Любимый книжный

Мамин архив. Глава четвертая

Вечером за нами на большом серебристом внедорожнике приехал не только водитель Дымова, но и Макар собственной персоной.

Он выбрался из машины, слегка прихрамывая подошел к Степану, пожал руку и представился:

- Макар Андреев.

- Степан, - ответил Весеновский, пожимая крепкую руку Андреева, - слышал про тебя.

- А я про тебя, - улыбнулся Макар, похлопав капитана по плечу, - командир, да и Сашка рассказывали.

Ко мне Макар подошел, обнял, как старую знакомую и шепнул на ухо:

- Дымов волнуется, сам приехать не смог.

- Бедняжка, - фыркнула я.

Андреев засмеялся, взял наши сумки, погрузил в багажник и предложил нам загружаться в салон машины.

Степан познакомился с водителем Вадимом, которого я уже знала, и мы двинулись. Макар сообщил, что Дымов уже забронировал три номера для нас со Степаном, для Вадима и для самого Макара. Написала об этом сестре. Та аж перезвонила, убеждая, что дом большой и три-четыре свободные комнаты найдутся без проблем. Да и провожающих бабушку в последний путь больше не будет. Только мы и ее подруга Ольга Вячеславовна.

На том и порешили. Пришлось Дымову отменить бронь, хотя он очень ругался на Макара, ведь хоть и не сезон, но на новогодние каникулы все отели и пансионаты Тамани были забиты под завязку.

Макар только посмеивался над другом. Он явно знал причину такого недовольства. Вадим, который, судя по всему, тоже был в курсе, невозмутимо следил за дорогой. Только мы со Степаном ничего не понимали.

Но Весеновский был уверен, что у Дымова есть на то причины, поэтому успокаивал меня, когда я возмущенно пробурчала:

- Ему то какая головная боль, где мы остановимся! Тоже мне, повелитель поваров.

В зеркало заднего вида я увидела смеющиеся глаза Вадима, что разозлило меня еще больше, но здесь я решила промолчать.

В районе часа ночи остановились у придорожного кафе, где мужчины выпили кофе и поели. Я же в себя смогла влить полстакана чая, больше ничего не влезло. Сходили в туалет, немного отдохнули и где-то через час двинулись дальше.

Я свернулась калачиком на заднем сидении, пристроив голову на коленях Степана, и отключилась.

Проснулась от того, что у меня надо головой перешептывались.

- Не буду я ее будить, пусть спит, - оборонялся Весеновский, - разбужу, она вам такие нервы сделает. Отдыхает, и пусть отдыхает.

- Следующая остановка запланирована в двенадцать утра. Ни ты, ни она не дотерпите, - уговаривал Вадим, - надо сходить в туалет и размяться. Мне ли тебе объяснять.

- Да что такое-то?! – недовольно прошептал Степан.

- Я проснулась, - не открывая глаз подала я голос, сейчас пойдем.

- Вот видишь, - сказал Макар, - милое создание, сейчас встанет и пойдет.

Я села, покрутила головой, размяла плечи, натянула на голову шапочку и застегнула куртку.

- Куда идти? – глаза у меня до сих пор не открылись, как следует.

- Туда, - хором сказали мужчины, а Макар добавил, - Степан проводит.

Мы остановились еще пару раз. Один из них на полноценный обед, и в семь вечера были уже на месте. Немного поплутав по городу, спасибо навигатору и усталости Вадима, остановились перед большими зелеными воротами из металлопрофиля, но не обычного. На нем была изображена живая изгородь: зеленые вьющиеся растения с яркими цветами.

Зимой, на коричневом фоне окружающей действительности, он смотрелся странно, зато летом, наверно, шикарно вписывался в цветущую и бушующую зелень.

Макар первый вышел из машины, потянулся, размял больную ногу и позвонил в звонок, расположенный справа от калитки.

Мы тоже начали выбираться из серебристого монстра, потягиваясь и разминая затекшие мышцы.

- Кто там? – раздался грудной женский голос.

- Могу я увидеть Дарину Петровскую? – спросил Макар.

- Чем могу вам помочь? – женщина открыла дверь и уставилась на Андреева.

Я все еще стояла за машиной, и она не могла меня видеть. Зато я очень хорошо ее разглядела.

Невысокого роста, пониже, чем я. Жгучая брюнетка с карими глазами, опушенными черными длинными ресницами. Будете смеяться, но я даже ресницы заметила, несмотря на расстояние. Они точно были свои, разве что накрашены тушью. Брови, как сказали бы раньше – соболиные: черные, широкие, изогнутые по краям. Аккуратненький носик, кругленькие, как у меня, щечки, пухлые, яркие губы, кстати, не накрашенные.

Полновата, но худее, чем я. Одета была в темное длинное платье «на запах», подчеркивающее талию и пышную грудь.

Фигурами мы отличались, я была полнее и крупнее. А вот черты лица были очень похожи. Было ощущение, что я стертый карандашный набросок, на котором художник тренировался, а потом взял, да и нарисовал красавицу Дарину.

Хотя, если учесть, что она года на три старше, то вернее выразиться, что на ней краски почти закончились, а мне вот что осталось.

Лица Макара я не видела, спиной ко мне стоял, зато заметила поплывшие физиономии водителя Вадима и моего капитана.

- Слюни подберите, на землю капают, - съязвила я и вышла из-за машины.

Взгляд женщины с Макара скользнул на меня. Несколько мгновений она внимательно смотрела, как бы не веря своим глазам. Потом взгляд потеплел, а губы расползлись в радостной улыбке, обнажая красивые ровные зубы.

- Анюта, - воскликнула она, бросаясь ко мне, несмотря на то, что на улице было грязно, а на ногах у нее были светлые туфельки.

Я не успела опомниться, как эта маленькая элегантная женщина обняла меня и крепко прижала к себе.

- Господи! Как же я рада тебя видеть! Дай я на тебя посмотрю, - она немного отодвинулась от меня, чтобы взглянуть мне в глаза, - Как же ты на маму мою похожа! И глаза такие же голубые, и волосы светлые! И бабушка тоже была голубоглаза и светловолоса была!

Дарина говорила, а по ее щекам катились слезы я тоже плакала, обнимая ее.

- Кх, кх, - прочистил рядом горло Макар, - дамы, а не покинуть ли нам улицу? Скоро здесь зевак соберется уйма.