Любимая для воина

Глава 3

– Лари, тебя ожидают в кабинете матери настоятельницы, – сестра Бренда окликнула меня в тот момент, когда я уже собиралась переступить порог классной комнаты.

Часы в холле показывали без двух минут восемь. Как такового опоздания на занятия не было, но вряд ли это обстоятельство помогло бы мне избежать очередной выволочки. Дело в том, что мать настоятельница невзлюбила меня с первого дня появления в стенах монастыря Святой Каталины и не упускала ни единой возможности наказать неугодную послушницу. А всё потому, что оплата за моё обучение поступала из королевской казны, а значит, не приносила монастырю абсолютно никакой прибыли. По её словам, этих денег едва хватало на скромную одежду и пропитание для меня.  

 – Но я ведь пришла вовремя, до начала занятий ещё целых две минуты, - всё же попыталась я возразить, особо ни на что не надеясь.

Честно говоря, я и в самом деле частенько опаздывала, потому что до начала занятий мне вменялось вымыть пол в обеденном зале, а заправлявшая там сестра Эдна - толстая монахиня с отвисшими щеками и брезгливо оттопыренными губами, не упускала случая загрузить меня ещё какой-нибудь работой. Сегодня, к примеру, в дополнение ко всему я должна была вынести помои свиньям, а до свинарника путь не близкий. Еле-еле успела вернуться к началу занятий, но, оказалось, что спешила я напрасно. Лучше бы и впрямь опоздала, было бы не так обидно выслушивать в свой адрес обвинения в нерадивости, лени и безответственности.

– На этот раз дело не в опоздании, – сестра Бренда для разнообразия решила побыть любезной. Её рыбьи глаза, вопреки обыкновению, смотрели вовсе не холодно, а с толикой сочувствия.

Мне вдруг стало нехорошо. Страшно подумать, что же такого ужасного ожидает меня в скором времени, если даже такая бесчувственная особа, как сестра Бренда, проявила несвойственную ей жалость.

Мне ничего не оставалось, как, покорно склонив голову, отправиться в конец коридора, где и находился кабинет матери настоятельницы.

 – После зайдёшь ко мне за новым заданием! – крикнула мне вдогонку сестра Бренда и, не дождавшись ответного кивка, скрылась за дверью классной комнаты. Похоже, она и сама не верила в то, что эта встреча когда-нибудь состоится.

Должна сказать, сестра Бренда мне нравилась. Она не лицемерила, как другие монахини. Никогда не скрывала за мнимой любезностью своих истинных чувств. Ко всем воспитанницам относилась с одинаковым безразличием. Да и предмет, который она преподавала, у многих вызывал уважение, хотя, по общему мнению, математика являлась весьма странным выбором для женщины. Считалось, что точные науки не для слабых женских мозгов. Но сестра Бренда блестяще знала свой предмет и отдавалась ему всей душой. Можно сказать, математика была единственной любовью всей её жизни.

Тяжёлая деревянная дверь приближалась с какой-то пугающей неотвратимостью. Я подумала, что так должно быть выглядит вход в преисподнюю. Не хватало только огненной надписи сверху - «Оставь надежду всяк сюда входящий».

А ведь не так давно, всего каких-то два года назад, я наслаждалась тишиной и покоем отчего дома.

Одиночество меня не тяготило. Родители проводили всё время в столице, лишь изредка наведываясь в наше захолустье. Они наслаждались светской жизнью, тратили уйму денег на одежду и драгоценности, гордились высоким положением при дворе и не понимали, как можно прожить жизнь вдали от общества.

Их появление в поместье обычно ставило мою упорядоченную жизнь с ног на голову. Родители устраивали званые вечера, приглашали соседей, наряжали меня в пышные платья с кучей оборок и рюшей и выставляли на всеобщее обозрение, как какую-то куклу.

В следующие дней десять всё шло будто по расписанию: охота, катание на лодках по озеру, пикники и многочисленные ответные визиты, на которые меня, к счастью, не брали.

Когда родители уезжали, слуги в поместье ещё долго не могли прийти в себя. Особенно тяжело приходилось управляющему, так как ему нужно было срочно изыскивать средства на новые расходы.

Лет до десяти я побаивалась этого высокого жилистого мужчину с морщинистым лицом и суровым взглядом. И внешностью и повадками он походил на хищную птицу. Господин Вард многие годы успешно управлял делами поместья, а потому пользовался безграничным доверием моих родителей. Много позже я поняла причину такого доверия – их просто ничего не волновало, кроме денег.

Нашей семье несказанно повезло, что господин Вард оказался честным человеком. Будь на его месте менее порядочный субъект, и при таком попустительстве со стороны герцога и герцогини нашему роду неминуемо грозило бы разорение.

Я знаю, о чём говорю, потому что, когда мне исполнилось десять лет, управляющий принялся посвящать меня в дела герцогства. Я была этому только рада, ведь развлечений в замке не было никаких. Мне не дозволялось играть с детьми прислуги, а друзей, подходящих по статусу герцогской дочери, поблизости не нашлось.

К шестнадцати годам я знала практически всё об аренде земли, закупках продовольствия у крестьян, расширении пахотных земель, найме сезонных работников, сборе налогов и многом другом.

В последний свой приезд, матушка приняла меня за прислугу и приказала приготовить ей ванну. Тогда я не стала ничего выяснять, лишь отдала соответствующее распоряжение слугам. А перед сном долго разглядывала своё отражение в зеркале, всё больше убеждаясь в том, что у меня найдётся немного общего с этой женщиной. Если проводить аналогию с цветами, то герцогиня была изысканной розой, а я скромным полевым цветком.

И пусть внешне мы были похожи: белокурые волосы, насыщенного синего цвета глаза, тонкие черты лица, изящное телосложение. Вот только в отличие от матушки я предпочитала стягивать волосы в тугой пучок, чтобы непослушные пряди не мешали мне при работе, и носила простые платья, хоть и сшитые из дорогой ткани. Но разумеется, ни шёлку, ни бархату в моём гардеробе не было места. Как не находилось места в гардеробе герцогини одежде из шерсти и льна.