Любимая женщина моего мужа

Глава 3.

Тина.

– Так и сказал? Ты точно все расслышала? – распахивает глаза Катька Ольхович. – Как он мог в такое чудовище превратиться? Только не говори, что ты…

– Не замечала, – всхлипываю я. – И вроде Бэлла все время про своих… недоделанных мужиков рассказывала, а я тогда и думать не могла, что меня такое может коснуться.

– А надо было на ус мотать, Тина, – добавляет Бэлла. – Ладно… Теперь уж не о чем жалеть. Надо думать, как из этой жопы выбираться. Работа у тебя есть, ведь так?

Есть… Стремная студия на окраине, снятая в спешке. Я ведь подзаработать хотела… Новый год на носу, Рождество… Самое время для семейных фотосессий. Вот они и пришли…

– Какой цинизм, – театрально закатывает глаза Катя.

– Ты вроде учитель химии, а не актерского мастерства, – отрезает Бэлла. – Есть дельные советы?

– Девочки, не ссорьтесь. Какие уж тут советы? В наш дом я не пойду, я…

– Как это не пойду? С ума сошла? Это твой дом и точка!

Изабелла так громко бьет кулаком по столу, что сидящая неподалеку компания оборачивается.

В горло кусок не лезет… Девчонки заказали столько вкусностей, а я не могу есть… Все сравниваю себя с белобрысой фифой. Она даже глубоко беременная выглядит лучше меня… Ухоженная, стройная, эффектная. Разве что животик выпирает. Наверное, Маша права: со мной стыдно в люди выходить…

Наверное, Лизонька не носится с фотоаппаратом наперевес в поисках лучшего кадра? А мне порой приходится и на землю ложиться… А в джинсах и рубашке это делать удобнее всего.

И макияжа у меня отродясь не было…

Господи, а я ведь своими руками брак спалила…

Или позволила очагу затухнуть.

– Мой дом, да… В браке мы его купили, девочки. Помню, как пришли смотреть, и я сразу влюбилась… Он был недостроенный – одни лишь стены из газоблоков и крыша. Но чего стоила терраса… И окна огромные, панорамные. Родители Валентина нам тогда помогли, не отрицаю… На моих-то надежды уже тогда не было.

Прав был Валя, когда напомнил мне, ОТКУДА он меня вытащил?

Мне семнадцать было, когда папа потерял на заводе руку… Ну и спиваться начал. В доме частенько гости собирались. Пили до утра, шумели…

Чтобы учиться, я на крышу убегала. Читала конспекты и ревела, понимая, что ничего мне не светит в жизни… На себя только расчет.

Мама не могла смириться с отцовской слабостью и ничего лучше не придумала, как уехать на север. Бросила нас и начала новую жизнь…

«Ты уже взрослая, Валюша. Поступишь, получишь комнату в общежитии. А мне сорок всего… Не хочу я жертвовать собой ради алкаша».

Папа умер, когда я училась на втором курсе. Пришлось бросать университет и идти работать. По-другому содержать себя я не могла…

Воровать не хотелось. Искать богатого папика тоже…

– Тина, может, стоит спокойно поговорить с Валентином? Предложи ему откупиться от тебя. Пусть они живут в этом доме, раз уж… – пылко произносит Катя. – Валёк вполне может купить тебе квартиру.

– Да я не против, Катюш. Как говорить? Предлагаешь мне вернуться сегодня домой?

– Конечно. А почему ты уходить должна? Ты головой сегодня не билась, Сагал? – спрашивает меня Бэлла.

– Нет, Максимова, пока не билась… Просто… Боязно мне. И больно. Как представлю, что снова придется говорить с предателями. Бр-р… Детям в глаза смотреть. Я ведь была уверена, что они – мой надежный тыл. Защита и опора в старости. Чем же их так взяла Лизонька?

– Они очень полюбили комфортную и сытую жизнь, – тоскливо вздыхаю я. – А с мамой что? Машенька прекрасно понимает, что отец не оставит мне дом… А ей хочется жить в центре и пользоваться всеми благами цивилизации.

– Ты права… Наверное, так и есть… – соглашаются девчонки.

– Я выйду на минутку, – взмаливаюсь я. – А вы тут сами… А мне подышать надо. Не могу… Воздуха не хватает.

– Иди, милая, мы не в обиде.

Бросаю купюру на стол, подхватываю сумку и вылетаю из ресторана.

Отчаянно хочется побыть одной. Унять боль и хоть немного успокоиться… Пережить горе в одиночку. Я верю, что когда-то станет легче… Настанет новый день, а выглянувшие из-за туч солнце заставит улыбнуться…

Надо пережить. С достоинством вынести испытания. И начать сначала…

Ноги вязнут в снегу. Расстегиваю пуговицы пальто и хватаю снежинки ртом. Жмурюсь от света фар, проезжающих мимо машин, но продолжаю идти на негнущихся ногах… Куда? В неизвестность… или ближайший сквер.

Ни о чем не думаю, черт… Знаете, как у самурая – нет цели, но есть путь? Так и я… Заставлю себя дышать ледяным воздухом и смахиваю с щек превращающиеся в ледышки слезинки.

Смаргиваю снег и замечаю мелькнувшее посередине дороги белое пятнышко…

Котенок? Или крошечный щенок?

Не думая о последствиях, бросаюсь на проезжую часть и хватаю малыша на руки.

Свет встречных фар ослепляет. Вместо того чтобы рвануть в сторону, застываю на месте…

Пошатываясь, падаю на колени, слыша возле уха жалобное мяуканье, а потом… отборный, мужской мат.

– Пьяная ты, что ли? Куда полезла в такую непогоду? Черт…

Мужик грозный на вид. Сквозь пелену падающего снега не могу разглядеть его толком. Высокий разве что... И белый воротничок рубашки выглядывает из-под куртки.

Пошатываясь, поднимаюсь с колен и откашливаюсь.

– А вам какое дело? На дорогу смотреть не учили? Вот, – протягиваю дрожащий в руках комочек. – Чуть не взяли грех на душу.

– А вы, значит, благодетельница? Сами под колеса решили броситься?

– А вы... Вы судья, чтобы...

– Вообще-то, да. А-а-а... Подставить меня решила? Ну-ка, быстро в машину!