Ляля для босса. Это наша дочь!

Глава 14

Варя.

Захожу в подъезд.

Лифт не работает.

Ну, естественно!

Смотрю на тускло мигающую кнопку вызова, надеясь, что это какая-то ошибка. Но вместо того, чтобы исправиться и порадовать меня сомнительным комфортом, лампочка гаснет окончательно, оставляя лишь раздражающее отражение моей уставшей физиономии на грязной металлической панели.

— Вот зараза, — шепчу себе под нос и разворачиваюсь к лестнице.

Соня посапывает в автолюльке. Её тёплое дыхание тихо вторит моим шагам. Еле волочу ноги по ступенькам, чувствуя, как каждое движение отзывается тупой болью в пояснице.

Не привыкла я столько сидеть.

Кажется, даже двенадцатичасовая смена с тяжёлым подносом в руках давалась мне проще.

Ещё пара пролётов, и я дома…

Но этажом ниже наше я встречаю препятствие — дверь резко открывается, и дорогу мне преграждает баба Валя. Её серое платье с выцветшим рисунком выглядит, как знамя затянувшейся войны с подъездной несправедливостью.

Караулила что ли у глазка?

Впрочем, ничего нового.

— Опять накурили в подъезде! — Возмущается она, упирая руки в бока. — Дышать нечем! В квартиру тянет!

— И вам добрый вечер, баб Валь, — вежливо киваю, хотя сил нет даже на это.

— Какой же он добрый? Запах чуешь? — Её глаза блестят с подозрением. — Это твой Артём опять накурил!

— Артём не курит.

— Значит, дружки его! — В голосе бабули злорадная победа, будто она только что разгадала заговор мирового масштаба.

Еле сдерживаюсь, чтобы не вступить в перепалку.

— У него нет дружков, баб Валь.

Кто? Ромка? Да он сюда на пушечный выстрел не подойдёт. Вообще не знаю, что общего может быть у моего Тёмы и сына местного главы администрации.

А других друзей у Тёмы нет. Он, как и я, не интересен им из-за своей загруженности семейными обязанностями. Ни погулять, ни затусить…

— Да-да, рассказывай мне! Кто-то же курит! Ты, небось, сама и куришь!

Качаю устало головой, протискиваюсь мимо разоряющейся баб Вали. Поднимаюсь к своей двери, чувствуя, что силы вот-вот меня покинут.

Открываю ключом замок и вваливаюсь в квартиру.

Из комнаты слышны звуки виртуальной стрельбы. Артём, конечно, уже дома. Наушники на голове, лицо сосредоточенное — снова в своём мире. И я не хочу его оттуда дёргать.

Ставлю люльку с Соней на пол, аккуратно вытаскиваю её и перекладываю в кроватку. Она даже не просыпается. Тоже уработалась.

На кухне сразу берусь за ужин.

Гречка с сосисками — частый гость в нашем меню. Быстро, просто и, главное, питательно.

Но мысли мои почему-то далеки от ужина.

Они вновь и вновь возвращаются к Сташевскому, и я по-девичьи вздыхаю, прислонившись бедром к плите.

Я давно себе не позволяла таких мыслей. Они непривычны мне, а потому совершенно никак не желают органично вписываться в стандартную схему.

Сташевский, как ни крути, очень привлекательный мужчина.

Да.

А ещё он старше тебя, Варя, лет на пятнадцать. И в его глазах что ты, что Соня — две сопливые девчонки в подгузниках.

А ведь он почему-то всё же позволил Соне остаться. И не просто позволил, но и открыто заявил о намерениях сделать наше пребывание в офисе более комфортным. Это должно что-то значить.

Броня дала брешь? Стальной корпус пошёл трещинами? Мы с Сонькой на верном пути?

Хочется наивно думать, что да. Что шанс на успех есть, и очень скоро мы так близко подкрадёмся к сердцу Сташевского, что он и жизни без нас представить не сможет.

Точней, без Сони, конечно!

Однако, его внимание мне льстит.

— Варь, а где кетчуп? — Раздаётся голос Тёмы, и я вздрагиваю.

Он стоит у стола, ловко вращая телефон в пальцах.

— На верхней полке, — вытираю машинально руки о полотенце.

Он молча достаёт бутылку, садится за стол, ковыряет вилкой в тарелке.

Я тоже ковыряюсь и задумчиво улыбаюсь своим мыслям.

А они всё витают вокруг Сташевского.

Этот напряжённый момент в его кабинете, когда я оказалась зажата между его колен…

Ох…

Снова бросает в жар. Щёки пылают.

Как мне работать с ним бок о бок, если реакции моего тела такие однозначные? А я такая топорная в делах амурных, что даже не умею их скрывать. И Сташевский, разумеется, считывает меня, как открытую книгу.

— Ты чего? — Со скепсисом поднимает Тёма бровь.

— Чего?

— Улыбаешься так…

— Как?

— Как тупица.

— Сам тупица, — стираю улыбку с лица.

Тёма, прищурившись, рассматривает меня через зубчики поднятой в воздух вилки.

— С мужиком познакомилась?

— Глупости не говори.

— То-о-очно! Ну, кто он? — Тёма с любопытством подаётся вперёд через стол.

— Никто. Нет никакого мужика.

— Мне-то не ври.

— Жуй давай, пока не остыло.

— Варь, ну чё ты!

— У меня нет времени на эту ерунду.

— Не скажешь сама, я твои переписки взломаю, — улыбается, хитрец.

Подвожу фигу ему к носу.

— Во, видал? Отрублю инет и телефон заберу.

— Тогда сама колись. Мы же семья, да? А какие тайны могут быть от семьи? Ну скажи, Варька!

Что сказать? Что я залипла на Стаса Сташевского?

Но братец даже не знает ещё, что я на него работаю.

Ну его.

Этих двоих нужно держать как можно дальше друг от друга.

— Ну Варь, ну скажи, скажи… — Канючит по-детски.

— Костя! — Бросаю на Тёму хмурый взгляд. — Доволен?

— Кринж…

— Сам ты кринж.

Почему-то даже просто имя Сташевского произнести не могу, без всяких уточняющих подробностей. Будто сама себя обмануть пытаюсь.

В голове всплывает туманный образ Аблонского. Нет, он симпатичный, конечно, но слишком уж лощёный. Не в моём вкусе такие мужчины.

«Конечно, в твоём вкусе Станислав Сергеевич, это мы уже поняли», — добавляет язвительно внутренний голос. Никак заткнуться не хочет, зараза.

Но то, что Сташевский кажется мне привлекательным внешне, совершенно ничего не значит.