Любимый книжный

Мамин архив. Глава пятая

- Я подумала, что почти сутки в дороге, да и питались, наверно, сухомяткой, - говорила Дарина, разливая суп из красивой керамической супницы по тарелкам, - наверно суп будет самое то.

Мы сидели за большим овальным столом в гостиной, мужчины довольные и счастливые уничтожали сырный суп с сухариками.

- Как давно я не ел домашнего! – восхищался Вадим, - все на бегу или в кафешках.

- Дарин, правда, очень вкусно! – подтвердила я.

- Сейчас второе принесу, - хозяйка была довольна, что гостям понравился суп.

Помогать ей взялся все тот же Вадим. Пока ели плов, разговаривали на общие темы: о погоде в Краснодарском крае и у нас, о дороге, о завтрашнем дне.

После ужина помощник Дарины Карен, молодой человек лет двадцати пяти, проводил Макара и Вадима в отведенные им отдельные комнаты в гостевом доме, а нас со Степаном сестра определила в одну из свободных комнат в своем доме. Степан отправился отдохнуть, а мы с Дариной устроились на кухне. Пока она ставила посуду в посудомойку и убирала продукты в холодильник, я, устроившись у окна за обеденным столом, разглядывала двор.

- Я давно хотела написать тебе или позвонить, но бабушка не разрешала, - вздохнула Дарина.

- Я думала, что бабушка давно умерла, а о твоем существовании я и не подозревала, - ответила я.

- Знаю, вздохнула Дарина, - когда мы с бабушкой уехали, тебе три года было, кончено, ты ничего не помнишь. А мне было шесть. Сначала умерла прабабушка, потом мама, потом дедушка, прямо друг за другом. Бабушка поругалась с твоей мамой, и мы уехали.

- Поругались? – удивилась я.

- Ну, тогда я это восприняла так, - пожала плечами Дарина, - я слышала разговор на повышенных тонах. Бабушка что-то пыталась запретить твоей маме, а та отказалась. На следующий день мы собрали вещи и уехали вдвоем.

- Как? Прямо сразу? - удивилась я.

- Да, - печально кивнула головой сестра, - это все, что я помню. Купили вот этот участок с домиком. Потом Бабушка Злата построила дом с номерами под сдачу отдыхающим. А уже после обновили вот этот. А когда мне восемнадцать исполнилось, бабушка все вот это на меня переписала. Я еще у нее спросила, как же ее дочь, твоя мама. А бабушка ответила, что никого не обделила.

- Это правда, - согласилась я, - мама говорила, что ей большую сумму на открытие бизнеса родители дали. Но я не понимаю, почему бабушка тебя увезла и отказалась общаться с мамой, даже на похороны ее не приехала.

- Сама удивляюсь, - пожала плечами Дарина, - знаю только, что плакала и переживала она сильно. Плачущей я ее видела только когда маму и деда хоронили. В третий раз, когда умерла твоя мама.

- Мне тогда пятнадцать лет исполнилось. А тебе восемнадцать?

- Да, восемнадцать, - кивнула Дарина.

- Давай ка с прошлым позже разберемся. Ты мне скажи, что и как завтра? – попросила я.

- Завтра в прощальном зале на Корчагина состоится прощание, потом похороны, а помянем в кафе. Будет только бабушкина подруга, мы и наши сотрудники: Карен и еще две женщины.

- Давай я оплачу кафе, - предложила я, - все же она и моя бабушка.

- Ты ее совсем не знала, - с любовью ответила сестра, - она все подготовила и деньги на все оставила. Мне только нужно следовать указаниям из ее письма.

- Да, бабушка Злата была интересной личностью, - протянула я, - со мной связаться тоже она просила?

- Нет, - покачала головой Дарина, - раньше категорически отказывалась говорить про вашу семью, и встречаться мне не разрешала. А в письме прямого запрета не было. Я ведь тебя давно нашла, еще когда ты в институте училась.

- Да, - вздохнула я, - интересно, чем мы с мамой ей не угодили?

- Надеюсь, ты задержишься, и мы вместе просмотрим бабушкины бумаги, - предложила Дарина, - может что и выясним.

- А ты не боишься, что мы узнаем какую-то страшную тайну, и ты не захочешь со мной общаться? - спросила я.

- Да бог с тобой, - устало засмеялась она, - даже если между бабушкой и тетей Ирой что-то и было, нас с тобой это точно не касается.

- Договорились, - ответила я, - идем ка спать. Завтра день тяжелый предстоит.

Мы расцеловались и отправились каждая в свою комнату.

***

- Ну и как тебе сестра? – спросил Степан, когда я, стараясь его не разбудить, укладывалась рядом.

- Блин, - я шутливо шлепнула его по плечу, - испугал. Отличная сестра, да к тому же красавица!

- Да, - согласился Весеновский, - красавица, но моя птичка лучше!

- Да ладно тебе, - хмыкнула я, - у нее фигура шикарная, да и ярче она на много. Видела я, как вы все на нее смотрели, аж глазки переломали.

- Да что ж такое то, - вздохнул Степан, слегка толкнув меня в плечо, завалив на спину и нависнув сверху, - Дамочка, прекратите буянить! Ты самая лучшая, самая красивая, самая, самая, самая.

Он стал нежно покрывать поцелуями мое лицо. А я, вредная ведь такая, лежала и думала, что не услышала от него « самая желанная». На Даринку он все равно по-другому смотрел. Или я цепляюсь?

Спала очень плохо. Крутилась с боку на бок. Ну плохо я сплю на новом месте. Степан отключился практически сразу, а я промучилась всю ночь. Часов в семь утра не выдержала, потихоньку выбралась из кровати и отправилась в гостиную. На журнальном столике рядом с креслом лежал толстый альбом с фотографиями в бархатной темно-синей обложке. Вчера я его здесь не видела.

Устроилась в кресле, открыла альбом. Страницы были картонные, толстые и шершавые фиолетового цвета. На листах полукруглые прорези, куда были вставлены фотографии. Почти все черно-белые старые кое-где с желтыми от времени пятнами.

На самой первой странице была фотография трехлетней девочки. Она стояла около старой покосившейся избы и улыбалась. На девочке было короткое ситцевое платье с цветами. Она стояла на траве босиком, светлые волосы были заплетены в тонюсенькие короткие косички с ленточками. Фотография была черно-белая, местами пожелтевшая.