Ляля для босса. Это наша дочь!

Глава 4

Варя.

Кабинет Сташевского выглядит так, словно это не место для работы, а командный пункт: огромный стол из чёрного стекла, высокие окна, от которых захватывает дух, и массивное кожаное кресло, в котором, как король, уже сидит сам Станислав Сташевский.

Его взгляд ледяной, движения размеренные.

Он быстро щёлкает по клавиатуре, пару секунд всматривается в экран.

— Итак, вы хотите быть моей ассистенткой?

— Нет.

— Нет? — Медленно поднимает взгляд, изгибая густую бровь.

— Я здесь не для этого.

— Вы прошли собеседование, выполнили тестовое задание… Зачем же вы явились?

— У меня есть для вас новость, — ставлю автолюльку прямо на стол Сташевского. — Вот. Это ваша дочь.

Соня сладко спит. Длинные реснички подрагивают во сне.

Я ожидаю шока, гнева, хоть какого-то проявления эмоций. Но лицо Сташевского остаётся спокойным, словно я просто принесла чашку кофе.

Он, кажется, даже не удивлён.

— И что? — Наконец говорит он, склонив голову вбок.

— Как — что? Это ваша дочь… И она… И вы…

Боже, я готовилась к какой угодно реакции, но точно не к такой!

Сташевский откидывается на спинку кресла и сцепляет пальцы в замок за головой.

— Знаете, как вас там… Варвара? Вы представляете, сколько таких, как вы, приходит ко мне каждый год? Я должен верить каждой?

— Но я не лгу!

— Женщины считают меня идиотом. Забывают, что я не просто так заработал свои миллиарды. Они не упали на меня с неба, их не подарили мне на день рождения, не принесли на блюдечке. Они достались мне потому, что у меня есть мозги, которыми я пользуюсь. И именно поэтому, Варвара, я знаю, что это не мой ребёнок. Как и все те дети, которых мне таскали раньше в надежде на мою жалость. Но жалости во мне не ищите, она не входит в список моих добродетелей. К тому же, у меня отличная память на лица. Особенно тех, с кем я сплю. И вас я не помню.

Его слова отдают каким-то ледяным презрением.

Гордо поднимаю подбородок выше.

— Потому что вы со мной и не спали!

Он приподнимает уголок рта, будто я только что сказала что-то невероятно смешное.

— Всё становится ещё интереснее. Ладно, небольшой экскурс в физиологию. Вам рассказать, как появляются дети? Пестик и тычинка встречаются, ужинают, едут в гостиницу…

— Вы спали с моей сестрой! — Перебиваю. — Её зовут Марьяна.

— Марьяна… Марьяна… — Медленно проговаривает Сташевский, будто пробует имя на вкус. Затем откидывается назад. — Нет, не помню такой.

Сжимаю кулаки.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

Он смотрит на Соню, потом на меня, и ухмылка медленно возвращается на своё место.

— Но вы знаете, Варвара, вы мне нравитесь. Если это был ваш способ привлечь внимание, то он сработал.

— Мне не нужно ваше внимание.

— Что тогда? Денег?

— Я лишь хочу, чтобы у ребёнка был отец.

Он смеётся коротко, почти беззвучно.

— О, увольте. Слишком сложно. Я не спешу стать отцом и никогда не стремился к размножению. Отцовство — это не то, о чём я мечтаю. Я лучше дам вам денег. Сколько? Сто? Двести?

Кровь приливает к щекам.

— Нет.

— Триста? Пятьсот? — Он снова ухмыляется, словно эта ситуация лишь забавляет его. — Окей, назовите вашу цену. Я помогу, честно. Я люблю заниматься благотворительностью.

— Вам что, так сложно допустить, что Соня — ваша дочь?

— Ещё как сложно. Потому что я знаю, что стоит за такими историями. Это не первый раз, когда мне приносят «моего ребёнка». Обычно за этим кроется желание получить долю от моего состояния.

— Вы меня даже не слушаете! Это не про деньги!

— Конечно, — с сарказмом. — Но, вот же странное дело… Все те женщины говорили то же самое.

Его ядовитый тон, его холодная манера говорить так, будто я очередная нищенка у ворот барина, обжигает стыдом сильнее, чем если бы он просто выгнал меня.

— Я похожа на попрошайку?

Сташевский лениво потягивается, будто разговор ему наскучил.

— Вы обманом проникли в мой офис. Притащили ребёнка. Давите на жалость, на совесть… Ради чего? Ради собственной выгоды. Кто же вы, если не попрошайка?

Пульс грохочет в ушах.

Кажется, я готова развернуться и уйти.

Но если я уйду сейчас, Соня потеряет даже этот крохотный шанс.