Любимый книжный

Беспокойный декабрь. Глава девятнадцатая

Деревья закончились, и мы вышли на невысокий склон. Внизу на ярко освещенной солнцем поляне стоял дом. То есть, сверху мы видели дом, но сначала был высокий забор.

- А забор зачем такой, ведь соседей то нет.

- Зато есть ветер, забор от него спасает, - усмехнулся Дымов.

- А летом ты тоже через лес топаешь с сумками? – вздохнула я.

- Летом есть другая дорога, через деревню. Мы и сейчас там смогли бы проехать, но тогда нас бы увидели, - пояснил Александр.

- Конспиратор, блин, - фыркнула я, - как спускаться то? Я с горки не умею.

- Так на нас и не лыжи, - передразнил меня Дымов.

Он установил поровнее санки с вещами и толкнул их вниз, потом обратился ко мне.

- Становимся боком и приставным шагом спускаемся, помогаем себе палками. На обычных лыжах боком ходила?

Я кивнула, встала боком и потихоньку начала спускаться. Дымов удовлетворенно кивнул, пробормотал себе под нос что-то вроде: «Молодец, девочка», и тоже начал спуск.

Конечно же он обогнал меня. Я в своей жизни практически никогда не занималась спортом, весила достаточное количество килограммов и мои ноги меня уже не держали, благо склон был небольшой и совсем пологий. И все равно, в самом конце я не удержалась, ноги заплелись, и я покатилась вниз, чуть не сбив своего спасителя. Хорошо хоть палки догадалась отбросить.

Дымов поймал меня в охапку, как будто ждал моего падения. Я всхлипнула, уткнувшись в его куртку, заболели грудь и щека, из глаз катились слезы.

- Тихо, тихо, малыш, - он гладил меня по голове, по спине, аккуратно прижимая к себе, - мы уже пришли, все закончилось.

Он поднял мою голову за подбородок, заглянул мне в глаза, большим пальцем правой руки вытер слезы, потом чмокнул в нос.

Я непонимающе смотрела на него, хлопая мокрыми ресницами. Он нагнулся и поцеловал меня в губы. Я сначала опешила, потом начала отталкивать его от себя.

- Ты что делаешь! – закричала я, когда он отпустил меня, и залепила пощечину.

- Я же говорил, что далеко не птичка. Вот и пришла в себя.

Он поставил меня на снег и кивнул на калитку в заборе.

- Топай туда, она должна быть открыта. Дойдешь до дома и жди. Вещи, рассыпавшиеся соберу и приду.

Я резко развернулась, чуть не упала, поймала равновесие, а он сунул мне в руки свои палки. С гордо поднятой головой, фигурально выражаясь, а так-то смотря под ноги на снегоступы, чтобы не навернуться еще раз, я миновала забор и добралась до крыльца дома, где устало плюхнулась прямо в снег.

***

Дом был не большой и не маленький. С крыльца мы попали в достаточно вместительные сени, где вдоль одной стены были сложены поленья, а вдоль другой узкие стеллажи. Из сеней вошли в просторную комнату. Здесь была кухня и, вроде как, гостиная. На противоположной от двери стене располагалась печь и по обе ее стороны еще две двери. Я встала у порога комнаты и замерла.

- Сейчас печь затоплю, - сказал Дымов, обходя меня и плюхая посреди комнаты наши с ним сумки с вещами, - продукты я пока в сенях оставил, потом в холодильник сложим. Сейчас электричество включу.

- А? – открыла я рот и не знала, какой вопрос задать первым.

Интересовало меня многое: куда здесь ходят в туалет, можно ли здесь помыться, как долго растапливать печь, и как быстро согреется дом.

- Да у тебя все джинсы мокрые, - обратил внимание Дымов.

Он открыл один из шкафов, достал несколько пледов, кинул на большой удобный диван у стены.

- Снимай куртку и джинсы, залезай на диван и укутывайся пледами, а то заболеешь, мне твой капитан всю плешь проест. Печь затоплю и все расскажу.

Я молча кивнула и последовала его указаниям. Джинсы, действительно были мокрые, хорошо хоть мороз на улице градусов восемь всего, а не тридцать. Совершенно забыв о том, что надо стесняться Дымова, я стащила куртку, повесила на вешалку, стянула джинсы, оставила их на стуле, на носочках сверкая из-под толстовки розовыми слипами прошла к дивану и спряталась под ворох пледов. Дымов в это время растапливал печь, изредка косясь на меня.

- Не подглядывай, - недовольно сказала я.

- Что я там не видел? – фыркнул он.

- Давай теперь всем рассказывать! В интернете еще напиши! Этого там про меня еще не было!

- Ань, - он подошел ко мне и присел рядом, - давай не будем ругаться. Я не хотел тебя обидеть. Сейчас включу электричество, поставим чайник. Ты есть хочешь?

- Нет, а вот от горячего чая не отказалась бы.

- Отлично! Но я все же чего-нибудь перекусил бы, – кивнул он, поднимаясь с дивана и подходя к навесному небольшому шкафчику в углу.

Открыл, пощелкал чем-то, потом повернулся ко мне.

- Включил насос, сейчас в бак вода из колодца накачается, нагреется и можно будет принимать душ и руки теплой водой мыть, да и посуду. С двух сторон от печи комнаты. Левая моя, правая твоя, в конце каждой комнаты дверь в санузел, он общий, зато там тепло. У печи четыре стороны и с каждой стороны по комнате, все прогреваются. Как-то так. Нам повезло, что мороз небольшой, в минус двадцать мы бы долго это все восстанавливали.

Он включил чайник, затащил в комнаты сумки с вещами, вышел за продуктами.

Я встала с дивана и, завернувшись в плед, на носочках отправилась в указанную мне комнату. Открыла сумку и достала оттуда теплые сухие носки, трикотажные серые брюки, футболку, спортивный бюстгалтер и свободную толстовку. Ну достали меня эти кости впивающегося бюстгалтера. Да и дефилировать перед Дымовым, сверкая трусами, тоже не хотелось. Было ощущение, что раздеваюсь я на морозе, разве что ветра не было. Натянула носки, брюки, сунула ноги в меховые тапки, но это мало помогло. Оглядываясь, чтобы случайно не вошел Дымов переодела бюстгалтер. Повязка, действительно, съехала, было больно. Как могла поправила, надела сухую футболку и толстовку, опять завернулась в плед и вернулась в кухню.

- Зря поспешила переодеваться, - покачал головой Александр, складывая продукты в холодильник, - так и заболеть недолго. И надо еще раз ожог обработать.