Любимая (м)учительница моя.

Заселение

            К себе вернулась немного не в себе. По пути накрыло понимание того, что жить мы будем вместе. Вместе в одной комнате. Я и он. Девочка и мальчик.

Задумалась. Нужно составить свод правил. Ну… чтобы не провоцировать друг друга. Сейчас напишу свои, Дин пусть потом добавит свои. Может у него тоже есть свои требования и пунктики.

            Дошла до стола, взяла лист бумаги и начала писать.

1. Не ходить по комнате в штанах.

Мммм… Как-то непонятно. Без штанов тогда ему что ли ходить? Зачеркнула.

1. Не ходить по комнате в штанах.

1. Ходить не только в штанах.

Не, ну здесь тоже непонятно. Что у него, где-то схрон подштанников неделька должен быть? Причем разного фасона. Не то. Зачеркнула.

1. Не ходить по комнате в штанах.

1. Ходить не только в штанах.

1. Ходить в штанах и …

Так. А в чем и папа, и дядя ходили? Дома они всегда отлично выглядели. И, как мне кажется, в любой момент могли принять гостей или сорваться по вызову на службу. А почему я вообще напрягаюсь? Вот завтра вместе и напишем. Пусть Дин сам объяснит, что там может быть из одежды. Раз у меня провал в знаниях по этому вопросу.

      С чувством выполненного долга сложила листик и положила в учебники. После пошла спать.

      Утром, на завтраке, с нетерпением ждала появления Дина. Пришел он с Ларри. Увидел, как я ерзаю на стуле, пялюсь в его сторону, жизнерадостно улыбаюсь, кошу взглядом на пустые места рядом с собой и…ушел в другой конец столов для некромантов. С детской обидой на лице и подрагивающей от несправедливости губой, взяла поднос с едой, дошла до этих предателей, грохнула свою поклажу на стол и передала лицевыми мышцами весь спектр вселенской несправедливости относительно себя любимой.

-Что? – устало спросил Дин.

-Требую приватного разговора. Нам нужно расставить все точки над и. – ответила, придав голосу максимум трагизма.

-Смотри, Дин! Наделает она в тебе дырок во время приватного разговора. Вон, как молнии из глаз мечет. – прокомментировал нашу пикировку Ларри.

-Тю! Нужен он мне! Что он, дверь в женской бане, чтобы в нем дырки делать? – после моих слов в столовой установилась гробовая тишина, но, ровно на секунду. По окончанию раздался оглушающий смех. Дин вскочил, взял меня под руку и потащил на выход.

-А покушать? Ты ж голодный! –  спросила у него.

-Наелся уже. Спасибо тебе. – ответил он не оборачиваясь. Понимая, что из столовой он эвакуируется из-за меня, по дороге успела экспроприировать несколько пирожков со столов. Класть их приходилось в карманы. Да… Звездец платью. Надо попробовать вечером отстирать жирные пятна. Но и мужчину голодным оставить не могу. Няня в детстве мне всегда говорила: «У мужчины есть два основных состояния: он либо влюблен, либо голоден. И если он не хочет тебя поцеловать, то просто покорми его». Глядя на Дина, я понимала, что в ближайшее время он будет страдать только от голода. Фиг с ним с платьем, пирожки жизненно необходимы.

      Бодрым аллюром мы с ним доскакали до того же кабинета, в котором встретились в первый раз. Странная тенденция, тот же кабинет, тот же мужчина, тот же способ передвижения. Развить мысль не успела, Дин развернул меня к себе и строго посмотрел. Я расстроилась.

-Мы еще и не жили вместе, а ты меня уже испепеляешь взглядом. Я может, как раз хочу избежать неловких ситуаций. Поэтому и требую разговора. – пожаловалась Дину на Дина.

-Что ты хочешь, неугомонная?

-Обсудить правила совместного проживания. Вот, я уже начала их составлять. – доставила бумагу, на которой начала писать правила общежития.

      Дин взял в руки лист бумаги. Брови взметнулись вверх, я напряглась. Вроде ничего такого, что могло настолько удивить мужчину, не писала.

-Брюки то мои тебе чем не угодили? Что ты к ним прицепилась? –  спросил Дин.

      Надула губы. Понятно было, что мысль свою я в своде правил выразила неправильно, но как ее тактично объяснить, ума не приложу. По-простому – будет ходить в одних брюках – буду лапать. Не факт, что Дин не захочет ответной услуги. И до какой степени изучения физиологии мы дойдем – неизвестно. Про последствия вообще молчу.

-Просто у меня дома мужчины в такой степени раздетости не ходят. Ты меня очень смутил. Хотелось бы, чтобы одежды на тебе было больше. – и скорбно поджала губы, понимая, что говорю то я правильные вещи, но в мозгу мысль о том, что «нафига ему одежда, я же не все посмотрела», стучит болезненным набатом.

-Я в ванну собирался. И гостей не ждал. Тем более на ночь. Тем более девушек. Тем более на мужской половине. Или мне в ванну в форменной одежде, с саблей и на коне въезжать?

      Я представила себе картину и хрюкнула, пытаясь скрыть смех. Потом залезла в карман, достала несколько пирожков и протянула мужчине.

-Пирожков хочешь? Теплые еще.

      Дин посмотрел на пирожки, тяжело вздохнул и взял их. Мудрая, все же, женщина моя няня была. Смотрела, как ел мужчина, стряхивала с него крошки, которые сыпались на сюртук и вздыхала. Хороший он, конечно. И платья мне достал, и конфетки купил, и перед мадам Грюнберг ночью прикрыл, и даже после столовой ремень не достал.

-Слушай, а раз уж мы вместе, пошли, посмотрим нашу комнату? – спросила у него.

-Пойдем. Ты же все равно не отстанешь? – и смотрит на меня, хмурится, бука моя.

-Неа, не отстану.

      Мы пошли смотреть комнату. Ну, что сказать. Это не комната, это отдельная уютная квартира. Две отдельные спальни со своими ваннами, гардеробами и кабинетами. Общая только гостиная.

-Не думаю, что нам понадобятся правила. Мы, наверняка, будем только здороваться и уходить к себе. Что ж, отличная комната. Я даже рад, что все так сложилось. Иду за своими вещами. Тебе помочь все перенести? Я могу попросить Ларри.