Лягушки-путешественницы

Глава 8

Мир – это зеркало, и оно возвращает

каждому его собственное отражение.

У. Теккерей

Сидя на галерее, я разглядывала резные столбики ограждения и отсчитывала про себя удары собственного сердца. Сохранять внешнее спокойствие – этому меня научили четыре года работы в школе. Иначе я, наверное, металась бы сейчас взад-вперед, заламывая руки и громко вздыхая, а то и стеная в голос.

Полчаса назад мы с Анькой, закутанные в темные покрывала, крадучись, проследовали по уже известному маршруту и засели напротив Остромировых покоев. В горнице осталась Дуня, в ее задачу входило по сигналу вынести во двор соломенную женщину. Остальные участники заговора занимали места согласно разработанному плану: Палагна, собрав чернавок, организовала посиделки с прялками, зорко отслеживая, чтобы какая-нибудь девица ненароком не высунула нос во двор; Иван с вечера демонстративно пировал в Дружинной палате, одновременно поддерживая там нужный уровень звукового сопровождения, заглушающий любой случайный шум.

Прочие обитатели царских хором, будем надеяться, давно спят…

- Ну, пора! – С глубоким вздохом Анька подняла бюст на максимально возможную высоту и в протяжном выдохе медленно опустила обратно.

- Погоди, - я на четвереньках подобралась к неплотно закрытой двери и заглянула в щелку, прижав к лицу край покрывала. Несмотря на эту меру предосторожности, просочившийся наружу сладковатый запах заставил меня покачнуться.

- Спит?

- Вроде да… Лежит, не шевелится, - я отползла назад и попыталась отдышаться.

- Я пошла!

- Нет, рано. Надо чтоб запах хоть немного выветрился, иначе вообще не дойдешь, свалишься под дверью. Я совсем немного вдохнула, и все равно голова закружилась.

- А этот не проснется?

- Не должен, он сильно надышался…

Я слегка подтолкнула дверь. Из проема потянулся легкий дымок, медленно сползая с галереи вниз. Луна освещала все происходящее призрачно-белым светом, придавая действу мистический характер.

- Все, пора! – Анька решительно поднялась, сбрасывая покрывало.

Я потянула носом.

- Нет, рано, еще не выветрилось.

- Когда выветрится, все уже проснутся!

- Ладно, иди. Только старайся пореже дышать. И вообще смотри там… поаккуратней. Если что, лучше уходи сразу.

- Не бзди! – Подруга повела плечами, натянув сорочку на груди. – Все будет ништяк! Готовь «бычка»!

Я с тревогой посмотрела ей вслед.

После того как кукла была готова, опять встал вопрос об устранении телохранителя. Еще днем я между делом выяснила у Дуньки, кто такая белая баба, за которую меня принял Горыня, и, узнав, что местные так называют нечистого духа, приносящего болезни, призадумалась. Когда же мне удалось как хорошенько рассмотреть Горыню через окно, мои сомнения превратились в твердую уверенность – второй раз эффект неожиданности не сработает. Хранитель Остромирова тела выглядел, как чемпион по сумо, каждый его кулак был величиной с мою голову, а угрюмый и сосредоточенный вид совершенно не напоминал о том, что накануне Горыня пережил страшное потрясение. Не удивлюсь, если на случай повторного появления зловредного духа он запасся соответствующими амулетами и уже так легко не отступит.

На помощь пришла Палагна – она дала мне маленький кулек из вощеной ткани, в котором была дурман-трава. Стебелек травы надлежало поджечь и подбросить объекту устранения, а тот (в смысле объект) в свою очередь должен был через короткое время погрузиться в глубокий сон с красочными сновидениями. По крайней мере, так обещала бабка… Теперь я смотрела на дверь, за которой скрылась Анька и с тревогой размышляла: подействовал ли один стебель или нужно было использовать весь кулек?

Ладно, будем считать, что первый этап завершен. Пора выводить на сцену нашу соломенную приму. Я скользнула обратно на женскую половину и тихонько звякнула в колокольчик. Подождала пару секунд и позвонила еще раз. В ответ на условный сигнал внизу скрипнула дверь, и появилась Дунька, волокущая на спине куклу, облаченную в длинную белую сорочку. Я спустилась во двор.

- Дуня…

- Ой, прости Вышний!

- Это я, не пугайся. Смола и веревки при тебе?

- Да, все взяла, как велели, - мне в руки ткнулся обмотанный тряпками еще теплый горшок и моток пеньковой веревки.

- Отлично, тогда пошли.

Мы осторожно пересекли двор и поднялись на парадное царское крыльцо.

- Здесь и будем привязывать, клади, только аккуратно.

Дуня прислонила куклу к балясинам. Я примерилась и стала привязывать соломенную красавицу, стараясь придать ее позе соблазнительную непринужденность. Чернавка хихикнула:

- Ой, срамотища какая…

- Срамотища? Это хорошо. Как по-твоему, на Аню похожа?

Девушка отступила на шаг и, склонив голову, оглядела приманку.

- Похожа, только бы волосы еще распустить…

- Хорошо, распустим, - согласилась я. Вместе мы расплели косу, совсем недавно украшавшую мой затылок, расправили по плечам волнистые пряди. Образ приобрел законченность, и я, удовлетворенно хмыкнув, не без гордости оглядела свое творение.

Лицо на белой ткани имело смущенное и одновременно манящее выражение, бюст, сделанный из двух горшков, не уступал Анькиному. Соломенные руки раскинуты в ожидании объятий, нога приглашающее согнута, подол сорочки слегка приподнят. Действительно, полная срамота!

Стараясь не нарушить фривольной позы, мы щедро облили соломенную девушку разогретой смолой. Все, «бычок» готов! Анька, пора на выход!

Некоторое время, показавшееся мне бесконечным, ничего не происходило.

Наконец наверху громко хлопнула дверь, и появилась подружка. Покачавшись из стороны в сторону, она шагнула к балюстраде и остановилась, раскинув руки в стороны. Широкая белая рубашка слегка колыхалась, длинные темные волосы ниспадали вниз, скрывая лицо. Я и Дунька наблюдали за ней, укрывшись в тени за ближайшем срубом.