Ляля для босса. Это наша дочь!

Глава 1

Варя.

Просыпаюсь с совершенно ясным ощущением, что что-то не так.

Рассеянно хлопаю глазами, оглядывая комнату. Устремляю взгляд в окно, за которым уже брезжат первые лучи ленивого зимнего солнца.

И тут до меня доходит, что именно не так.

Время! Чёрт, мы проспали.

Точней, не так.

Мы опять проспали!

Да ещё и в такой важный день!

Срываюсь с постели, босыми ногами шлёпаю по холодному полу. Находу заглядываю в люльку, где мирно посапывает Соня, обхватив пухлыми пальчиками уголок одеяльца.

Спасибо, что хоть сегодня ночью не было концертов, и мне даже удалось полноценно поспать.

Пара-тройка пробежек на кухню за бутылочкой со смесью — не в счёт.

Рывком открываю дверь в соседнюю комнату. Широко распахиваю плотно задёрнутые шторы.

Артём, завернувшись в одеяло, как в кокон, крепко спит. Ну, конечно, ему хоть война, хоть проспали — без разницы.

— Артём! Тёма! — Трясу его за плечо. — Вставай!

— Уйди, а…

— Твоя класснуха меня сожрёт!

— И почему это моя проблема? — Сонно бормочет, отворачиваясь от меня на другой бок.

— Грубиян мелкий! — Шиплю, срывая с него одеяло. — Быстро вставай! Бегом!

Он наконец приподнимается на локтях.

Не успев даже глаза продрать, запускает руку под подушку и вытаскивает телефон. Залипает.

Видок у брата, конечно, тот ещё: глаза красные, лицо помятое, волосы торчком.

— Опять до утра в комп пялился?

— Да нет… — Ворчит.

— Вижу, что нет. Клянусь, я отрублю тебе интернет!

— Не агрись, Командир. — Встаёт с постели и, не отрывая глаз от телефона, плетётся в ванную. — Я такую прогу придумал!

— В который раз я это слышу? Хакер недоделанный.

— Теперь — стопудово. Будем деньги лопатой грести. Вот только запущу её, и тебе вообще работать больше не придётся.

Да мне и так не придётся — как раз позавчера меня выперли из очередного бара, где я в ночную официанткой подрабатывала.

— Тёма, у тебя десять минут на сборы. Я пошла Соньку будить, — бросаю в закрывшуюся перед моим носом дверь в ванную.

Возвращаюсь в зал.

Соня уже проснулась, с этим она сама прекрасно справляется и без моей помощи.

Увидев меня, она улыбается, обнажая зубик. Один. Первый. Крошечный и белоснежный.

Беру её на ручки, пока она радостно гулит на своём языке.

— Здравствуй, принцесса моя. Ну, как ты поспала? Хорошо? — Целую тёплый лобик. — У нас с тобой сегодня важный день, не забыла?

Соня слюняво чмокает меня в подбородок.

— Понятно. Голодная?

Тащу Соньку на тесную кухоньку, усаживаю в высокий стульчик.

— Акулёнок ту-ру-ру-ру-ру… — Напеваю весело под нос, отвлекая ребёнка от чувства голода.

А то начнётся сейчас, знаю я её.

В чашку насыпаю овсяные хлопья для Тёмы, заливаю остатками молока. Открываю новую бутылку и готовлю смесь для Сони.

Тёма заходит. В мятой рубашке.

— Я тебе вчера погладила рубашку, где она?

— Там, где ты её оставила.

— Почему не надел?

— Она розовая. Не пойду я в ней.

— Не розовая она, а чуть с оттенком.

Ой, подумаешь, постирала случайно со своими красными носками…

— Я лучше в этой.

— А мне потом снова выговор слушать?

Тёма пожимает плечами, бросает полупустой рюкзак возле холодильника и усаживается за стол.

— Это ты так в школу собрался?

— Ага.

— У тебя сегодня физкультура. Где форма?

— Я искал вчера, не нашёл.

— Тём, ну как так? Мне что, начать твой портфель проверять, как в начальной школе? — Заливаю смесь в бутылочку, подаю Соне. — Ты почему такой раздолбай, а?

— А ты? — Огрызается.

Набираю побольше воздуха, чтобы вступить в полемику, но быстро сдуваюсь, как воздушный шарик.

Нет, сейчас моих моральных сил не хватит на битву с ним.

Да и хороший он, ладно уж. Единственная моя опора и поддержка.

Но противный и колючий иногда до зубного скрежета, впрочем, как и все подростки в четырнадцать.

Ему хочется свободы и приключений, драйва, эмоций и всего того, чем наполнена жизнь его сверстников, а вместо этого он вынужден сидеть дома и помогать мне с Сонькой, пока я выхожу в ночные смены.

Мужской руки ему не хватает, это факт.

Примирительно взъерошиваю волосы брата.

— Жуй свои хлопья. Мы уже везде опоздали.

— Мхм, — мычит угрюмо.

Сажусь напротив. Открываю последнюю баночку йогурта.

Тёма отправляет ложку хлопьев в рот.

— Фу! — Морщится. — Варя, молоко прокисло!

Тут же выхватывает бутылочку со смесью у Сони. Капает в ладонь пару капель. Подозрительно прищурившись, слизывает.

— Я ей новое открыла.

— А Артёму можно и скисшее, правильно, — возвращает бутылочку недовольной Соньке.

— Я же не специально. На вот, — отдаю ему свой йогурт.

— А ты?

— Я не голодная, — улыбаюсь.

Тёма недоверчиво переводит взгляд с йогурта на меня и обратно.

Двигает ко мне.

— Сама ешь. В столовке похаваю.

Ёжик мой.

— Пополам?

— Пополам, — соглашается.

Уперев подбородок в кулак, смотрит, как я съедаю свою половину.

— А пацанам мамы по утрам омлет жарят. Или кашу варят.

Делаю глубокий вдох, чтобы не сорваться снова в какую-нибудь неуместную сейчас эмоцию.

— Как же повезло пацанам, у которых есть мама. Очень жаль, что я не твоя мама, Артём. Может и кашу бы тебе сварила. — Передаю ему ложку и йогурт. — Ну что, кто ещё хочет упрекнуть меня в чём-нибудь с утра? Может ты, Соня?

Соня в ответ улыбается широко-широко и с упоением размазывает по щекам смесь.

— Ты, может, тоже недовольна тем, что я не твоя мама? Уж простите, дорогие мои. Могу напомнить, где ваши родители, но не хочу портить всем с утра настроение ещё больше.

Артём бросает на меня быстрый понурый взгляд.

Знаю я этот взгляд — он всегда так смотрит, когда чувствует себя виноватым. Но, конечно, извиняться он не станет.