Лягушки-путешественницы

6.3

Поглаживая лапками живот, я лениво рассматривала окружающую обстановку. Хорошо здесь, красиво, чисто, уютно… Хотя сама комната была совершенно не похожа на жилище одинокого мужчины и воина, каким по определению должен являться царский сын. Печь, традиционно располагавшаяся справа от входа, выложена бело-голубыми изразцами, на полу – разноцветные дорожки, частые переплеты окон украшены синими и зелеными стеклышками. Длинные занавеси подвязаны золотыми шнурами, в простенках – ковры: не тканные, а расшитые, приглядевшись, поняла я. Основные элементы узора, треугольники и квадраты, складывались в строгие геометрические построения, но стоило немного прищурить глаза, как узор оживал и двигался, словно мозаика в калейдоскопе…

Пока бабка царевича, Палагна Тимофеевна, качала головой и закрывала руками лицо, демонстрируя все признаки неутешной скорби, подруга расправила плечи и решительно подскочила к мрачному Топтыге.

- Ну, спасибо за хлеб, за соль! Давай, что ли, познакомимся нормально, а то так до сих пор и не представились. Меня зовут Анна, ее Марина, мы в ваших краях проездом, случайно занесло. А ты…

- Не говори им ничего, Ванюша! – встрепенулась старушка. – Авось пронесет!

- Кого? – притворно удивилась Анька, разворачиваясь к сидящей с непримиримым видом Палагне. – И от чего? Вы же все свежее на стол подавали, разве нет? И селедки с молоком вроде никто не употреблял?

Бабка охнула, побурела и вдруг замахнулась на подружку рукавом.

- Извините, извините! – вмешалась я, с неохотой отталкиваясь от жбана. – Подождите минутку. Вы не могли бы нам спокойно, по-человечески объяснить, что мы такого сделали? Аня правильно сказала, мы здесь случайно, никого тут не знаем, сами попали в беду, у нас подруга пропала… А вы кричите, обвиняете в чем-то…

- Вот-вот! – Анька приосанилась. – И вообще… мы такие же лягушки, как вы! Что делается, блин! Не успели глазом моргнуть, уже квакаем! Хреновина какая! А? Объясните, как такое могло случиться в нормальной стране?!

- Да все хорошо, бабушка! – поддержал Иван. – Они мне желание пообещали исполнить, какое захочу.

- Они наобещают! – отрезала Палагна. – Они всякого наобещают – и золота-серебра, и самоцветов сундуки, и все клады подземные у них, скажут, в друзьях, и диковинки алтынские под березами зарыты… А ты и уши развесил! Уж говорила я тебе, уж как молила-упрашивала, будешь в лесу, обходи болота стороной, с нечистью разговоров не веди, а с молитвою бей изо всех сил! Так нет ведь, принес гомозулей в палаты! Сам принес, головушка дубовая!

- Не-е, бабушка, про золото Аня мне сразу сказала, что у них нет. Они только желание…

- Желание! – Бабка коротко вздохнула и посмотрела на него уже спокойней, по-прежнему игнорируя нас. – Желание тоже не на пустом месте дается. Что ты им взамен пообещал?

- Так… Ничего особенного.

- Ох, Ваня, не ври! Было бы ничего, не стал бы их в дом тащить! Говори, как есть, все равно ведь узнаю!

- Да подруга у них пропала, вот и попросили найти.

- Так и искали бы сами, болото – не море.

- Не-е, Аня говорила, она кожу свою сожгла и того, исчезла…

Я удивленно покосилась на Аньку. Когда это она успела поведать Топтыге о наших злоключениях?

На Палагну Тимофеевну Ивановы слова произвели явно гнетущее впечатление, она задумалась, машинально разглаживая на коленях юбку, а потом неуверенно спросила:

- Так если исчезла, где ж ее теперь искать?

- Ну, хрен с горы, ясно же! У того, кто заколдовал! – вмешалась Анька, просто не способная оставаться в стороне, когда речь шла о наших делах. - Ежу понятно! Сами же сказок напридумывали!

Старушка приоткрыла рот и, обратив взор куда-то сквозь подружку, еще неуверенней произнесла:

- Да кто же вас заколдовал?..

- Да, блин, Кощей!

- Мы предполагаем! – поспешно уточнить я, видя, что бабку сейчас хватит удар.

Царевич, выразительно глядя на нас, постучал кулаком по лбу и коротко рыкнул, вызывая прислугу.

- А что такого? – недоумевала подруга. – Ну, подумаешь, Кощей. Гниль ходячая! Видала я таких в морге сто раз! Что Иван с ним не справится, что ли? Да ему один раз кулаком махнуть, все – несите совок и швабру сметать останки… Ну, потом есть же эта… смерть Кощеева! Нам бы только ее найти…

Распахнувшаяся дверь с треском ударилась о стену, и в горницу одновременно, умудрившись при этом не застрять в проеме, влетело три девицы – высокая, пониже и совсем маленькая, все три – блондинки. Длинные косы реяли за спинами, как почетные вымпелы. Не замечая меня и Аньку, девицы, не сбавляя скорости, рванули к Палагне, и, что удивительно, каждая тотчас нашла себе дело: одна принялась обмахивать бабку полотенцем, другая схватила чашку с квасом и участливо тыкала ею в бабкино лицо, третья охала и всплескивала руками. Топтыгу ненавязчиво оттеснили в сторону, чтоб не путался под ногами. Такая забота сразу привела старушку в чувства – раздражение и возмущение одновременно.

- А ну, пошли все прочь! Облепили, будто мухи! Славка, чего кудахчешь, как кура нетоптаная? Ревка, растяпа, все платье квасом залила! Пошли прочь, говорю!

Девиц тем же манером вынесло за дверь.

- Дунька! – крикнула им вслед Палагна. – Принеси лохань с водой!

- Как ты, бабушка? – наклонился над ней царевич.

- Да уж получше тебя! – слабо огрызнулась старушка. Посмотрела на него исподлобья и ехидно добавила: – Не мне теперь за тридевять земель ехать, с Кощеем биться, девицу заколдованную из плена вызволять! Мне теперь только на печи лежать да тебя, Ванюша, дожидаться, а дождусь или нет, то один Вышний знает. В Темное царство путь не близок, да и Кощей тебе шею под меч сам не подставит, и слуги его зевать не станут, не подпустят к самому, на полдороги сжуют, косточек не оставят!

 - Вас послушать, так это не подвиг, а такая конкретная подстава, прямо убейся об стену! – фыркнула Анька. – Говорю же, Кощей ваш – рухлядь на тонких ножках, ему самое место на кладбище! Вот Ваня и поспособствует!