Любимая девочка мажора

Глава 19 Не догнать как группу Тату

Нервный рокот двигателя разрывает вечернюю тишину, а через секунду я уже мчусь между заборами по узкой, никогда не знавшей асфальта, деревенской улочке, кожей ощущая на себе порывы еще теплого осеннего ветра.

Ветра свободы.

Верный моцик ревет, поднимая облака серой пыли за собой, а мне хочется заорать от дикого ощущения счастья. Только бы никакая курица не выскочила на дорогу - наша встреча стала бы фатальной. Причем для нас обоих.

Поэтому чуть сбрасываю скорость и излишне осторожничаю, но через пару километров выруливаю на трассу, где вновь разгоняюсь и забываю про тормоз вообще.

Тормоза для слабаков!

Трасса темной лентой уходит вдаль, в линию горизонта, окрашенного красно-оранжевыми лучами заходящего солнца. Красиво, блин… В погоне за свободой я наматываю эту темную асфальтовую ленту на колеса своего черного полированного монстра под учащенный стук сердца. Как бит скорости.

Мимо сплошной стеной пролетают поля, деревья, повороты, указатели. Я обгоняю легковушки, фуры и другие моцики - я почти лечу, выжимаю из итальянца все, на что он способен, по максимуму. И даже не парюсь о гайцах - меня не догнать.

Гоню вперед, не имея в голове какого-то конкретного места, не преследую никакой цели - ее нет, - мне просто нужно было уехать. Свалить из школы, неожиданно ставшей моим личным адом. Бегство казалось единственным способом избавиться от давящего чувства внутри. И да, оно сработало - Диана, свадьба, проблемы отца отдалялись и казались мелкими и неважными с каждым преодоленным километром.

Здесь, на трассе есть только я и мой железный конь. Я наслаждаюсь ревом двигателя, шорохом колес по дороге, свистом ветра. Напряжение уходит, и я чувствую, как улыбаюсь. Это момент моей истинной свободы, который никто не может у меня отнять.

Когда солнце совсем село, я остановил "Дукати" на обочине, слез с него, скинул шлем и сел на траву, прислонившись спиной к колесу. Глубоко вдохнул, впуская в себя запах пыльной травы, влажной земли и свежеуложенного асфальта.

Проверил телефон - несколько сообщений от пацанов с вопросами: "ты где?", "куда угнал?", "когда вернешься?" и последнее от Дана, двадцать минут назад:

"Нашел твой браслет. Тусим на воркауте. Пригоняй. Не дури".

Набираю ответ: "Спасибо, бро. Скоро буду".

Я знаю, что побег из школы выйдет мне боком, но мне было нужно вырваться и отпустить ситуацию. Прежде, чем принять ее и смириться, что отныне будет так. Я думал, что хуже быть уже не может. Хрен там… Сорина пришла и стало невыносимо.

Последствия побега можно минимизировать, но для этого нужно обращаться к отцу, он отмажет. Но он потребует что-то взамен. И я догадываюсь что…

"Что со мной не так? Почему это дерьмо происходит со мной?" проносится в голове, но мысли быстро перескакивают на Сорину: "Откуда она взялась? Почему так меня раздражает? Как от нее отделаться?"

Я гоняю их по кругу, пока не взрываюсь. Вскакиваю, вновь нахлобучиваю на себя гермак и впрыгиваю в седло. Развернув байк, держу курс на Москву.

Хватит бегать от проблем. Их нужно решать.

Подъезжаю к дому почти в полночь. Бросаю "Дукати" у крыльца. Влетаю в отцовский кабинет - он на месте.

Поднимает голову от бумаг:

- Арсений? Ты что здесь делаешь? Почему ты не в школе?

Он, скорее, удивлен, чем взбешен, как обычно - интересная перемена…

И я решаюсь пойти ва-банк, спросить с открытым забралом:

- Отец, а если я не буду жениться? Если я откажусь и не стану связывать свою жизнь с Дианой. Что будет с тобой?

Александр Алмазович тяжело поднимается, обходит свой полированный стол и останавливается рядом со мной.

- Тут правильнее спрашивать, что будет с тобой, сын.

- Со мной? А причем тут…

Он долго смотрит мне в глаза. Пронзительно, пронизывающе. Меня даже пробирает дрожь - неприятное чувство.

- Учитывая, что ты несовершеннолетний, - произносит медленно, как судья приговор зачитывает, - а Илона тебе не мать, тебя могут определить в детский дом.

- Что, б..блин?.. - отваливается моя челюсть. - Какой нахер детский дом?! Ты о чем?! - я ловлю себя на том, что ору.

Хорошо, что у нас большой дом, и нет риска кому-то помешать или разбудить.

Мне кажется, я сам сейчас сплю. Это какой-то сюрреализм.

В детский дом?! Меня?! В тот, где дети из неблагополучных семей? Отбросы не по статусу, а по сути?

- Ты гонишь, отец?

- Нет, ребенок. Не гоню. Я советовался с адвокатами. Поэтому женитьба для тебя - лучший выход.

- Лучший?! Мне только семнадцать! Ты соображаешь? - не могу остановиться, не контролирую себя.

- Соображаю. И получше, чем ты. Если все пойдет не по плану, и я все же вас оставлю, то твоя жена станет автоматически твоим опекуном, и стать воспитанником детского дома тебе уже не будет грозить.

- Ты это серьезно сейчас?

- Да, Арсений. Ты бы мог и сам поинтересоваться. В том, чтобы я не сел в ближайшее время, ты заинтересован не меньше, чем я. А, может, и больше. Тюрьма, конечно, не самое приятное место, но детский дом… Поверь, еще менее курорт.