Любимая девочка мажора

Глава 6. Твоя душа темней, чем моя любая ночь

Верчу головой на звук и убеждаюсь - мне не показалось. Несмотря на то, что не слышал ее голос уже больше года, я не ошибся.

Это точно она.

Бубонная чума и ураган разрушительной силы.

Ураган Диана.

И как я сразу не допер? Диана - не самое распространенное имя…

- Т-ты… - я запинаюсь, разом позабыв все слова от пережитого шока.

И с пеленок вдалбливаемые в меня хорошие манеры тоже, потому что точно знаю, что таращить глаза так, как я сейчас, в обществе - это лютый моветон.

- Я, - отвечает мой ночной кошмар последнего года с самодовольной улыбкой.

Она явно наслаждается произведенным разрывным эффектом.

Диана Сорина, бывшая одноклассница, отвязная кутила и отбитая на голову провокаторша, которую по-тихому вышвырнули из "Тринити" за лютейшее нарушение установленного порядка и дисциплины.

Неоднократное.

Ее исключение, по идее, должно было стать громким, публичным и показательным - для устрашения других желающих повторить ее "успех", но ей каким-то образом удалось замять скандал, спустить его на тормозах. Ну не ей, конечно, предкам. Но все равно это было беспрецедентно.

Мы все тогда - включая наших родителей и преподов - были в шоке от того, что Сориным это удалось. Потому что дело было резонансным, и шороху в школе навело выше крыши.

Бывший директор рыл землю копытом и громогласно заявлял, что наказание понесут все участники самоволки и даже те, кто не участвовал, но был в курсе. Обещал, что отсидеться не удастся никому. Под угрозой увольнения ходила и наша Светлана. Вот уж кто, вообще, был не при делах. Но карательный аппарат был запущен и беспощаден.

И когда по итогу никто, кроме организатора побега, не пострадал, все осведомленные задавались вопросом, кого же Сорины подключили к решению вопроса, кто этот всемогущий волшебник. Но узнать так никто ничего и не смог.

Правда, справедливости ради, не сильно и пытались. Опасались ворошить это болото, чтобы не нарваться на новую волну репрессий из-за огласки. Риск, что вслед за Дианой могли вылететь все замаранные в скандале - я в их числе, - все еще был реален.

Ведь одним из условий амнистии остальных было то, что никто никогда об этом не узнает. Из непосвященных, конечно. По официальной версии Сорину не отчислили, а она сама перевелась в другую школу. Тоже элитную, так что личное дело ей портить, явно, не стали.

Или не смогли.

Теперь я понимаю почему…

- Не ожидал?

- Нет, - бормочу все еще пришибленно.

- Сюрприз! Надеюсь, приятный.

Я оставляю ее комментарий без ответа. Предпочитаю не врать по мелочам.

Меня интересует другое.

- Отец сказал, что фамилия хозяина дома Ижболдин. А ты…

- А я Сорина, все еще. Павел Борисович - мой отчим. И хоть официально меня удочерил, я осталась при своей фамилии. Ну знаешь, она уже слишком известна, чтобы отказываться от своей славы.

Да уж, славы она добилась неслабой… В нашем поколении, мне кажется, нет человека, который бы ее не знал. И не только в Москве. Но что она теперь падчерица замгена, для меня новость.

Интересно, как давно?

И как это наши сплетники пропустили такой материал? Это же бомба!

И я дурак… Говорил мне Смолин - узнай про невесту, что сможешь. Узнал, блин…

- Да-да, мне повезло. Моя муттер[1] очень удачно вышла замуж второй раз, когда мой папочка свалил в закат со своей тренершей по йоге. Знаешь, я бы посмотрела на то, какие они с ней позы принимали… - похабно хихикает она.

И даже меня дёргает от ее намеков, хотя я далеко не одуванец и даже не потомственный девственник в седьмом поколении. Но Диана умеет сказать так, что все вздрагивают. Она всегда была самой отмороженной из нас. Конченой… Собственно, потому и была заводилой, душой всех наших школьных тусовок. Она умеет веселиться. На грани.

Вижу, в этом отношении ничего не изменилось.

- Ну, Арсик, ну че ты такой кислый? Ты же знаешь, я этого не люблю, - театрально сводит брови.

- Ты в курсе зачем мы здесь? - спрашиваю хмуро.

Лично я не вижу повода для веселья.

- Конечно. Это же была моя идея.

- Твоя?! - повышаю голос.

- Не ори. А то папочка подумает, что ты против. Он не терпит, когда отказывают его маленькой принцессе.

- Ты не его принцесса.

- Уже его, - самовлюблённо улыбается Диана. - У него от первых двух браков только парни. И все ниочемные неудачники. Отбросы. Я - его единственная радость. Он не отказывает мне ни в чем и потакает любому капризу.

- И я - твой каприз? - все же спрашиваю, хотя уже знаю, какой будет ответ.

- Ага. Повезло тебе, Ожегов…

Отворачиваюсь, чтобы не показать, как перекосило меня от ее "повезло".

Мне так повезло при последней нашей встрече, что я до сих пор едва ли не самый дисциплинированный чел в нашем классе. Тот побег из школы стоил мне слишком многого, чтобы я и спустя полтора года, относился к Диане и ее развлекухам иначе, чем с ненавистью.