Любимый книжный

Мамин архив. Глава двенадцатая

- Какую книгу? - не поняла я.

- Вот эту, - женщина указала пальцем старинную книгу в стеклянной витрине.

- Простите, - ответила я, - эти книги не продаются. Это книги, доставшиеся мне от родителей, это память о них. Здесь книги выставлены, как в музее. Я считаю преступлением прятать такие издания от людей.

- Но мне нужна эта книга! – воскликнула женщина, - я даже согласна купить ее!

- В смысле согласны купить? – удивилась я.

- Эта книга принадлежала моему деду! Это книга моей семьи! – женщина сильно волновалась, переходя с плохого русского на английский и обратно.

- Подождите, эту книгу моя прабабушка подарила бабушке, а та маме. Теперь книга принадлежит мне! Я ничего не понимаю, - развела я руками, - книга не продается!

Развернулась и пошла в кафетерий, где меня уже ждал очередной покупатель.

Женщина продолжала что-то громко говорить и возмущаться уже на английском.

Открылась дверь магазина, звякнул колокольчик, на пороге возник довольный Дымов.

- Что за шум, а драки нету?

- Саша! – обрадовалась я и кинулась к нему, - тут какое-то недоразумение, эта почтенная дама заявляет, что одна из моих книг, доставшаяся мне от прабабушки, принадлежит ее семье.

- О как! – недоуменно уставился на женщину Дымов, - сейчас попробуем поговорить. А ты иди пока, у тебя уже очередь за кофе и вафлями.

Я отправилась принимать заказы, но краем глаза посматривала на Александра и даму. Он, обаятельно улыбаясь, подошел к ней, слегка нагнулся, что-то стал говорить, потом предложил ей руку. Та благодарно уцепилась за него своими худыми цепкими ручками и прошествовала с ним к одному из диванчиков. Дымов помог ей присесть и подошел ко мне.

- Малыш, сделай, пожалуйста, даме чай с лавандой и, как освободишься, приходи к нам.

Я отдала заказы посетителям, заварила чай с лавандой и отнесла возмущенной женщине.

- Эта книга принадлежала моему деду Александру Мейеру, - пояснила она на английском, потом на русском обратилась ко мне, - благодарю.

- Давайте для начала представимся, - предложил Дымов, - меня зовут Александр, я друг этой милой хозяйки магазина. Ее зовут Анна.

Александр говорил на чистом английском языке. Мои познания в нем были выше среднего, однако, говорила я с жутким рязанским акцентом, поэтому предпочла мило кивнуть. Дама же говорила явно не на классическом английском, а скорее всего она родом из США.

- Я Александра Мейер, ваша тезка, - улыбнулась она, - назвали меня в честь деда. И фамилию взяла его. Живу я в Бостоне, - женщина растеряно замолчала.

- Если вы утверждаете, что эта книга принадлежит вашей семье, как она могла попасть в Россию?

- Про книгу мне рассказал отец, - начала рассказ Александра, - он австриец. Вы, наверно, знаете, что в годы второй мировой войны, Австрия воевала на стороне Третьего Рейха. Отца призвали в армию. Хотя он был против войны, но выполнить долг перед Родиной было делом чести. Наша семья была очень богата, отец был офицером и на хорошем счету. Не буду вдаваться в подробности его службы, но его ценили. Он даже ездил в Австрию в отпуск в январе сорок второго года.

Я непонимающе смотрела на эту седую элегантную женщину. На вид ей было лет семьдесят, плюс-минус несколько лет. Одета она была в светлые брюки, элегантные бежевые сапожки на низком каблуке. Теплое полупальто с мехом она сняла, оставшись в тонком кремовом свитере. На плечах синий шелковый платок, подчеркивающий цвет ее голубых глаз. Несмотря на то, что ей было за семьдесят, глаза не стали водянистыми и пустыми, как это часто бывает с возрастом. Они до сих пор были яркие и живые.

Я рассматривала даму и думала, при чем здесь ее отец австриец и его служба? А Александра Мейер продолжала:

- Здесь в России осенью сорок первого он познакомился с девушкой. Отцу тогда лет двадцать пять было, а ей двадцать. Кажется Олесей ее звали. У них родилась дочь. Они скрывали ото всех свои отношения. Он поехал в отпуск, забрать Олесю с дочкой, к сожалению, не смог. Девочка только родилась, а Олеся была слишком слаба. В планах у него был побег в Америку. Фактически дезертирство. Но оставить своих девочек он не смог, поэтому вернулся, но не с пустыми руками. Привез он с собой в Россию несколько ценных книг и золото. Планировал, отбывая в следующий свой отпуск, осуществить побег, захватив с собой жену и дочь. Спрятал все где-то в деревенском доме, там, где жила Олеся с дочкой.

А потом отступление, попал в плен. Повезло, что не расстреляли. До пятидесятого года работал на восстановлении страны вместе с другими пленными. В сорок восьмом году был принят указ о репатриации военнопленных. В пятидесятом в числе последних репатриированных он уехал и Союза. Но сначала пытался найти Олесю и дочку. Оказалось, что женщина умерла в сорок шестом году, а дочь где-то в детском доме. Найти так и не смог. А на месте того деревенского дома бараки построили и заселили людей. Город к тому времени расширился.

Отец уехал, как и собирался, в Америку, но совсем без денег. Пришлось ему помаяться. Долго мотался, потом обосновался в Бостоне, женился, родилась я.

- А почему вы решили, что это именно одна из тех книг, что привез в Россию ваш отец? – спросил Дымов.

- Книга очень редкая и дорогая, - воскликнула Александра, — это же пост-инкунабула! Книга тысяча пятьсот третьего года! Какова вероятность, что две такие книги окажутся в России в одном и том же городе?! В том городе, где мой отец влюбился и разрушил свою жизнь.

Я сидела, развесив уши, и вспоминала слова Ольги Вячеславовны о чем-то не очень хорошем или пристойном, произошедшем во время войны в нашей семье. То, о чем бабушка не хотела говорить. Неужели эта давняя история стала причиной смерти мамы, ее сестры, деда и прабабушки Варвары?

- Это все, конечно, интересно, - после некоторого молчания изрек Дымов, - но где хоть какие-то доказательства существования Александра Мейера, книг и всей этой истории? С другой стороны, если ваш рассказ правдив, а Анне книга досталась по наследству, то выходит, что вы родственники, и она имеет на них такое право, как и вы.