Лыткин и река времени

Главы 24 и 25.

Глава 24. Свистов переходит в резерв

Придя в сельсовет, майор сразу направился в кабинет председателя. Там уже сидел Алёша.

- Здравствуйте, товарищи, - сказал Лыткин.

- Здравия желаю, товарищ старший майор, - сержант встал, Мирон Семёнович протянул руку, поздоровались.

- А Свистов где? – спросил прибывший.

- Придёт, чуть погодя. Он с ночного дежурства, сторожил двор, - ответил Алексей.

- А как его можете характеризовать? – вдруг спросил Лыткин.

- Да, рядовой и вправду трудится добросовестно, - заметил председатель, - Мартин хоть немного и странный, но службу несёт практически и днём, и ночью. При изъятии он не заменим – хоть ночью отправь, всё вынюхает, выгребет и привезёт. Талант. Надо бы подумать о его поощрении, наградить хоть полушубком каким, ближе к зиме, или почётной грамотой. Как думаешь, сержант?

- Почётной – это уже слишком, полушубка с него хватит. Да, исполнительный, мне подсобляет по дому всегда с большим удовольствием. В самодеятельности сызмала участвует. Он как в хору нашем речновском заголосит, с ним что-то делается сразу. Единственное место, где его улыбы блажной не увидишь – это когда они «Интернационал» исполняют: глаза выпученные, горят, слёзы текут, рот так открыт, что кишки видно, туловом раскачивает, как пьяный… В общем, верующий человек.

Лыткин посмотрел на них внимательно и задал ещё один странный вопрос:

- Не сомневаюсь, что певец он отменный, а вот как у него с литературным творчеством?

- Да что за вопросы, майор, - пожал плечами Мирон Семёнович, - какая там литература. Он в тридцатом из города приехал с хорошей характеристикой от комсомола. Правда, ликбез там с горем пополам окончил, грамотёшкой плохо владеет, но это не такой уж недостаток… Скорее достоинство – наша кость… Зато переписывает хорошо, аккуратно, почерк – залюбуешься. А почему разговор-то о Свистове возник?

- А вот у меня другие факты есть о его литературном творчестве. Посмотрите-ка, - с этими словами майор открыл папку, достал доносы и положил на стол перед сидевшими. Те наклонились над бумагами, молча прочитали один лист, переглянулись, ознакомились со вторым. Затем растерянно замолчали, как-то потускнели и как будто стали старше по возрасту и, соответственно, мудрее.

- Ну и собака, - тихо произнёс председатель.

- Пригрел змеюку на груди, - также тихо сказал Алёша, - какой я, б..дь, ротозей! Что делать будем, товарищ старший майор?

- Знаю, что. Но это ещё не всё, - сама собою выскочила у майора фраза Октябрьского.

И Фёдор Николаевич кратко, но информативно поведал присутствующим о визите режиссёра и его с ним разговоре. Помолчали ещё некоторое время.

- А я ещё подумал тогда, - наконец промолвил председатель, - чего это он так настырно в ночную охрану напрашивается, особенно после очередной экспроприации и не по графику. «Ведь вы говорит, Мирон Семёнович на ответственной государственной работе, вам утомляться на ночных не гоже». Я думаю, надо же, какая высокая пролетарская сознательность. Как нож в спину! Я такого даже на войне не встречал. Кстати, он сейчас должен подойти, - посмотрев на часы, сказал председатель.

- Ничего пока ему не говорите, - твёрдо сказал Лыткин, - сегодня Свистов как высокосознательный сам себя раскулачивать будет.

Дверь кабинета приоткрылась:

- Извините, Мирон Семёнович, пришёл Мартин Свистов, просит принять.

- Через пять минут запустите.

Эти пять минут собравшиеся провели в тихих разговорах, после чего Мирон Семёнович позвонил кому-то по внутренней связи.

Наконец, председатель опять взял трубку телефона, но, посмотрев на Алексея, не поднял её, а сказал:

- Алёша, зная твой характер, предупреждаю, - не вздумай вспыхнуть и испортить дело. Пойдика-ка лучше к окошку, на улицу погляди.

Сержант подошёл к окну, сложил руки на груди, задумчиво уставился на хоздвор. Председатель что-то приказал и объяснил какому-то Гаврилову и крикнул секретарю - «Запускай!».

* * *

Вошёл сияющий Мартин Свистов в военной форме с кобурой и в городской модной кепке, единственной на всё село. Приложил руку к голове и радостно крикнул:

- Здравия желаю, товарищи!

Алёша у окна передёрнул плечами.

- Да ты садись, садись! Чего на ногах-то стоять, - тоже весело сказал председатель.

Свистов присоедился к «товарищам».

- Как дежурство прошло?

- Да всё хорошо.

- Ну и отлично, Мартин, так держать! Какие планы на день?

Дверь приоткрылась и секретарша сказала:

- Я извиняюсь, Мирон Семёнович, но пришёл Гаврилов, срочно просит принять по важному делу…

- А-а-а, как же я позабыл, зови его.

В кабинет вошёл серьёзный мужчина в гимнастёрке, отдал честь и сказал: