Любимец Чёрной Госпожи

Глава 1. Замок в горах

Высоко в горах, там, где ветер поёт среди каменных пиков и облака цепляются за острые вершины, словно клочья овечьей шерсти за терновник, стоял замок рода Тенвальд. Издали он казался суровым — тёмный камень, узкие башни, знамёна с серебряной вышивкой, бьющиеся на ветру, — и путник, не знавший здешних мест, мог бы решить, что это обиталище мрачных колдунов, от которого лучше держаться подальше. Но путник этот был бы неправ.

Замки чёрных магов, вопреки всему, что о них шептали суеверные крестьяне на равнинах, славились уютом. И замок Тенвальдов не был исключением — пожалуй, он был лучшим тому подтверждением.

Чёрные маги знали холод так, как не знал его никто. Сияющая тьма, текущая по их жилам, несла с собой вечную зиму — не ту, что приходит с первым снегом и уходит с капелью, а внутреннюю, глубинную, поселившуюся в самых костях. Оттого они и превращали свои жилища в крепости тепла, в убежища от стужи, которую носили в себе. Замок Тенвальдов согревали горячие источники, выведенные из самых недр горы. Вода по каменным желобам, вырезанным с таким искусством, что казались творением самой природы, стекала в несколько бассейнов — от прохладного, бодрящего, как горный ручей, до обжигающе-горячего, над которым клубился пар, пахнущий минералами. В самые лютые ночи, когда метель заволакивала горы и мир сжимался до размеров каменных стен, маги погружались в горячую воду, и жизнь снова казалась сносной.

В каждой комнате, в каждом коридоре горели камины — не обычные, нет. Зачарованное пламя плясало, не рождая ни дыма, ни копоти, но даря ровное, ласковое тепло, от которого стены были тёплыми на ощупь, а каменные полы не леденили босых ног даже в разгар зимы. Стены укрывали гобелены — роскошные, сотканные с мастерством, которое выдавало руку не только искусной ткачихи, но и прикосновение магии. На них алели закаты над горными перевалами, серебрились водопады, бежали по осеннему лесу тонконогие олени. Они хранили тепло и превращали каменные залы в покои, где хотелось остаться.

Но главным чудом замка были окна. Витражные стёкла — синие, алые, золотые, изумрудные — были вставлены в узкие стрельчатые рамы, и когда утреннее солнце поднималось над хребтом и его лучи пронзали цветное стекло, замок преображался. Коридоры заливало сказочным светом — пятна цвета ложились на стены и пол, медленно скользя вслед за солнцем, и суровая каменная крепость на несколько часов становилась похожа на дворец из детской сказки. Дети, жившие в замке, любили ловить ладонями цветные пятна и бегать за ними, когда те уползали прочь.

Род Тенвальдов владел всеми окрестными землями — деревнями, что жались к подножию гор, густыми лесами, где водился зверь, и горными пастбищами, куда летом выгоняли коз и овец. Тенвальды не были из тех господ, от одного имени которых крестьяне бледнеют и прячут детей. Подати они брали справедливые, в голодные годы открывали закрома, а больных и раненых отправляли к замковым ведьмам, которые никому не отказывали в помощи. А главное — пока Тенвальды жили в своём замке, ни одна тварь из тех, что водились в горных ущельях и глухих чащобах, не смела приблизиться к человеческому жилью. Ни упырь, ни мертвяк, ни бродячий дух. И ни один разбойничий отряд не рискнул бы забрести в эти владения, зная, чьи знамёна реют над замком. Люди любили своих магов. Не той трепетной, подобострастной любовью, какой слабые любят сильных, а настоящей — тёплой, благодарной, спокойной.

Но чёрные маги не отличались долгой жизнью. Даже высшие, укрытые плащом тьмы от худших её проявлений, редко доживали до глубокой старости. Сияющая тьма давала великую силу, но брала свою цену — медленно, неуклонно, как река подтачивает камень. И детей у чёрных магов рождалось немного: женщины, принявшие тьму, почти не могли выносить дитя, а мужчины нередко уходили из жизни прежде, чем успевали увидеть, как их наследники встанут на ноги.

Сейчас в замке Тенвальдов жили два брата.

Старший, Бранд, не был одарён. Магия обошла его стороной, как горный ручей обходит валун, — без злого умысла, но бесповоротно. Впрочем, Бранд никогда не жалел об этом — по крайней мере, не говорил ни слова сожаления вслух. Он был человеком основательным и надёжным, как сами горы, окружавшие замок. Широкоплечий, с крупными руками и спокойным, негромким голосом, он управлял хозяйством с той бесшумной уверенностью, с какой опытный капитан ведёт корабль в знакомых водах. Замок при нём работал, как хорошо смазанный механизм: запасы пополнялись вовремя, стены чинились до того, как трещина успевала расползтись, арендаторы получали помощь в срок. Жена его, Хельга, была женщиной с тёплым голосом и вечно пахнущими сдобой руками — в замке всегда пахло свежим хлебом и пирогами, и в этом была немалая её заслуга. Двое их сыновей, Торвин и Лейф, росли здоровыми и шумными, как и полагается мальчишкам в горном замке, где есть где побегать и что исследовать.

Но главой рода был младший брат. Так повелось издревле — только маг мог стоять во главе магического дома, только одарённый мог говорить от имени рода и нести ответственность перед короной. Младший Тенвальд был магом — не великим, не прославленным, но честным и старательным. Он делал для своих земель и людей всё, что было в его силах, и этого хватало.

Он женился по любви, что среди знатных семей было скорее исключением, чем правилом. Его избранница, прекрасная девушка из рода, не знавшего магии, покорила его сердце — но сама так и не смогла полюбить то, что составляло суть его жизни. Она любила мужа, но отводила взгляд, когда чёрное пламя плясало на его ладонях. Она целовала его руки, но вздрагивала, когда они были холодны после заклинаний. Она спала рядом с ним, но просыпалась с тревогой, когда тьма в нём ворочалась и шептала во сне.

У них родился сын. Прекрасный мальчик — черноглазый и черноволосый, с тонкими чертами лица и взглядом, в котором уже в раннем детстве проглядывало нечто большее, чем обычное детское любопытство. Он был одарён. Это стало ясно рано — по тому, как он замирал, прислушиваясь к чему-то, чего другие не слышали, по тому, как пламя в камине чуть вздрагивало, когда он заходил в комнату.