Любимая для воина

Глава 7

Карета остановилась у парадной лестницы королевского дворца. Хаксли действительно проявил неслыханную щедрость и нанял приличный экипаж. По крайней мере, Радесу не пришлось выходить заранее, чтобы не шокировать слуг видом обшарпанной кареты.

Как человек военный, он привык прибывать вовремя, а не так, как принято у столичной знати – с опозданием на час-полтора. Впрочем, далеко не все аристократы позволяли себе подобные вольности. Вот и сейчас зал для приёмов был наполовину заполнен людьми.

Радес сразу заметил группу военных, держащихся особняком и решительно направился в их сторону. Его не сразу признали. Да он и сам себя едва узнавал, глядя на отражение в зеркалах. Роскошный синий камзол сидел на нём идеально, будто бы шился на заказ у модного портного, а не был куплен по случаю в первой попавшейся лавке.

- Вы капитан оказались мудрее нас, - заметил полковник, пожимая протянутую руку Радеса. – Чувствую себя выставленным на торги породистым жеребцом. Боюсь, сегодня мне опять придётся отбиваться от назойливых мамаш и их дочерей. Должен признаться, даже хандарцы не вызывали у меня таких опасений, как эти благородные дамы и их невинные дочери.

Полковник Броди Леблан был ровесником Радеса Фарсана, но, благодаря графскому титулу и деньгам отца, имел высокий армейский чин. Впрочем, награду он получил вполне заслуженно, как и все присутствующие здесь офицеры.

Радес лишь криво усмехнулся на его замечание:

- Не думаю, что дорогой камзол мог бы послужить вам надёжной защитой, полковник, скорее наоборот. Сейчас на вас имеют виды лишь баронессы, а явись вы во всём великолепии, да с фамильным перстнем в придачу, и к охоте на вас подключилась бы вся высшая знать.

Лицо полковника заметно перекосило. Сам Радес ничуть не переживал по этому поводу. Маменьки подсознательно чувствовали в нём опасность и старались оградить своих дочерей от общения с ним. Все как одна полагали, что такого красавчика, будет не просто затащить под венец, а вот подпортить репутацию девушке он может легко. Так что разумнее будет держаться от него подальше.

Зато замужние или вдовые дамы не обходили его своим вниманием, но они, по понятным причинам, не представляли для Фарсана ни малейшей опасности.

Некоторое время мужчины переговаривались между собой, вспоминая прошедшую войну и делясь планами на будущее. К их группе присоединилось ещё несколько человек. Некоторые из них, так же как Фарсан, сменили военные мундиры на нарядные камзолы. Вопреки ожиданиям, Радес чувствовал себя превосходно. Он даже забыл о том, где находится, настолько эти люди оказались близки ему по духу.

Играла музыка, в центре зала кружились пары танцующих, лакеи разносили прохладительные напитки, гости продолжали прибывать. В какой то момент распорядитель торжественного приёма отдал приказ распахнуть окна настежь, и вечерняя прохлада ворвалась в душное помещение. А спустя ещё несколько минут, музыка стихла и в зале повисла оглушительная тишина.

- Её Величество королева Белисса Марсани Данситу, - зычным голосом объявил церемониймейстер.

Придворные мигом расступились, освобождая королеве проход к трону. Дамы присели в глубоком реверансе, а мужчины низко поклонились.

Белисса могла войти в одну из боковых дверей, откуда до трона было буквально рукой подать, но положение, как говорится, обязывало.

В соответствии с дворцовым этикетом, королева величаво прошествовала через весь зал сквозь строй согбенных придворных и опустилась в мягкое кресло, стоящее на некотором возвышении.

При её супруге на этом месте располагался деревянный трон - прекрасный образчик работы мастера краснодеревщика, но совершенно неудобный в использовании предмет мебели.

Во-первых, трон не подходил ей по размеру – приходилось подставлять под ноги небольшую скамеечку, и при этом чувствовать себя ребёнком, случайно занявшим кресло отца.  

Во-вторых, сидение на нём было настоящей пыткой: ужасно затекала спина и болело то место, что находилось пониже поясницы.

Как правило, торжества в королевском дворце продолжались по нескольку часов, ровно столько же длились её мучения, и Белисса решила для себя, что не станет терпеть неудобства. Тогда под неодобрительными взглядами кастеляна трон заменили на мягкое кресло, которому мастера постарались придать торжественный вид.

Белисса заняла своё место и позволила придворным выпрямиться.

Её лицо не выражало никаких эмоций, в отличие от фрейлин, обступивших трон с двух сторон. Им она милостиво позволила присесть на невысокие пуфики, расположенные у её ног. Благодаря наличию ступеней, девушки чувствовали себя вполне комфортно.

Белисса придирчиво осмотрела каждую из них и осталась довольна.

Юные невинные девушки из самых знатных семей. Каждую она отбирала лично и собиралась распорядиться их судьбами на благо королевства, но при этом постараться не сломать девушкам жизнь.

Даже в случае с Вилари ей не в чем было себя упрекнуть, ведь она подыскала своей подопечной молодого красивого мужа, храброго и благородного, а не старого развратника, вроде герцога Делеона.

При мысли о капитане по лицу Белиссы пробежала тень. Она окинула цепким взглядом зал, задержалась на белоснежных мундирах военных, однако предмет своей болезненной страсти обнаружила не сразу. Просто никак не ожидала, что Радес Фарсан будет выглядеть иначе, чем в прошлый раз. И напрасно она пыталась себя убедить, что его мужской неотразимости немало способствовала военная форма. Фарсан и в камзоле смотрелся ничуть не хуже. У Белиссы даже во рту пересохло при одном только взгляде на него.

Хорошо, что дворцовые слуги были вышколены настолько, что моментально угадывали любые её желания, выраженные жестом, взглядом или кивком головы.

Перед Белиссой тут же возник лакей с подносом, на котором стоял серебряный кубок с клюквенным морсом. Пары глотков оказалось достаточно, чтобы вернуть королеве самообладание.

По залу пронеслись шепотки. Придворные недоумевали. У многих из присутствующих здесь господ сложилось о королеве совершенно определённое мнение – в этой женщине нет ничего человеческого, она как гранитная скала – тверда и нерушима. Тем удивительнее было видеть её кратковременное замешательство. Можно было подумать, что Её Величество нервничает, но ведь такое в принципе невозможно.