Любимая для воина

конец главы 27 и начало главы 28

- Как далеко до поместья? - спросила я о насущном.

Мой собеседник задумался лишь на мгновенье. Окинул мимолётным взглядом окрестности и уверенно заявил:

- Верхом час-полтора, не больше. Гонца уж послали.

Больше говорить было не о чем и мы замолчали. Оставалось ждать помощи и молиться, чтобы раны Радеса не оказались смертельными.

Подводы с возничими прибыли ближе к вечеру. Уже стало смеркаться, когда они показались на горизонте. За ними следовала карета с гербом Белхеймов, в которой обнаружился лекарь. До сего дня нам не приходилось встречаться, так как в этом не возникало необходимости. При всей моей занятости болеть было некогда.

Господин Рихайн сразу развил бурную деятельность. Велел грузить раненых на подводы, а сам занялся устройством Радеса в карете, сочтя ранения герцога очень опасными и потому требующими наибольшего внимания с его стороны.

Лекаря можно было бы заподозрить в предвзятости, как-никак речь шла о его господине, но в Радесе и впрямь едва теплилась жизнь. Порой мне даже казалось, что он уже умер, так как его дыхание было едва уловимо, как и биение сердца. И лишь хриплые стоны, время от времени слетающие с губ герцога, говорили о том, что мой супруг ещё жив.

ГЛАВА 28

Выздоровление Радеса затянулось надолго. Пару недель он находился на грани между жизнью и смертью, таков был неутешительный вердикт лекаря. Хорошенько подумав, я решила не сообщать о случившемся королеве. Леди Белисса ясно дала понять, что отныне её жизнь будет посвящена воспитанию сына. Так зачем ей мешать? Зачем тревожить душу напоминанием о недавнем прошлом?

Ставшим привычным движением я подоткнула Радесу сползшее одеяло. Спал супруг беспокойно, всё рвался куда-то, приходилось его успокаивать, аккуратно придерживая за плечи и уверяя, что всё в порядке и беспокоиться не о чем. А ещё я пела ему колыбельные, казалось, давно позабытые, но всплывшие из глубин памяти сразу, как только в них возникла потребность. Он засыпал почти сразу, а проснувшись смотрел на меня пустым взглядом, в котором не было жизни. С тех пор, как Радес вернулся в сознание, он не произнёс ни единого слова.

Оставалась надежда на то, что друзья смогут его расшевелить, заставят вновь улыбаться, но всё оказалось тщетно. На все их вопросы он отвечал односложно, словно каждое слово давалось ему через боль. В то время как телесные раны на нём заживали, душевные продолжали кровоточить и исцелить их могло лишь время.

К концу третьей недели Радес начал вставать. И с этой поры мы почти с ним не виделись. Я снова вернулась к делам, коих за время моего вынужденного безделья скопилось немало. Честно говоря, я устала. Не столько физически, ведь уход за больным большей частью лёг на плечи прислуги, сколько морально. Тяжело день за днём заботиться о человеке, которому ты совершенно не нужен. Господин Алард смотрел на меня с явным неодобрением.

- Вы, леди Вилари, совсем себя не бережёте. Кожа серая, круги под глазами. Нельзя же так убиваться.

Сперва я не поняла, что он имеет в виду, а потом вспомнила, что около полугода водила всех за нос с мнимой беременностью. И о том, что якобы моего малыша взяла на воспитание королева, давно всем стало известно. Представляю, какое сочувствие я вызывала у дворни, ведь их детей могли отобрать лишь болезни. Но чтобы вот так, по чьей-то прихоти лишиться ребёнка, которого вынашивала под сердцем, об этом никто из них даже помыслить не мог.

Я вымученно улыбнулась в ответ на проявленную заботу и перевела разговор, не желая развивать эту тему. Господин Алард наверное впервые за всё время нашего с ним знакомства проявил тактичность и согласно включился в деловую беседу.

Обедали мы втроём с управляющим и моим помощником. Куда подевался Радес, я не знала, а расспрашивать о нём слуг, значило уронить себя в их глазах. Благо Невилла обмолвилась между делом, что по её мнению герцогу ещё рано отправляться на верховую прогулку, но мужчины так уж устроены, что их так и тянет показать всем свою удаль.

Прошла пора сенокоса, а с ней и изнуряющая жара. Зарядили дожди, грозя сгноить урожай овощей на корню, что означало бы, что голода будущей весной нам не избежать. Я настолько погрузилась в заботы, что не сразу заметила, в какой день за обеденным столом нас стало четверо. Просто однажды подняв глаза, столкнулась взглядом с супругом и чуть было не подавилась глотком вина. Его губы дрогнули в намёке на полуулыбку, а меня окатило тёплой волной облегчения, я поняла, что Радес вернулся.

И снова здравствуйте, дорогие мои читатели. Ни одна книга не писалась мною так долго. Сама не понимаю, в чём тут причина, но так уж есть. Спасибо тем, кто остаётся со мной, не смотря ни на что.