Любимая для воина

Глава 20

Дурные вести настигли Фарсана на полпути в Реньон. Он и его отряд дожидались смены коней на постоялом дворе, решив заодно пообедать. Тут-то его Светлость и отыскал посыльный от графа Халлорана. К сожалению, в сообщении не содержалось подробностей, лишь говорилось о том, что во дворце возникла чрезвычайная ситуация и герцогу следует немедленно вернуться обратно.

Столь скудные сведения ожидаемо породили массу вопросов, вот только задать их сейчас было некому. Оставалось надеяться, что его помощь не запоздает, если вообще он будет в состоянии чем-то помочь. Его сопровождение не столь велико, чтобы представлять собой грозную силу. Против шайки разбойников у них, конечно, имеются шансы выстоять, но и только. Вряд ли на королевский дворец напала шайка дезертиров.

- Мы возвращаемся, - обратился Радес к капитану, возглавляющему отряд сопровождения.

Без лишних слов гвардейцы поднялись со своих мест и довольно организованно направились в конюшню, где слуги уже седлали для них лошадей.

- Нам следует к чему-то готовиться? – спросил капитан Моруга, не преминувший отметить чрезвычайно хмурый вид своего господина.

- Будьте готовы к самому худшему, - бросил через плечо капитан, - граф не тот человек, что станет тревожиться по пустякам. Если он говорит о чрезвычайной ситуации, значит, речь идёт по меньшей мере о катастрофе. Хотя, быть может, я ошибаюсь и всё не так страшно.

Фарсан выдавил из себя кривую усмешку, означавшую, что рассчитывать на такой исход дела не стоит.

Спустя минуту их отряд уже выехал со двора и галопом помчался в столицу, навстречу неизвестности.

***

Вопреки ожиданиям, на улицах города было спокойно. Ничто не нарушало привычного течения жизни. На лицах горожан не отражалось ни растерянности, ни страха, ни тем боле агрессии - верных признаков надвигающихся волнений.

Однако Фарсан не спешил переводить дух. Возможно, скверна ещё не успела выплеснуться за стены дворца.

- Насколько можно доверять дворцовому гарнизону? – обратился Фарсан к капитану.

- Они верны королевской присяге, - ответил тот без тени сомнений.

Копыта коней отбивали звонкую дробь по каменной мостовой. Узкие улицы мешали быстрому продвижению. К тому же, здесь на окраине они были чрезвычайно извилисты. Вынужденное промедление сильно выматывало нервы. Только выработанная с годами выдержка не позволяла Радесу выплёскивать своё раздражение на встречных людей. За одним из поворотов тележка зеленщика перегородила дорогу. Обод колеса лопнул, и торговец своими силами пытался решить эту проблему. Провозиться он мог хоть до утра.

- Оттащите тележку вон в тот проулок, - отдал приказ Фарсан, сдерживая своего жеребца.

Четверо гвардейцев соскочили с коней и в два счёта освободили проезд. Дальше ехали без приключений. Не считать же за таковые парочку шавок, с громким лаем бросившихся под копыта их лошадей, или мальчишек, с гиканьем несшихся вслед за ними.

Дворцовый комплекс включал в себя несколько зданий. Собственно сам дворец, складские и служебные помещения, здание канцелярии, а так же казармы, конюшни и псарни.

Решено было сразу направляться к казармам. Кому, как не охране дворца быть в курсе того, что там происходит. Начальник охраны только плечами пожал. Покушения на королеву случались так часто, что к ним почти привыкли, тем более что все они оказывались безуспешными.

- Королева жива, слава Всемилостивой, - отвечал он Фарсану. – Следствие ведётся, но это уже не наша забота, а тайного ведомства.

Радес не стал его слушать, бросил поводья одному из гвардейцев, а сам поспешил к королеве. Уверения стражника его ничуть не успокоили. Тот мог и не знать, насколько всё плохо с Белиссой. Быстро добраться до королевских покоев, не отвлекаясь на общение с встречными аристократами, помогло знание дворцовых переходов.

И вот он застыл перед дверью в королевскую опочивальню, не имея сил сделать последний шаг. Страх за любимую кольнул в самое сердце. Радес растёр грудь. Опомнившись, стянул с рук перчатки, заткнул их за пояс и рванул на себя дверь.

В комнате царил полумрак. Задёрнутые шторы не позволяли дневному свету проникать внутрь и потревожить больную. А в том, что Белисса больна, можно было не сомневаться. Она выглядела бледнее обычного, скулы заострились, глаза лихорадочно блестели.

В два шага преодолев, разделяющее их расстояние, Радес опустился на колени у постели любимой. Сжал её руку в своей и с волнением спросил:

- Как ты себя чувствуешь, родная?

Белисса силилась улыбнуться, но губы её дрожали, и из этой попытки так ничего и не вышло. Вот тогда Радес испугался по-настоящему, холод сковал его сердце. Почудилось, будто это он сам застыл на краю могилы, стоит лишь сделать последний шаг и будет всё кончено.

Вероятно, взгляд его стал безумным, потому что Белисса из последних сил поднялась и обхватила Радеса за шею.

- Ну что ты, глупый, я вовсе не умираю, а совсем даже наоборот. Представляешь, у нас будет ребёнок. Во всяком случае, так утверждает мой лекарь, а он, знаешь ли, целый магистр и вряд ли способен поставить неверный диагноз в таком простом деле.

В голове у Радеса вдруг зашумело, а перед глазами всё поплыло. Он порадовался, что уже сидит на полу, ближе будет падать, если ему вдруг вздумается свалиться тут в обморок, подобно истеричной девице. Новость была из тех, что сбивают с ног и более подготовленных личностей. Он же никогда не думал о детях, даже мысли такой не допускал. А потом Фарсан представил, как будет держать на руках малышку – точную копию его любимой Белиссы и сердце его совершило очередной кульбит, застряв где-то в горле. Он гулко сглотнул, откашлялся и спросил:

- Это ведь правда? Ответь, Белисса. Ты ведь не стала бы лгать, чтобы меня успокоить? Твоему здоровью действительно ничего не угрожает?

- Выпейте-ка вот, Ваша Светлость, успокоительную микстурку.

Невысокий, сухонький лекарь возник за его плечом, протягивая бокал с мутноватой жидкостью болотного цвета.