Любимая женщина моего мужа

Глава 8.

Валентина.

– Не понимаю, Тина. Повтори. Ты побежала за котенком и… – не унимается Бэлла.

– Зря я тебе все это рассказываю… – вздыхаю я, поглаживая Даньку по голове. – Если я понадоблюсь Валентину, он подкараулит тебя возле магазина и… Страшно представить…

– То есть ты начала рассказывать о шикарном, статусном, видном мужике и… Замолчала на полуслове? Так не делается, Валентина. Это подло, душа моя.

– Ну, началось… – закатываю глаза я. – Ты перенимаешь привычки Катьки.

– Ты там с ребенком? – тихонько спрашивает она.

– Я буду жить здесь и помогать Илье Ивановичу с сыном. Пока так… А потом уеду в поселок. Ты же помнишь, что у меня там домик?

– Дерьмо идея, Валь, – фыркает Бэлла. – Развод затянется, ты же понимаешь? Вдруг адвокату или судье что-то понадобится? Кстати, ты забрала оборудование из фотостудии?

– Нет. И не собираюсь. Я оплачиваю аренду, Бэлла. Ключи от нее только у меня, Валентин никакого права не имеет вламываться в арендованное мной помещение. Хозяин не позволит. А почему ты спрашиваешь?

– Они могут… из вредности что-то испортить, Тин. Наказать тебя, проучить.

– За что, Белочка? Я по первому требованию покинула дом. Любая другая жена за волосы бы выволокла Лизуна из спальни, а я… Я слабачка, я…

– Нет! И не смей так говорить. Ты решила подать месть холодной. И так поступают королевы. А у твоего судьи нет знакомого адвоката по семейному праву?

– Есть. И вечером он сюда приедет. Прямо в дом. А судья, Белочка, вовсе не мой. Он сообщил о планируемом свидании. Так что…

– Черт… Вот так всегда, подруга. Ты им под колеса падаешь, а они… Свидание у него.

– Все, подруга… Я тебе ничего не говорила. Адреса моего ты не знаешь и…

– Да ничего я не знаю. И Валек твой не посмеет ко мне приходить. А если придет, охранник Коля огреет его по затылку. Не волнуйся, ладно? Спокойно живи.

В комнате Даньки много игрушек, но раскрасок нет. Мне даже приходится в шкафы заглянуть, чтобы убедиться в этом.

– Что будем делать, тетя Валя? – деловито разводит ручками пацан. – Папа все время занят, ему некогда по магазинах ходить.

– А я тебе распечатаю их. В папином кабинете есть компьютер? Хотя нет… Он же рабочий. Наверняка, там пароль установлен, – задумчиво произношу я.

– Я его знаю, тетя Валя. Если мы папе не скажем, что включали его, он ничего и не узнает… – заговорщицки произносит Данил.

– Хорошо. Пойду ради тебя на преступление. Веди.

Мальчишка послушно кивает и берет меня за руку… Доверчиво, искренне… Верит мне – незнакомому человеку, чужой тетке… Воспоминания вновь захватывают меня в плен… Так же Ванюшка любил со мной играть. Рисовать, лепить, мастерить что-то из подручных материалов. Однажды мы с ним соорудили елку из картонных втулок. Я бы никогда не стала хранить столь бесполезный предмет, но Ваньке захотелось попробовать смастерить увиденную в популярной соцсети поделку.

– Сейчас я нажму вот здесь и здесь, – важно произносит Данька.

Наблюдаю за движением его рук, порхающих по клавиатуре.

«25081990»

Похоже на чью-то дату рождения… Кого-то близкого, родного…

«Дома меня ждет пятилетний сын. Он и няня – моя семья. Я отец-одиночка».

Ищу в Яндексе «раскраски для мальчика» и зову парнишку, показывая ему картинки.

– Вот эту, тетя Валя. А «Корпорацию монстров» можно?

– Конечно. Давай проверим, включен ли принтер, и распечатаем все.

Безусловно, я не должна лезть в документы Ильи, но взгляд цепляется за папку на рабочем столе. Одну-единственную…

«Ольга Соловьева. Статья 264 УК РФ (Нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, повлекшее по неосторожности смерть человека – прим. Автора).

Данька убегает, а я взволнованно дышу, не решаясь открыть ее…

Он же наверняка увидит все, ведь так?

Ну и… выгонит меня вон. Что из этого? Мы друг другу чужие люди, а я должна знать, в чьем доме живу?

«Ольга Михайловна Соловьева, 25.08.1990 рождения…»

«Приговорена к пяти годам общего режима».

«Мурманская область, поселок Зеленоборский, женская колония номер семь».

Значит, Ольга – мать Данила? Почему ее посадили? Неужели, Илья не мог добиться отсрочки? Выходит, ее осудили, когда Данечке всего несколько месяцев было? Странно… Что же такое она совершила?

Сердце щемит в груди… Он на свидания ходит, а она там «чалится».

Красивая женщина... Очень красивая... Блондинка с голубыми глазами, улыбающаяся. Теперь вся жизнь у нее наперекосяк. Почему Илья не добивается амнистии, не понимаю? Можно ведь пересмотерть дело и заменить реальный срок условным? Или позволить матери воспитывать сына до определенного возраста...

Открываю еще один файл, бегло просматривая материалы дела.

"Умышленно совершила наезд на Людмилу Русакову, 12.06.1982 рождения, урожденную города Санкт-Петербург, и Владимира Калинина, 05.09.1976 рождения".

Становится интереснее... Илья ведь тоже Русаков? Он вчера назвал фамилию, я запомнила. Кто эта Людмила? Родственница, сестра? А Владимир?

Если это так, я понимаю Илью... И его стремление упечь за решетку виновного в смерти близкого...

«Окончание тюремного срока – 03.01.2025».

Значит, дамочка вот-вот освободится... И явится сюда, желая увидеть сына.

Как он живет с таким грузом, ума не приложу?

Удаляю историю поиска и выключаю компьютер...

Разве мои проблемы сопоставимы с таким... звездецом? Они мелочь по сравнению с этим, чепуха... Мои дети живы, а вот его близкие в могиле по вине какой-то Ольги...