с этой атмосферой, что послужило еще одной причиной не задерживаться здесь надолго.