Любимая девочка мажора

Глава 10. Минус на минус

- Арс, пожалуйста, сосредоточься! - возмущенно просит Лика.

- Прости, - остановившись посреди зала, вынужден извиняться я, потому что, действительно косячу, и уже второй раз только за этот прогон наступаю ей на ногу.

Дурацкие бальные па. Я не такой пластичный, как нужно в танцах, поэтому, несмотря на то что нас дрючат этой программой с самого детства, я все равно двигаюсь как деревянный. И хоть сто раз говорил Лике, что ей нужен другой партнер, что со мной только позориться, она упорно пытается довести меня до совершенства.

И отказаться сейчас - значит, подвести ее, лишив бала. И этим очень обидеть. Но это незаслуженно, поэтому я страдаю, но терплю.

"Может, ногу себе сломать и в гипс до ноября?" появляется против воли крамольная мысль. Блин, долго… Тут множественный перелом нужен, а у меня соревы каждый месяц…

- Ожегов, ты, случайно, не влюбился? Уже который день ходишь пришибленный, - хихикает, проплывая мимо нас, Коршунова в паре с Левицким.

Виталик - временный партнер Коринны, только для репетиций в стенах школы. На сам бал Татлер наша звезда идет с каким-то другим сопровождающим - с кем, это пока стра-ашная тайна. Нового она была вынуждена искать после того, как Дан технично сложил с себя полномочия ее парня и кавалера. Что стало еще одной причиной для наших мажорок ненавидеть Родину, хотя случилось это еще до ее появления, так что косяк этот не ее.

Но кого это волнует, когда есть возможность поднасрать ближнему, особенно из простых?..

- Уж не в тебя ли? - огрызаюсь ядовито, скорчив мину.

- Можешь и в меня, - кокетливо играет бровями, за что получает гневный взгляд Рамазановой.

Дуэль прям… Я закатываю глаза.

- Арсений, правда, ты сегодня какой-то задумчивый, словно в облаках витаешь. Что с тобой? - подхватывает общую волну эстетичка.

- Все нормально, Яна Валерьевна, - рапортую преувеличенно бодрым голосом. - Просто не выспался.

- Засиживаетесь после отбоя? - укоризненно смотрит НесмеЯна.

- Нет. Просто долго не могу уснуть.

Со сном у меня реально сейчас проблемы. Как и с желанием есть. И жить.

Такой задницы, что сейчас у меня творится, я не припомню. Даже в самые плохие времена не было так хреново. Да, я куролесил, иногда зашкварил, и я знал, что отец накажет, и он наказывал, но чтобы так, как вчера, когда я на полном серьезе ждал, что он приедет и силой потащит меня на эту днюху…

Я готов был на деньги спорить, что Алмазыч явится, гонимый гневом. Или не сам, а "спецов" пришлет. Тех самых, очень широкого профиля… Но никто не приехал. Он даже звонками меня больше не терроризировал.

И это капец странно. Не в стиле моего фазера. У него за любым преступлением всегда следует адекватное - в его представлении - наказание. А тут ничего?! Поверить в это трудно, поэтому я загрузился, опасаясь каких-то более жестких санкций, и, накидывая в голове варианты, реально задрых только под утро.

- Попроси какие-нибудь препараты в медцентре, - советует Яна. - У вас сейчас очень серьёзная нагрузка, нельзя не высыпаться. Это ударит по организму так, что мало не покажется. А ты нужен нам здоровым, - улыбается.

- Да, я зайду. Спасибо, - выбираю не возражать, хотя никакие колеса принимать не буду.

Нас на допинг не проверяют, но нафиг надо.

- Продолжать готов?

Киваю - куда деваться? Рамазанова не простит мне, если я сольюсь. У нее, в отличие от Коринны, запасного партнера нет. И я либо ищу себе замену, либо несу этот крест сам.

- Тогда с начала. И-и раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, р-раз… - считает она, и мы вновь вырисовываем ногами замысловатые узоры на школьном паркете.

Лика радостно улыбается, и я тоже пытаюсь.

После репетиции в танцзале быстро переодеваюсь и иду в общагу.

Проверяю оставленный на тумбочке телефон - от отца по-прежнему ничего.

Может, Илоне позвонить? В первый раз за все время.

"Ты гонишь, что ли, Ожег?" одергиваю сам себя.

- Да не дергайся, Арсен, - не выдерживает молча наблюдавший за моей нервозностью Дан. - Это всего лишь днюха. И отмазку ты написал годную. Не будет твой фазер жестить из-за такой ерунды.

- Ты его не знаешь, - бурчу несогласно.

- Твоего отца я знаю столько же, сколько и тебя, это двенадцать лет, вообще-то, - напоминает друг.

Против фактов не попрешь, но мне все равно есть что возразить:

- При чужих он ведет себя не так, как в наедине с семьей. Так что не убедил.

- Ну что он может сделать? - подрывается на ноги.

Хмыкаю, отворачиваясь - это вопрос вопросов. Я задаюсь им со вчера, и пока ответа на нашел.

В этот момент в комнату вваливается Серый, в рединготе и бриджах - с допов по верховой езде.

Бросив на кровать перчатки, видит, что мы застыли каждый в своем углу.

- Вы, че, все про вчерашнее разгоняете?