Любимый книжный

Беспокойный декабрь. Глава четырнадцатая

Сегодня на работу я пришла раньше всех, да и уходить мне придется опять последней. Степан запретил пока давать кому-либо ключи, а значит, я буду первой и последней. Давно я не приходила так рано. Магазин открывается в десять, а Степе на работе надо быть в половине девятого. У меня до открытия больше полутора часов.

Я прошлась между стеллажами книг, провела рукой по прилавку. Точно! Надо протереть пыль! Уборщица придет ближе к половине десятого вместе с Лизой, а пыль я протереть могу и сейчас. Взяла тряпку, начала протирать прилавок, полки и сувениры на них. Прошлась по «елке» с книгами, столам кафетерия.

Проверила телефон. Не было сообщений ни от Маши, ни от Тихона, ни от Степана. Пожала плечами. Больше всего меня волновала Машка. Куда она могла деться?

Стука в дверь я испугалась. До прихода Лизы и уборщицы было не менее часа, Степан на работе. Кто?!!!

- Анна Павловна, - услышала я знакомый голос, - я видел, как вы уходили из дома, решил, что вы уже в магазине.

- Это вы, Александр Олегович? – робко произнесла я.

- Да, Дымов.

- Сейчас.

Я приоткрыла дверь, удостоверилась, что это сосед.

- Знаете, Анна Павловна, надо камеру на вход поставить, на крайний случай глазок, - сказал Дымов, входя в помещение, - кстати, здравствуйте.

- Здравствуйте, - ответила я, закрывая дверь на замок.

- Это я к чему, - продолжил он, - если бы это был злоумышленник, ему бы ничего не стоило чуть сильнее толкнуть дверь и ворваться сюда.

- Раньше такого никогда не было, - пожала я плечами, - магазин и это помещение много лет принадлежали моему отцу, уже шесть лет я хозяйка магазина. Обокрали магазин впервые.

- Можете рассказать подробнее? – спросил Дымов, - мы с вами не очень хорошо начали, я хотел бы немного реабилитироваться.

Я в нерешительности остановилась в коридоре.

- Да ладно вам, Анна Павловна! Я не монстр! А еще, как оказалось, ваш сосед. Честное слово, понятия не имел, что вы живете в той квартире, - широко улыбнулся Дымов.

Вот такого Дымова я видела впервые. Совершенно искренняя улыбка до неузнаваемости изменила его лицо, передо мной стоял совсем другой человек. Приятный, можно даже сказать красивый. И самое главное, его глаза тоже улыбались. А это важно. Из своего опыта общения с людьми, могу сказать точно, человек может улыбаться, говорить любые слова, а вот глаза врать не умеют. Смотрите людям в глаза.

- Давайте выпьем кофе, - продолжил он, - я вроде как научился включать кофе-машину. Если что, вы ведь мне поможете?

- Я не против кофе, - согласилась я, - но готовить будем у меня в кабинете.

Дымов удивленно воззрился на меня.

- Вы думаете, если в магазине есть кафетерий, то я бессовестно пользуюсь финансами подруги? – фыркнула я, - вы какой кофе пьете?

- Капучино, - почему-то покраснел Дымов.

- Отлично, а себе сделаю лавандовый раф, - улыбнулась я.

- Не против, если подожду в кафетерии? Если не ошибаюсь, в холодильнике оставались пирожки, разогрею.

***

- Вы готовите отличный кофе, - улыбнулся Дымов, сидящий напротив меня, - расскажите мне про свой магазин.

- Вас, действительно это интересует? – я иронично подняла бровь.

- Действительно, - с улыбкой ответил он.

- Что ж, раньше в этом помещении было ателье. Моя бабушка, мама отца, очень хорошо шила. Нет, не так. Здесь раньше была квартира. Бабушка работала в ателье, а по вечерам подрабатывала и шила на дому. Дедушка начинал обычным инженером на заводе, а потом стал там же директором. Он выкупил соседнюю квартиру. В одной они жили, во второй бабушка шила. Как-то так. Бабушка с дедушкой умерли рано, а папа единственный наследник. Он, как и я, филолог, а мама моя имела экономическое образование. Мамины родители помогли деньгами. Обе квартиры перевели в коммерческий статус и открыли книжный магазин. Как-то так. Мама вела бухгалтерию, а папа с дядей Богданом занимались всем остальным.

- Интересная история, - покачал головой Дымов, - получается, что Брославский был просто на зарплате? Ни в помещение, ни в открытие бизнеса он не вкладывался?

- Я тогда была совсем маленькая, - пожала я плечами, - в такие подробности не вникала, но где-то были документы, подтверждающие это.

Я замолчала, прикусив язык. В голове судорожно крутилась мысль: «Длинный язык и безмозглая голова! Исправляй, идиотка!»

- Хотя, какие там документы. Я же последние годы до смерти отца жила и работала в Москве. Все его вещи у новой жены. Квартира досталась ей, я там не была с момента их свадьбы. Может у нее что-то и осталось, - быстро добавила я.

- Да уж, подложил вам папа бяку, завещав часть магазина другу, - вздохнул Дымов.

- Это его решение, - пожала я плечами, - мне оно, конечно, не нравится, но папа так решил.

Раздался стук в дверь.

- Я открою, - подхватился Дымов и пошел к служебному входу.

Пришли Лизочек, уборщица Алевтина и Любушка, заступившая сегодня на смену. И началась работа. Я же, с трудом дождавшись двенадцати часов, позвонила Степану. Он приехал через двадцать минут, и мы отправились за подарками детям.

- Как прошло утро? – с улыбкой спросил капитан, открывая мне дверь машины.

Он хотел поцеловать меня в щечку, но я нахмурилась.

- Не забывай про моих недоброжелателей и интернет. Поверь, через пару часов и твоя фотография будет в сети.

- Но мы же с тобой в данный момент собираемся заняться благотворительностью, - подмигнул Степан, закрывая пассажирскую дверь и садясь за руль, - так что пусть следят, заодно сделают рекламу твоему магазину.

- Ох, Степа, - махнула я рукой, - извратят и вывернут так, что не обрадуешься.

- А мы не будем давать им повод, невеста жениха, - хохотнул Весеновский, - кстати, жених то не объявился?

- Нет, но я, кажется, предполагаю, что могли искать. Хотя, не понимаю для чего.

- Что?

- Мама когда-то вела дневники, что-то вроде истории нашей семьи и становления семейного бизнеса, собирала подтверждающие документы, а еще все данные о предках своих и отца. Хотела потом составить генеалогическое дерево, - сказала я, - только вот кому и зачем они нужны, кроме меня. Папа, когда еще был жив, сказал, что все, что собирала мама, хранится где-то в магазине. Он не оставил это Марте.