Любимое творение Богини Тьмы.

ГЛАВА 1.

Богиня Тьмы! Как же гудит голова. Сколько же мы вчера влили в себя? Хотя...Черт с ним! Точно, не больше нашего привычного минимума.

— Лео... — мой голос повис в воздухе. Тишина. — Лео! — уже срываясь на визг, я встряхнула одеяло. — Вставай! Подай мавру, а то я сама до шкафа не доползу – ноги ватные! — Я жалобно проскрипела, но ответом мне был лишь мирный, дремучий храп, разрывающий тишину. — Наглец!

Я выдернула из-под себя подушку, и со всей дури запустила ее через всю комнату. Прямо в яблочко!

— Мари, я тебя ненавижу! Дай поспать хоть пять минут! – прохрипел он, как крот, нырнув с головой под одеяло, пытаясь спастись от моего натиска. Но я была непреклонна.

— Врешь, милый, врешь! Ты меня обожаешь, — я изобразила самую сладкую, ядовито-сахарную улыбку, зная, что крючок зацепился. – Ну, можешь, пожалуйста, поднять свою драгоценную жопку и скрутить мне сигаретку? Видишь, я даже волшебное слово сказала! — Моя улыбка стала еще шире, почти до ушей. Попалась, рыбка!

— Когда-нибудь я обязательно от тебя уеду! И ты меня не найдёшь! – проворчал Лео, но, как послушный медведь, поднялся, пошатываясь, и поплелся к столу за прессованной маврой.

Через пару минут друг плюхнулся ко мне на кровать, отчего пружины жалобно заскрипели. Сунул одну аккуратную самокрутку мне в пальцы, вторую зажал в губах, прищурив сонные глаза от первой затяжки. Я сделала глубооокий вдох. О, Богиня! Как хорошо. Я наконец ощутила легкость в сознании, и головная боль начала отступать. На ее место пришла уже привычная легкая эйфория от травы.

— Вот видишь? — я улыбнулась, чувствуя, как каменное напряжение покидает плечи и спину. — Я же говорила, что поможет. Не умеешь отказать себе в маленьких радостях.

— Скорее уж не умею отказать тебе, моя дорогая подруга, – пробормотал он сквозь дым. Лео зевнул так, что челюсть хрустнула, и откинулся на спинку кровати, будто собираясь слиться с матрасом навеки.

— Эй, не смей! — я ткнула его пальцем, изобразив строгую мину. — Разве наша смена уже не началась? Валяем дурака, а дела сами себя не сделают!

Лео уставился на меня взглядом, полным немого укора и непонимания.

— Так это твоя светлая голова придумала вчера напиться! — напомнил он, лениво пуская колечко дыма. — Ты прекрасно знала, что мы, как обычно, не сможем остановиться. —

Лео ехидно приподнял одну густую бровь, но, сдавшись, наконец сел, потирая сонное лицо.

— Ладно, ладно, командир. Какие указания? — Спросил он, встряхивая гривой спутанных каштановых волос. — Вроде Гретта ворчала про какую-то сходку церберов сегодня?

Он встал во весь свой немалый рост, на две головы выше меня, мгновенно заполнив собой все свободное пространство нашей тесноватой каморки. Потянулся, кости затрещали, и начал натягивать потертые штаны. Я, тяжело вздохнув, тоже сползла с кровати. Пора. Надежды на вечную благотворительность Гретты – путь в никуда. Монеты любят трудолюбивых... или хотя бы пунктуальных.

Я подсыпала корм Хвостику. Он выбежал на шум, падающих хрустяшек, и благодарно посмотрел на меня. Я погладила крысу, умылась, натянула фартук и спустилась вниз вслед за Лео.

На первом этаже было оживленно и шумно. Это я услышала, ещё не выйдя из комнаты. Поэтому по лестнице я спускалась медленно, пытаясь прийти в себя после вчерашнего и настроиться на рабочий день. Вивьен разносила постояльцам, ни то завтрак, ни то обед. Я прошла мимо, на кухню, где и встретила Гретту.

— Милая, ну сколько можно? Когда же ты возьмешься за ум? — она сердито посмотрела на меня, подавая мне стакан воды.

— Гретта, лучше бы это был виски, я бы та-а-а-к была тебе благодарна! — с ухмылкой глянула на нее, но воду приняла, осушая стакан.

— Никакого виски, Мари. Ты, наверное, забыла, но сегодня важный день, — она испытывающе посмотрела на меня, думая, что я вспомню о том, что она имеет в виду, но чуда не произошло, поэтому она продолжила. — Мари, сегодня церберы собираются во дворце. Двадцать лет уже, как их корпус служит Предвечному. И так как наша гостиница одна из лучших в столице, то мы одни из немногих, кому выпала честь обслуживать важных людей на вечере, вместе с другими счастливицами! — она сделала паузу, ожидая от меня, судя по всему, радостных воплей.

— Ну прости, Гретта, я забыла. Ненавижу церберов и ненавижу дворец. А вообще, я не припомню, чтобы ты мне такое говорила. В трезвом уме я бы на такое не согласилась! — Возмущенно произнесла я, пытаясь отказаться от этого мероприятия.

— А ты когда-нибудь вообще бываешь в трезвом уме? — хозяйка гостиницы тяжело вздохнула и продолжила. — Мари, не подводи меня, прошу. Для нас это честь и для меня это очень важно, понимаешь?

Я снова возмущенно вздохнула и протянула ей пустой стакан, чтобы она вновь наполнила его водой. Я и вправду не помнила, чтобы давала согласие на обслуживание этого мероприятия. Сама мысль находиться рядом с церберами меня невероятно раздражала. Но Гретта была права: мне не позволительно подводить её.

— Хорошо. Через сколько нужно быть там? — спросила, поглядывая на настенные часы, которые показывали два часа дня. Это мы хорошо поспали!

— Начало в пять, тебе и Вивьен нужно быть там в четыре, так что, дорогая, приводи себя в порядок, возьми платье в подсобке и отправляйтесь.

Я вздохнула, стараясь осмыслить всю информацию. Церберы, дворец, важные люди — всё это звучало как нечто, от чего я бы предпочла держаться подальше. На деле же я кивнула, стянула фартук и скомандовала себе, что пора вставать со стула и выбираться из этого плена лени.

— Ладно. Переживу. — Бубня себе под нос произнесла, направляясь обратно на второй этаж.

В подсобке пахло старым деревом и пылью. Свою униформу я нашла на вешалке. Платье было в пол, приталенное, светло-коричневого цвета. На нем выделялся белый воротничок и к платью прилагался белоснежный укороченный фартук. Я быстро переоделась, стараясь не думать о том, что вечер будет не из приятных.