Ляля ищет маму

Глава 1. Восемнадцать плюс

Саша

— Он властно прижал меня к себе. Его ладонь медленно ласкала мою…

— Ё-мое…

Дверь в студию резко распахнулась, я аж вздрогнула.

На пороге стоял мужчина.

Высокий. Широкоплечий. И… опасный. Словно вышел прямо из той книги, которую я сейчас озвучивала.

Чёрный костюм, белая рубашка, расстёгнутая на одну пуговицу… Бровь со шрамом. И это хмурое выражение лица — как у альфа-самца, который не привык к отказам.

И взгляд соответствующий — хищный.

— Вы мешаете работе, — пробормотала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Я. Актриса дубляжа. Потеряла дар речи.

Он провёл по мне взглядом — медленно, слишком внимательно — так, что захотелось прикрыться, хотя платье на мне было максимально целомудренное — длинное, без выреза, всё закрытое, и даже не сильно узкое. А под его взглядом ощущение, будто я только в белье. В самом развратном комплекте!

— Перерыв, — сказал он.

Голос.

Чёрт.

Вот это голос! Бархатный, с хрипотцой, до мурашек!

Тоже актёр дубляжа, не иначе! Таким голосом только горячие книжки озвучивать, честное слово! Хотя даже если он прочтёт налоговый кодекс — продажи взлетят.

— Э-э…

Да что же это, как научиться говорить обратно?

— Пе-ре-рыв у вас, — сказал он мне, как дуре, — пока я здесь, книги восемнадцать плюс не читаем.

— А вам нет восемнадцати? — брякнула я.

Но он только усмехнулся.

— Что там было дальше? — спросил, посмотрев на планшет с текстом, что стоял передо мной.

— В книге?

Он серьёзно кивнул.

— Так она... Она простонала его имя... — выдохнула я.

— Прямо простонала? — спросил он, а у самого глаза смеются. — Как это?

— Предлагаете, чтобы я про… простонала?

Он усмехнулся.

— Не в этот раз.

И ушёл.

А я стояла, красная до кончиков волос. А волосы у меня длинные, если что. Это много красноты!

Это я только на работе книжки такие откровенные озвучиваю, а в жизни у меня опыт более чем скромный.

— Серёж! — зашипела я в микрофон. — Это что за хмырь?!

— Саш, ты бы это…

— Этот хмырь, Сашенька, твой работодатель, — раздался в моих наушниках тот самый голос.

Я едва не уронила микрофон.

Ох как пробирает голос-то!

Я зажмурилась.

Ну надо же было так вляпаться!

— Я на обед! — быстро протарабанила и в панике сняла наушники, чтобы не вляпаться ещё больше.

Отсижусь в столовке, пока не уедет, а потом тихонько продолжу работать. Книжки Жени Громовой озвучивать.

Но только я собрала свои нехитрые пожитки: стакан тёплой воды, таблетки для горла, носовые платочки... Как в мою студию ворвался новый гость!

Ну прямо можно точку общепита открывать — не студия, а проходной двор!

На этот раз — малышка лет семи, похожая на маленькое розовое облачко. Или скорее на розовый ураган.

— Смотри какой рисунок! — она протянула мне картинку с каракулями, и я тут же присела на корточки, чтобы оказаться с девочкой на уровне глаз.

— Ммм... красота какая! Это торт? — спросила я, умиляясь рисунку четырёхэтажного кондитерского чуда, искрящегося блёстками.

— Ага! Тут мама, тут Горыныч, — она ткнула в фигурки жениха и невесты на вершине. — А здесь я!

“Я” оказалось маленьким человечком, нарисованным в углу страницы. Человечком, который этот торт видимо собирался залопать.

— Как твою маму зовут?

— Пока не знаю!

Неожиданный ответ…

— А папу зовут Горыныч? — переспросила я, смотря на девочку внимательнее.

Красивая-я-я-я... слов нет! И такая милая, что затискать хочется.

— Нет. Это дядя.

Малышка указала на ту самую дверь, за которой недавно исчез мистер «перерыв».

Неужели тот матёрый хищник с голосом, от которого мурашки по всему телу в страхе разбегаются, это и есть её дядя?

— Он ушёл вопросы решать! — нажаловалась девочка. — А я есть хочу.

— Ах вот оно что... — протянула я. — Ну пошли искать твоего Горыныча.

— Лучше пошли искать еду! Я после балета ни-че-го ещё не ела. Дядя Боря в машине запрещает кушать.

Это Горыныч что ли дядя Боря?.. Ух не успеваю я переваривать информацию.

— Так ты балерина? Какая прелесть, — снова умилилась я, не умиляться этому чуду невозможно!

— Голодная балерина! — заявила девочка, и я засмеялась. — Тебя как зовут?

— Саша, — ответила я.

— А я Ляля!

— У тебя красивое имя.

— Ляля Горыновна! — гордо заявила малышка.

Так я и не поняла, что там за родственные связи у неё с Горынычем, почему Горыновна если Горыныч это дядя? И чей это всё-таки ребёнок?

Я взяла её за руку — ледяная! Да что ж тут с отоплением…

Сто раз уже просила руководство, чтобы принесли обогреватель, но им не до этого, а хозяин студии здесь и не появлялся никогда… До сегодняшнего дня.

— Ты, наверное, Снежная Королева, — серьёзно сказала Ляля.

— И мне, значит, нашлось место в твоём волшебном царстве, — усмехнулась я. — Почему это я Снежная Королева?

— Потому что живёшь в ледяном замке и волосы у тебя белые и длинные и ты красивая.

— Аргумент!

Мы направились к кабинету звукорежиссёра, но у двери я притормозила, потому что за ней кто-то ругался.

— Я тебя здесь посадил, чтобы ты мне сроки срывал? Почему режиссёр сериала звонит мне и говорит, что моя студия закрыта в часы работы? Мне что заняться нечем, кроме как выяснять, почему у тебя здесь рабочий процесс не отлажен?

Я тут же развернула девочку в другую сторону.

— В столовой подождём, заодно еды поищем.

Незачем ребёнку слушать, как взрослые ругаются.

— Злится, — вздохнула Ляля.

Но он по делу злился.

В этой студии действительно в последнее время было совсем не рабочее настроение — холодно, темно, аппаратура лагает... А позавчера я пришла к назначенному времени записи и прождала звукорежиссёра аж полтора часа. Может и хорошо, что этот Горыныч как следует нарычит на Серёжу. Лампочки вот в коридоре заменят наконец.