Любимый друг

Глава 3

Диана

После той вечеринки на прошлой неделе я сбежала домой, едва сдерживая слёзы. Феликс признался в чувствах… но не ко мне. Его слова, будто осколки зеркала, разлетелись по сердцу, оставляя болезненные порезы. Я не могла оставаться там ни секунды дольше — ни видеть его сияющее лицо, ни слышать приглушённые разговоры, ни чувствовать, как вокруг меня пульсирует чужой, счастливый мир.

Сегодня должен был состояться наш девичник — уютный вечер кино у меня дома. Я заранее закупила всё: пломбир с карамельной крошкой, полусладкое вино, горький шоколад с миндалем, гору снеков и конфет. В планах была целая подборка романтических фильмов — от смешных до слезливых, чтобы и посмеяться, и выплакаться вдоволь. Но одна мысль отравляла предвкушение: придёт Алиса.

Алиса… Та самая Алиса, в которую влюбился Феликс. Та, о которой он говорил с таким светом в глазах, какого никогда не было, когда он смотрел на меня.

«Так нельзя, — шептал внутренний голос. — Она ни в чём не виновата».

Но мне было всё равно. Я не хотела её видеть. Не хотела слушать её смех, не хотела наблюдать, как она, сама того не зная, становится центром его вселенной. Я не собиралась быть молчаливым свидетелем их зарождающейся истории.

Я не кроткая овечка. Не милая зайка. И уж точно не «мисс доброта», как Злата, которая умеет сочувствовать всем и каждому.

Я — папина принцесса. Избалованная, упрямая, привыкшая получать то, что хочу. После смерти мамы отец и брат окружили меня такой заботой, что я почти поверила: мир вращается вокруг меня. Они носили меня на руках, исполняли капризы, гладили по голове и говорили: «Всё будет хорошо, наша девочка».

И я привыкла. Привыкла к тому, что мои желания имеют вес. Привыкла к тому, что мне уступают.

Годы. Целые годы я вкладывала в Феликса всё — улыбки, взгляды, тихие надежды, неуклюжие попытки привлечь внимание. Я ждала. Терпеливо, упорно, наивно.

А он… он просто взял и влюбился в Алису. В ту, которую знает от силы несколько месяцев.

Ну уж нет.

В дверь позвонили.

Я вздрогнула, выныривая из водоворота мыслей.

— Привет! — Злата впорхнула в квартиру, как солнечный луч, не замечая моего кислого выражения лица. — Я тут нашла твой любимый карамельный попкорн!

Она плюхнула сумку на стол и начала выгружать припасы: три вида мороженого, две бутылки вина, гору шоколадных батончиков и M&M’s… Аромат карамели тут же разлился по комнате, но даже он не мог пробиться сквозь тяжёлую пелену, окутавшую мои мысли.

Злата наконец заметила моё настроение. Её весёлое лицо тут же стало серьёзным.

— Ди, что случилось? Ты выглядишь так, будто тебе сообщили, что Netflix закрылся навсегда.

Я опустилась на диван, обхватив колени руками. Ткань платья слегка зашуршала, будто вторя моему внутреннему беспокойству.

— Не хочу говорить об этом.

— О Феликсе? — тихо спросила она, присаживаясь рядом. Её голос стал мягче, почти шёпотом.

— Я вчера решилась признаться ему в чувствах, — выдохнула я, глядя куда‑то в угол комнаты, будто там можно было найти ответы на все вопросы.

— В который раз? — Злата осторожно коснулась моей руки.

— Нет. В этот раз всё было по‑другому, — я сглотнула, чувствуя, как комок в горле становится всё больше. — Я действительно собралась с духом. Сказала, что мне нравится один человек и я хочу ему признаться…

Злата молча слушала, её глаза наполнились сочувствием. Она не перебивала, не сыпала советами — просто была рядом, и от этого становилось чуть легче.

— И?.. — осторожно подтолкнула она, когда пауза затянулась.

— Он ответил, что у него такая же история, — мой голос дрогнул. — Сказал, что тоже хочет признаться в чувствах. Я подумала… я так надеялась, что это обо мне.

Я закрыла лицо руками, пытаясь сдержать слёзы, которые так и рвались наружу.

— Но это была не я, Злата. Это Алиса. Он говорил об Алисе.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Даже весёлый треск карамельного попкорна, доносящийся со стола, вдруг показался неуместным, чужим.

Злата медленно обняла меня, прижав к себе.

— Ох, Ди… — её голос звучал так тепло, так по‑настоящему. — Мне так жаль.

Я уткнулась в её плечо, наконец позволяя слезам пролиться. Всё, что я так старательно держала внутри — надежды, разочарования, боль — теперь вырывалось наружу, словно прорвало плотину.

— Я столько лет… столько лет ждала, — всхлипывала я. — А он даже не заметил.

— Иногда люди бывают слепы, — тихо сказала Злата, гладя меня по волосам. — Но это не значит, что ты недостойна любви. Совсем не значит.

Я отстранилась, пытаясь вытереть слёзы.

— Знаю, что должна быть рада за него. Но не могу. Не сейчас.

— И не надо, — твёрдо сказала Злата. — Ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь. Хочешь, отменим встречу с Алисой? Останемся вдвоём, посмотрим твои любимые фильмы, будем есть мороженое и проклинать всех парней на свете?

Я слабо улыбнулась сквозь слёзы.

— Хочу.

— Вот и отлично, — она поднялась, включила ночник, создав уютный полумрак, и потянулась к пульту. — Какой фильм первым? «Дневник памяти»? Или сразу «Один день»?

— Давай «Дневник памяти», — шмыгнула я носом. — Хочу плакать, но чтобы в конце было хоть немного надежды.

— Будет сделано, — Злата вручила мне коробку салфеток, плед и большую ложку. — И помни: даже если сейчас кажется, что мир рухнул, завтра всё будет иначе.