Любимый книжный

Мамин архив. Глава восемнадцатая

Я открыла глаза и попыталась увернуться от резкого запаха. Опять накрыла головная боль. Закрыла глаза, но запах следовал за мной. Я опят открыла глаза и увидела над собой встревоженное лицо немолодого мужчины, который что-то совал мне в нос. Стариком и дедом назвать мужчину было сложно. На вид ему было лет шестьдесят. Совершенно белые короткие волосы впереди были разделены на пробор, белые усы и аккуратная бородка, серые глаза смотрели на меня с сочувствием.

- Деточка, приходите в себя, - мягко сказал он, - эти неандертальцы совсем очумели! Воевать с женщиной! Не пугайтесь, я доктор. Расстегну пару верхних пуговиц вашей рубашки, чтобы дышать было легче. Я открыл форточку, сейчас будет воздух. У вас болит голова.

Я по инерции кивнула и опять закрыла глаза – замутило, а резкая боль пронзила голову.

- Милая девочка, - продолжил мужчина, - у вас черепно-мозговая травма. Сейчас я сделаю вам укольчик, а чуть позже поставлю капельницу.

- Пить, - просипела я, пытаясь разлепить ссохшиеся губы.

- Господи, они еще и воды вам не давали! Сейчас!

Он, слегка подволакивая правую ногу, вышел за дверь.

- Евгений Николаевич, у женщины черепно-мозговая травма и обезвоживание. Ваши идиоты даже воды ей не дали, - услышала я сквозь туман голос доктора.

- Извините, Яков Семенович, вы сами сказали, идиоты. Можете что-то сделать?

- Конечно, Евгений Николаевич, сейчас укольчик сделаем, капельницу поставим. Только покой ей нужен. Да, и раны на лице я тоже обработаю, с вашего позволения. Это надо же, девочке чуть нос не сломали! Ироды!

Врач вернулся, аккуратно помог мне устроиться в подушках, чтобы можно было меня напоить.

- Вы глаза пока не открывайте, вот воды выпейте.

Он, придерживая меня за спину, напоил сам водой из стакана, так как мои руки совсем не слушались. Потом сделал мне укол в бедро и стал что-то обрабатывать на лице. Что там было – не знаю, даже не поинтересовалась. А не по фиг? Одним шрамом больше, одним меньше. Знаю только, что шипела перекись и щипало сильно. Через какое-то время доктор поставил мне капельницу и вышел, пообещав периодически заходить и проверять.

Когда он вышел, я приоткрыла один глаз, пытаясь сфокусироваться на окружающей действительности. В комнате по-прежнему были занавешены шторы, но свет сквозь них не пробивался. Значит, уже стемнело. Я вздохнула и закрыла глаза.

В следующий раз меня опять разбудил доктор.

- Деточка, вам после капельниц надо бы дойти до туалета. Да и умыться не помешало бы. Вы уже сможете.

Я что-то промычала, поднялась с его помощью, хотела встать на ногу, но вскрикнула от боли!

- Что? - встревожился Яков Семенович, - что?

- Нога, - я опустилась обратно на диван.

Он снял с меня сапог. И покачал головой.

- Вывих. Идемте, я вам помогу, потом разберемся с ногой, - резюмировал доктор.

И я поскакала на одной ноге в указанном им направлении, поддерживаемая его заботливыми руками. Каждый скачок отдавался в мозгах. Голова болела, но так сильно уже не кружилась, и не было этих жутких болезненных прострелов.

Дверь в туалетную комнату находилась здесь же. Доктор остался ждать меня около двери, взяв обещание позвать его, если станет плохо. Обошлось. Я сходила в туалет, подошла к зеркалу, мало что соображая. В голове была каша из мыслей, которые, как будто в шейкере взболтали. Посмотрела на свое отражение: да уж, красотка! Один глаз практически заплыл, и отек начал переходить на второй. Однако, почему мне опять правша попался. Все та же многострадальная левая сторона. Если выживу, пойду заниматься каким-нибудь контактным видом спорта! Надоело, что все время бьют по морде! Надо уметь давать сдачу! Хотя, Макару это не помогло. Я вздохнула, вымыла руки, умылась и отправилась в комнату, придерживаясь рукой за стену.

- Деточка, - сказал Яков Семенович, когда я открыла дверь, - окошко видишь? Так я его открытым оставлю, надеюсь, никто не будет проверять, здесь первый этаж. Сейчас час ночи. Ближе к утру, когда все спать будут, вылезешь и по прямой за сараи. Там на подъездной дорожке микроавтобус старенький грузовой стоит. Садовник на нем ездит. Вот там и спрячешься. А он часов в шесть поедет по делам, вывезет тебя отсюда. Не гоже с женщинами воевать.

- А как же мой Саша? – всхлипнула я.

- Какой Саша? Деточка! Нет тут никакого Саши! Спасайся сама! – покачал головой доктор.

Помог мне добраться до кровати. Принес какую-то мазь, растер мне голеностоп и наложил тугую повязку. Я легла и закрыла глаза.

Раз я в большом доме, где есть садовник, да и отдельная ванная в комнате, значит этот Тарас совсем ничего не боится, к себе приволок? Или это дача, и здесь кроме обслуги никто не живет? И где Дымов? Бросил? Нет!!! Он не может! Что с Макаром? И не пострадала ли Дарина?

Мысли обрывками скакали в голове, перебивая друг друга. После похода в туалет накатила волна слабости, и я провалилась в сон. Мне чудились мужские голоса, крики, казалось, что кто-то дерется, потом тишина, потом опять разговоры и крики. Все стихло. Бред какой-то сонный. Я даже не могла понять сплю я или брежу, или это наяву. Однако меня выдернула из оцепенения мысль о времени. Доктор сказал - ближе к утру, когда все заснут. А сколько же времени. Я открыла глаза и прислушалась.

В доме не спали. Я четко слышала, что в соседней комнате кто-то есть, да не один. Четкие стремительные шаги, открылась дверь. Нет, не ко мне. Рядом. Насмешливый голос Тараса.

- Ну что? Не передумал? Неужели это все дороже жизни любимой женщины?

- Ты знаешь, что я пришел за ней, - услышала я хриплый голос Дымова, - но откуда я знаю, что ты не врешь? Где она?!

Говорил он странно, с большими перерывами между словами, чтобы отдышаться. Боже! Они его били! Нет! Я не убегу! Теперь, если только с ним!

В соседней комнате долго молчали, потом раздался шум и шаги нескольких человек. Я села на своем диване и уставилась на дверь, ожидая увидеть Дымова. И я его увидела. Видочек был совсем не лучше моего. Весь побитый, на лице кровь, да еще и одежда местами порвана.