Лягушки-путешественницы

7.2

Однако вылазка во вражеский стан прошла успешней, чем я рассчитывала.

Покои, занимаемые печатником, мы нашли без особого труда, даже искать долго не пришлось. Анька, целеустремленно двигавшаяся вперед, треснулась лбом о низкий дверной проем, поскользнулась и пересчитала спиной все ступени лестницы, ведущей в сени. Пока подруга с четким анатомическим определением ситуации поднималась обратно, я заметила наблюдавшего за нами маленького старичка, сидевшего в небольшом закутке у входа на женскую половину. Облаченный в длинную рубаху и меховую безрукавку, он что-то плел из тонких полосок лыка и с интересом, но вполне доброжелательно поглядывал в нашу сторону. Прятаться было поздно, прикидываться заблудившимися приведениями – глупо, так почему бы и не спросить дорогу в интересующее нас место? Старичок без малейшего удивления объяснил все очень толково и даже предупредил, что у покоев Остромира ночует-де его преданный телохранитель. Ободренная такой любезностью, я заодно выяснила расположение кухни…

- Ну, где ты там? – нетерпеливо притопнула Анька. Странно, но старичка она так и не заметила, хотя и глядела на него практически в упор. А я подумала о том, как любезный дедушка со своим небольшим росточком, маленькими мохнатыми лапками и голосом, похожим на шелест листьев, напоминает домового, и только потом сообразила, что скорей всего это он и был… Да, трудно ориентироваться в мире, где сказка и действительность сплелись так, что уже не понять, где кончается одно и начинается другое.

Царские хоромы располагались полукругом, повторяя контур крепостной стены, и по традиции делились на женскую и мужскую половины.  К мужской примыкала Дружинная палата – местная казарма, где квартировала личная царская дружина. Оттуда, несмотря на позднее время, доносились выкрики, обрывки песен и гогот, свидетельство того, что поговорка «солдат спит – служба идет» здесь совсем неактуальна. Со стороны двора вдоль второго этажа тянулась галерея, разделенная выступом стены шириной чуть больше метра. Однако сразу под ним находился конек двускатного навеса над парадным (или, как здесь говорили, царским) крыльцом, так что пробраться на мужскую половину оказалось легче легкого.

Как и предупреждал домовой, в сенцах перед Остромировой опочивальней на брошенной на пол медвежьей шкуре вольготно раскинулся близкий родственник Змея Горыныча, как его… Горыня. Бравый телохранитель изволил почивать, от богатырского храпа стены слегка вздрагивали. С таким ориентиром пройти мимо цели было невозможно. Несколько минут мы молча наблюдали за ним с галереи через неплотно прикрытую дверь.

- И что теперь? – шепотом поинтересовалась я, когда лицезрение доблестного бодигарда стало надоедать.

- Отвлеки его! – скомандовала Анька. – Мне нужно пройти внутрь.

Телохранитель зашевелился и приподнял голову, вглядываясь в темноту. Снаружи было не так уж и темно, света от четвертушки месяца вполне хватало на то, чтобы разглядеть нас в таких приметных белых балахонах. Времени на размышления, как обычно, не хватило: Горыня подобрался и начал подниматься. Нам оставалось либо удрать, бездарно провалив разведку, либо...

- Давай! – От дружеского тычка в спину я протаранила дверь и с разгона влетела в узкие сени, чуть не рухнув на Горыню.

Ну почему мне всегда достается роль отвлекающего? Змея огнедышащего отвлекай, телохранителя с пудовыми кулачищами – тоже. И чем я его должна отвлекать? Похлопать по плечу и со словами «Тебе водить!» убегать? Так здесь особо не побегаешь, выход один – на галерею, где прячется Анька. Может, сплясать? Ага, а заодно и спеть песню,  жалостливую: «У кошки четыре ноги, позади у нее длинный хвост»… Телохранитель мотнул лохматой башкой и лениво ткнул кулаком в мою сторону. Задеть, слава Богу, не задел, но ударная волна снесла меня к стене, как осенний лист с дерева. Еще минута, и без всяких вопросов я буду размазана по интерьеру. Ну, Анька!

С перепугу я взмахнула развернувшимися рукавами и зашипела. Вроде бы негромко, но так пронзительно, что у самой уши заложило. Никогда не подозревала за собой таких талантов. Где они раньше прятались? А на работе бы как пригодились – в качестве средства мгновенного восстановления тишины в классе.

Глаза телохранителя полезли из орбит, а сам он так резво отскочил к противоположной стене, словно я сунула ему под нос королевскую кобру.

- Белая баба…

Это про меня? Как невежливо! Я зашипела еще громче и неодобрительней. Горыню аж перекосило, в глазах его заплескался такой ужас… Мне даже стало смешно! Здоровенный мужик, рост два метра с лишним, стать – как у чемпиона-тяжеловеса, не удивлюсь, если одним ударом может быка завалить, а испугался… меня. Тихую скромную девушку. Да еще как испугался! По светлым полотняным штанам неудержимо расплывалось мокрое пятно.

- Фу-у… – скривилась я. – Как не ссстыдно…

Да, с такой скоростью от меня не бегал даже шестиклассник Миша Кравец, застуканный с сигаретой в школьной подсобке. На секунду показалось, что громадная туша застрянет в дверном проеме и еще чего доброго выворотит часть стены, но страх придал Горыне гибкости. Может, недаром он претендует на родство со змеями? Хотя в целом оказался слабак.

- Аня, – в полголоса окликнула я. – Путь свободен.

Подруга решительно шагнула внутрь, но, глянув в мою сторону, сдавленно охнула и отшатнулась. Налетела на перила и чуть не рухнула во двор. Я быстро обернулась, одновременно пригибаясь и втягивая голову – судя по выражению Анькиного лица, сбежавший телохранитель был еще цветочками. А ягодки – вот они… Где, кстати? Не узрев ничего, кроме пустой стены с осыпавшейся местами побелкой, я недоуменно хлопнула глазами и повернулась к Аньке:

- Ты что?

- Я? Я?! Хрр… Ничего! Это ты? – с трудом выговаривая слова, произнесла подруга и отцепилась от опорного столба. – Ты?!

- Я…

- Блин, напугала... Ладно, жди здесь, я пошла! – Анька решительно подвинула меня в сторону и скользнула в опочивальню.