Любимый книжный

Мамин архив. Глава двадцать первая

Дымов вернулся минут через пятнадцать и, увидев меня в кресле, очень удивился.

- Ты почему не спишь?

- Очень вкусная лапша! – ответила я, - а еще кто-то слишком громко разговаривает по телефону.

- Ты все слышала? – расстроился он, сел рядом со мной на пол, устроил свою голову на моих коленях.

Я запустила руку в густые черные волосы Дымова и погладила его по голове.

- Что у меня с ногой? Становиться на нее можно?

- Вывих вправили, надели ортез. Через пару недель снимут, только каблуки на какое-то время противопоказаны.

- Мне надо в душ. Чувствую себя безобразно!

- А может лучше в ванну? У меня шикарная ванна! Большая! Можно принять вместе.

- В следующий раз, - улыбнулся я, - сейчас искупаться и вымыть голову. А еще мой мочевой пузырь скоро лопнет. Куда?

Дымов моментально вскочил с пола, помог подняться и проводил до двери в санузел.

- Какое счастье – выдохнула я, моя руки перед зеркалом.

- Я войду? – заглянул Дымов, - сейчас ортез пленкой замотаем, и в ванну сядешь, а ногу на бортик положишь. Хоть немного расслабишься. Посмотри, что у меня есть!

Он приволок большой пузырь пены для ванны, шампунь и бальзам для волос. Все явно женское.

- Откуда у тебя такое богатство. – хмыкнула я, явно намекая на происхождение всего этого.

- Даже не начинай, - остановил меня Дымов, - здесь периодически гостит моя сестра с племянником. Так что могу принести детскую пену с запахом бабл-гам и резиновых уточек.

Я захохотала, а Дымов принялся настраивать воду в джакузи и добавлять пену.

«Упаковали» ногу.

- Все, иди, - попросила я, - стесняюсь.

- О нет! Этого я точно не упущу. С твоей черепно-мозговой ничего другого нельзя, но уж возможность искупать тебя и полюбоваться любимой женщиной я не упущу.

- Саш! – щеки мои стали пунцовыми, даже шея покраснела, - я не готова, вот так сразу.

- Да ладно, - фыркнул он, - мужика застрелить она готова, а раздеться перед мужем – не готова.

Его руки медленно стали спускать бретели пижамной маечки. Я вцепилась в его плечи:

- Тогда мне в глаза смотри, - попросила я.

А потом самой стало смешно, глаз то только один открывается, да и на лицо лучше сейчас не смотреть.

Этот же наглый Дымов, не сводя глаз с моего лица, снимая с меня пижамную майку и шорты, прошелся руками по плечам, груди, спине, животу, ягодицам. Я еще крепче вцепилась в его плечи.

- Лезь в ванну, - скомандовал он, - правую ногу на бортик. Да не волнуйся, там пены полно, не увижу я ничего.

Я, держась за Дымова, шагнула одной ногой в ванну и зависла. Как дальше то? Он вздохнул, подхватил меня на руки и посадил в ванну, намочив рукава рубашки по самые плечи. Правую ногу я смогла удержать над водой.

- Саш, - вздохнула я, - почему хоть у меня все через назад?

- У тебя через назад? – заржал он, - я уже который месяц обхаживаю одну капризную барышню. И вот она опять в моих руках, как и в том доме в лесу, но сделать, что хочу я не могу.

Он смеялся, а в глазах смеха совсем не было, было горячее желание! И зачем он снял рубашку? Сейчас и мне было совсем не до купания.

- И не смотри на меня так, - вздохнул он.

Дымов поднялся и куда-то ушел. Я выдохнула, облокотившись спиной на ванну. Горячая вода приятно расслабляла мышцы, пена тихонько шипела и лопалась, я закрыла глаза. Хорошо-то как!

- В ванной не спать! Утонешь! – услышала я низкий голос.

Дымов шел ко мне. Такой большой красивый, завораживающий. Я же не видела его раздетым, один раз в душе со спины не считается.

Сейчас он был в трикотажных домашних брюках с голым торсом. Его накачанные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Даже синяки его не портили. А в руках у этого брутала была желтая поролоновая губка.

- Ты у племянника отжал губку? – хихикнул я, поднимая пену повыше на груди.

- Она новая, - он покрутил губку в руках, показывая мне, - но покупал ему. Я с удовольствием обошелся бы без губки, руками, но, боюсь, ты меня погонишь в шею.

- Давай без губки в следующий раз, - попросила я.

Он присел на корточки перед ванной, облокотившись на ее бортик и заглянул мне в глаза:

- Малыш, если бы я точно не знал, что у тебя были до меня мужчины, то решил бы, что я у тебя первый.

- А я чувствую себя рядом с тобой, как девчонка, - призналась я, опустив глаза и покраснев.

- Ну, - глубоко вздохнул он, - приступим.

Он налил на губку гель для душа, а я с замиранием сердца ждала, когда он дотронется до меня.

Я уже не думала о своих ожогах, о синяках, покрывающих ноги и руки. Я была в предвкушении ощущений, ловила каждое движение его руки, каждое прикосновение губки к груди, плечам, животу, внутренней стороне бедер. Я давно уже закрыла глаза, чтобы не видеть его лица и закусила нижнюю губу, чтобы не застонать.

- К черту, - раздался резкий голос Дымова, - я сейчас наплюю на все запреты докторов.

Он поднялся и отошел от ванной, повернувшись ко мне спиной. Я посмотрела на его спину, на которой живого места не было от синяков и кровоподтеков. Господи! А я ведь, эгоистка, даже не спросила, как он себя чувствует!

- Саш, а тебя врач смотрел? – тихо спросила я.

Он обернулся ко мне, мягко улыбнулся:

- А что там смотреть? Синяки да ушибы.

- А внутренние органы?

- Ну, если за два дня кони не двинул, значит, все цело.

И тут я опять разревелась, меня снова накрыло тем ужасом, что я испытывала в плену у Тараса. Только действовать уже было не надо, я расслабилась, и меня понесло.

Мне было жалко нас с Сашей, страшно, что такое может повториться, а еще понимание того, что жизнь так хрупка и конечна, что надо беречь ее, беречь дорогих тебе людей. Не растрачивать ее впустую на скандалы, обиды и ссоры. Радоваться мелочам, ценить каждое мгновение, возможность быть рядом с любимым человеком, говорить важные слова.

- Ты что, малыш? – Дымов подбежал ко мне.