Любимая катастрофа драконьего принца

Глава 3. Я всё равно буду рядом

Армониан Маврилик

Укутанный в тёплую шаль, окружённый заботой и вниманием, я чувствую смертельный холод внутри. Я даже дракона не ощущаю. В душе будто кладбищенская тишина стоит.

Алмазные чешуйки. Два слова. Два простых слова, которые снова делят мою жизнь на до и после. И как в прошлый раз, эта проклятая особенность забирает у меня самое ценное. В детстве — любовь отца, сейчас — любимую девушку.

Перевожу взгляд на Рику, сидящую рядом и беспокойно посматривающую на меня. Вокруг альвы суетится бабуля, обрабатывая порезы и ссадины. Рика в надёжных руках, хотя бы сейчас я могу выдохнуть.

Отвожу глаза, наблюдая за тем, как Юна вместе с Шушем ползают по полу и выкладывают мотки светящейся пряжи в странный узор. Понятия не имею, чем занимаются эти двое. Мысли уносятся в далёкое прошлое. В памяти короткими вспышками пролетают воспоминания из детства, когда мы с Андреасом учились оборачиваться. Моя магия уже тогда была опасна для окружающих. Я плохо справлялся с той невероятной мощью, которая досталась мне. И сознательно глушил её. Боялся подвести отца и маму. Рождённый не в истинной паре, я изо всех сил старался стать достойным.

Андреас проходил оборот первым. У меня до сих пор в ушах стоит шум оваций, которыми его наградили, когда дракон Миллата засиял на солнце во всём своём алмазном великолепии. Видя, как восхваляют кузена, я дико перенервничал. И при первой попытке моя сила вышла из-под контроля. Восточная башня имперского дворца до сих пор стоит разрушенная, как напоминание о моей беспечности. Второй раз я действовал осторожно, давил прорывающегося дракона и ту мощь, что он нёс в себе. Но и вторая попытка не принесла душе ликования. Мой дракон был обсидиановым. Чёрным, блестящим, но обсидиановым. Я понял: это провал. Отец мне такого никогда не простит. Я не справился. Я опозорил его.

Он отстранился от меня. Не наказывал, не лишал титула и не ссылал. По-прежнему считал меня своим сыном, но с тех пор наши отношения стали холоднее. Тогда я смирился, но в случае с Рикой сделать этого не могу. Не могу, а нужно. Она не моя, хоть дракон и сотню раз со мной не согласен. И всё, что я сейчас могу, — это позаботиться о будущем любимой. Быть рядом до тех пор, пока буду ей нужен.

— Арм?

Лёгкое касание дрожащих пальчиков высекает искры под кожей. Кажется, я дышать начинаю только тогда, когда Рика меня касается.

— Арм, ты как? — Альва смотрит на меня так, что мне снова становится больно.

Она сейчас открыта мне, я вижу, что ей тоже тяжело. Её тянет ко мне так же, как и меня к ней. Но чувства ничто перед истинностью, и когда чешуйки на запястьях Рики будут гореть постоянно, она забудет, что когда-то любила меня. А мне останется только уступить.

Или убить её истинного и забрать Рику себе.

— Арм, что с тобой? — в страхе спрашивает альва, словно почувствовав тьму в моей душе.

— Ничего. — Качаю головой, отгоняя и непростительные мысли, и ненужную сейчас меланхолию. Сожрать себя я смогу и позже, а сейчас надо решать проблемы. — Всё в порядке. В относительном.

— Ага, — растерянно тянет альва и внезапно пересаживается в кресло ко мне. Обнимает, как не позволяла себе никогда. — Не отдаляйся, прошу.

— Не буду, — обещаю я, ловя хитрый взгляд бабули Виреми.

Из всех женщин мира эта почтенная леди так и остаётся для меня неразгаданной загадкой. Шутка ли, леди Виреми в прошлом возглавляла Теней старого Владыки Алерата. Да даже наш лорд Греаз отзывается о способностях бабули с глубоким уважением. И то, что она сейчас здесь, нам только на руку.

— Рассказывайте, голубки. Чего кручинитесь? — спрашивает бабуля, усаживаясь в кресло сбоку и подзывая к себе Шуша. — Иди сюда, бестолочь крылатая, не туда узор ведёшь. Как мы, по-твоему, иллюзию создадим, если ты симметрию рисунка нарушишь?

Пропускаю слова бабушки мимо ушей, предоставляя Рике возможность рассказать о нападении. И пока альва в красках расписывает и занятие у мастера Зиммы, и прогулку до общежития, позволяю себе прижать её к себе. Утыкаюсь носом в плечо Рики, дышу. Напитываюсь запахом альвы, запоминая каждую нотку, каждую эмоцию, что дарит её близость. Хотя бы на сегодняшний вечер почувствовать себя её парой.

— Ага, то есть чешуйки точно были алмазными? Или просто вспыхнули и пропали? — почесав указательным пальцем подбородок, уточняет Виреми.

— Ну да, — живо кивает Рика, а потом затихает и добавляет то, отчего у меня сердце взрывается бурей эмоций: — Вроде бы.

— Вроде бы? — Даже Юна отрывается от своего занятия и скептически смотрит на подругу.

А я жду её слов, как путник дождя в пустыне. Дай мне надежду, Рика. Нам!

Альва хмурится, даже губу прикусывает. И через секунду, печально глядя мне в глаза, проговаривает:

— Они были прозрачным, с радужным отблеском. Это же алмаз?

Прикрываю вмиг потяжелевшие веки. Не этого ответа я ждал. Не этого.

— Милая, все драконы Валестии драгоценные. Блестят и переливаются, чешуекрылы самодовольные, — с улыбкой произносит бабуля и, переведя взгляд на меня, добавляет с наигранным почтением: — Простите, Ваше Высочество. Старые привычки неискоренимы.

А у меня горло от волнения перехватывает. Какая там обида?