Любимая фрейлина лжепринцессы

В просторе да в обиде

С самого утра госпожа герцогского дома кричала и звала непослушную дочь, спрятавшуюся перед визитом кандидата в мужья. Женщина злилась, пыхтела и брела вдоль коридоров поместья, поторапливая в поисках двух служанок.

— Аденель!

Видит бог, она потратила все свои нервы на эту бестолковую девчонку, унаследовавшую от нее отнюдь не смекалку, не ум, не изворотливость и хитрость и даже не красоту и очарование, лишь белоснежные волосы. Просто волосы, кидающие в лицо факт родства. Да, красота для леди важна. Именно она сумела обеспечить нынешней госпоже блистательный дебют и скорый удачный брак. Но что с нее без особой изюминки, которая должна была быть во всякой интересной женщине? Иногда женщина задумывалась, не родила ли она свою безликую оболочку?

— Лорд Димвиард прибудет с минуты на минуту, а она не готова! Скоро в могилу сведет… — герцогиня театрально схватилась за грудь и оперлась о плечо стоящей рядом личной служанки. — Господи, Риса, это не ребенок, а несчастье какое-то.

Жозефина была недовольна своей первой и единственной дочерью, на которую ранее возлагала большие надежды. Аденель, будто упрямо, не следовала примеру матери: выглядела жалко, даром красноречия не обладала, а от того никакую светскую беседу поддержать не могла, выставлять себя с благороднейшей, изящнейшей стороны не умела, и впоследствии не стала королевой светского общества. Дебют наследницы графского дома состоялся год назад и, пускай прошел торжественно, нужного ажиотажа вокруг персоны славной белокурой девчушки не создал. Сначала герцогиня верила, что причина крылась в принцессе Розетте, чей дебют произошел, как некстати, в тот же год. Затем же придумывала оправдания и провальным светским раутам дочери, пока не признала досадную истину — Аденель не стала и не станет выдающейся леди, даже не просияет слабым лучом былой славы королевы светского общества из рода Бурбейрон.

Впрочем, это можно было понять и заранее, просто внимательно понаблюдав за ней. Кроткий, тихий и местами даже нелюдимый ребенок совершенно отличался нравом от яркой матери, которую прозвали роковой женщиной. Ради одного внимания Жозефины многие мужчины проводили друг с другом дуэли, а мужья разрушали собственные браки, страстно желая уцепиться за одну только возможность быть вместе с ней.

Когда Жозефина была молода, тело ее дышало жизнью и присущим молодым людям расторопным духом, на щеках красовался игривый румянец, а глаза, главный козырь, стреляли хитрыми амурными стрелами, она получила официальный почетный титул — цветок империи — навсегда прославивший ее графский род Бурбейрон. То время герцогиня вспоминала и по сей день с особым упоением, воспоминания веяли торжественностью, звучали эхом триумфа, звоном церковных колоколов первой свадьбы. Госпоже хотелось бы прикоснуться к этому состоянию вновь, хотя бы воссоздать его в симпатичном лице дочурки.

Жозефина не умела воспитывать детей, а потому свое чадо воспитала в особой строгости, не позволяя единственной дочери «посрамить» ее имя. Использовала воспитание подобное ножу с двумя концами, что в итоге ранил и ее саму. В своем одержимом стремлении не позволить дочери стать пятном позора она сделала и без того по натуре своей тихую девочку своей жалкой тенью. Молчаливо блуждающей позади на любых вечерах. И до поры до времени это даже устраивало. Удобный ребенок не приносил проблем, не отнимал много внимания. Пока им занимались няньки да слуги, овдовевшая Жозефина могла полностью сосредоточиться на поисках подходящей ей партии для повторного брака.

И такая партия нашлась. Иосиф ЛанРивьер, глава знаменитого герцогского рода, столь вовремя потерял третью жену при родах. От первого брака у него был сын, но тот родился слишком болезненным, чтобы быть наследником. Он сразу же приглянулся на тот момент еще графине, которая в погоне воплотить свои амбиции стремилась повысить свой статус посредством брака. В свои тридцать три женщина была все так же красива. После первых родов сумела сохранить стройность, не ясно от генетики или от строгих диет. Пока еще на лице не появились морщины, пока тело ее не одолела старческая дряблость и белоснежные волосы не стали все равно что седина, она должна была найти мужа. И, конечно, Иосиф не сумел противиться ее чарам, ее живому обаянию, что очаровывало куда лучше внешних данных.

Они вышли друг за друга через полгода после знакомства и жили в браке уже более года. Жозефина стала великой герцогиней, теперь к ней обращались лишь «Ваша Светлость» и даже жены маркизов, перед которыми она ранее преклоняла голову, кланялись теперь уже ей. Она планировала родить Иосифу сына, законнорождённого и, самое главное, здорового, сына, что в будущем унаследует титул герцога. Но для начала нужно было скоро пристроить непутевую дочь.

Обычно не выказывающая недовольства, не противящаяся воле матери, Аденель внезапно воспротивилась браку с Димвиардом.

— А ведь его порекомендовал сам Иосиф… Он пускай и немолод, но богат и знатен. Глупая, в ее голове лишь ветер, — женщина нахмурилась. — Отыщите ее и приволоките ко мне силой. Я заставлю ее подчиниться.

— Да, госпожа, — отозвалась служанка.

***

Юная леди, услышав громкие оклики, побежала прочь, завернула за угол и вошла в комнату. Левое крыло ранее ею не посещалось, ибо она жила в отдаленной части поместья, училась и занималась своими делами. После переезда так и не решилась осмотреть свой новый дом полностью, предпочла отдаваться меланхолии и воспоминаниям о былых временах, когда ее любимый отец был еще жив.

Она знала, ее мать не любила графа Доминика и вышла за него только из-за его состояния. Но это не мешало ему любить ее и ради нее умереть на дуэли, защищая ее честь. С тех пор Нелли, как звал ее почивший отец, затаила на матушку обиду, да только озвучивать и кидать свои обвинения не видела смысла — все равно это уже ничего не изменит. Отца не оживить словами, мать не образумить криками и слезами. В конце концов невозможно заставить ее сердце дрогнуть, если оно холоднее и тверже льда.