Люби меня через годы

Глава 18

Наутро мы с отцом оба делали вид, что вчерашних событий и тягостного разговора попросту не было. Поначалу ещё оставалась какая-то напряжённость, но постепенно, со временем, всё вошло в свою колею, и мы снова стали друзьями. В наши отношения вернулась прежняя лёгкость. Мы могли смеяться и перебрасываться шуточками. Вот только на душе у меня поселилась грусть. И я всё чаще чувствовала одиночество и отчуждённость.

Прошёл октябрь, зарядили долгие тоскливые ноябрьские дожди.

Папа по-прежнему много работал, но с Татьяной Викторовной, кажется, больше не встречался. По крайней мере, я не слышала разговоров с ней по телефону, когда отец находился дома.

София лучилась счастьем. Подруга удивительно похорошела, сделала модную стрижку, изменила стиль одежды и стала очень женственной, привлекая к себе взгляды противоположного пола. Я же, наоборот перестала пользоваться косметикой, волосы стягивала в хвост на затылке, а носила исключительно джинсы и старую кофту с капюшоном. Мне стало всё равно, как я выгляжу. И ни чьи замечания не смогли бы этого изменить.

Не могу сказать, что я завидовала, но, когда видела Софию с Сашей, державшихся за руки, хотелось развернуться и пойти в другую сторону. Но подруга, как назло, чувствовала благодарность за своё теперешнее счастье и словно сговорилась с Барчуком устроить мою личную жизнь.

Меня знакомили с друзьями, приятелями, хорошими знакомыми, даже с одним соседом. Мне никто не нравился. По большому счёту, я не выделяла отдельных лиц в этой череде парней.

Казалось, что вместе с природой я впадаю в зимнюю спячку. Становлюсь замедленной, ленивой и почти равнодушной.

С Ярославом мы каждый день встречались в школе, но делали вид, что не знакомы друг с другом.

Пару раз Мария Анатольевна пыталась отправить нас вместе на журналистское задание, но мы оба так активно искали причины для отказа, что она сдалась. И чаще я отправлялась фотографировать одна или вместе с нашей старостой.

Оля оказалась невероятной болтушкой. И, на мой взгляд, это было достоинством. Она не замечала, что я не участвую в разговоре, а лишь «угукаю» или хмыкаю в нужных местах. А то и невпопад.

Мне её болтовня нисколько не мешала. Я воспринимала её как радио, белый шум, который служит лишь фоном, и не старалась особо вслушиваться в смысл произносимых слов.

Наступил декабрь. Снега всё не было. Температура продолжала оставаться плюсовой. И для меня, привыкшей к питерским холодным грязно-снежным зимам, это казалось странным и непривычным.

Звонок телефона застал меня по дороге на остановку. Сейчас, когда почти непрекращающийся дождь покрыл большинство улиц чавкающей грязью и лужами, я добиралась в школу на маршрутке.

Звука я не слышала, почувствовала вибрацию телефона в кармане джинсов. Чтобы достать его, пришлось перекинуть зонт в другую руку.

На экране высветился номер Татьяны Викторовны.

– Алё, – я внутренне напряглась, не зная, чего ожидать от этого звонка.

– Саша, привет, – раздался в трубке тихий голос Милены.

– Привет, мелкая, – я удивилась, а ещё больше обрадовалась, только сейчас понимая, как соскучилась по этой девочке. – Как ты поживаешь?

– Почему ты больше не приходишь? Я давно уже вернулась домой! Ты больше не хочешь со мной дружить? – Милена не позволила себя сбить с намеченного пути. А звонила она, явно, для того, чтобы высказать накопившиеся обиды.

– Зайка, я очень хочу с тобой дружить, но… – что именно «но» объяснить пятилетнему ребёнку я не могла, потому что и сама до конца не понимала, почему нам нельзя видеться.

– Ты поссорилась с мамой или Ярославом? – не отступала она.

– Нет… – ведь я не ссорилась ни с кем из них? Можно ли назвать ссорой то, что произошло между мной и её братом? А между моим отцом и Татьяной Викторовной?

– Тогда я не понимаю! – Милена уже кричала в трубку. Её детский разум, ещё не ведающий препон и запретов взрослой жизни, недоумевал. Впрочем, в этом я и сама недалеко от неё ушла.

Ответить ей мне было нечего, поэтому я задала свой вопрос:

– Мама знает, что ты взяла её телефон? – когда я была няней Милены, у неё не было своего мобильника. Татьяна Викторовна считала, что она ещё слишком мала для этого.

– Нет… – призналась девочка спустя несколько секунд молчания.

Татьяна Викторовна редко оставляла свой телефон без присмотра. Значит, Милена проявила немалую смекалку, чтобы остаться с ним наедине и найти мой номер.

– Я хочу с тобой увидеться… – её голос звучал жалобно. Мне стоило большого труда сохранять спокойствие.

– Зайка… – как ей всё это объяснить? – Надо спросить разрешения у твоей мамы.

– Она не разрешит… – голос становился всё тише. И я поняла, что она вот-вот заплачет.

– Что-то случилось, зайка? Тебя кто-то обидел? – сердце кольнула острая ледяная игла нехорошего предчувствия.

– Мне не нравится новая няня… Она злая…

– Новая няня тебя обижает?

– Нет… Она меня не любит…

Конечно, это мало что объясняло. Нужно было поговорить с Татьяной Викторовной или Ярославом. Но я понимала, что меня вряд ли будут слушать. Да и как бы я задала подобный вопрос?